Чем сильнее он сжимает своими пальцами мне шею, тем сильнее я ощущаю его член, соприкасающийся с моей киской.
Да. О, да!
― Пожалуйста. Больше. Жестче. ― Комната вокруг нас исчезает, дурманящие ощущения переполняют мое тело, пока он неумолимо загоняет свой член в меня.
― Чувствуешь, как я тобой владею? Полностью.
― Да. Так хорошо.
Его глубокий голос окружает меня, переплетаясь внутри. Он надо мной, его пальцы контролируют безжалостное давление, но какой кайф. Я подхожу. Вот и все. Я подхожу так тяжело. Он трахает меня нещадно, и я выкрикиваю его имя прямо перед тем, как мир разлетается и поглощает в себя. В меня. Бесконечный черный.
Глава шестая.
Теряя свой чертов разум
КЕННЕДИ ВЫКРИКИВАЕТ мое имя, ее киска сжимается вокруг моего члена, и я делаю то, что поклялся не делать никогда больше. Я даю ей утонуть в эйфории. И плевать на все чертовы доводы.
Это не просто секс с девушкой, которой нравятся такого рода оргазмы, это просто я эгоистичный придурок.
Хорошо, черт побери. Я не могу остановиться.
Я утоляю свою жажду обладать ею. Я сильнее сжимаю пальцы. И еще немного сильнее, пока смотрю, как дрожат ее ресницы, и мой член становится влажным от нее. Каждое мое движение становится сильнее предыдущего, чтобы мы кончили вместе.
― Кончи для меня, ― приказываю я ей и перемещаю пальцы на пульсирующую артерию на ее шее.
Ее шелковая кожа такая теплая под моими пальцами... ее шея такая тонкая, я могу обхватить ее одной рукой. Небольшой нажим, когда ты знаешь, что ты, черт возьми, делаешь, и она почувствует восторг.
Я вздыхаю и тяну ее за волосы, не имея возможности выдохнуть, прижимаясь к ней, вонзая мой твердый член в ее киску, стараясь урегулировать темп.
Да, она снова изгибается всем телом, требуя большего, и я даю ей это. Я трахаю ее по полной, видя, как кровь приливает к ее голове и она закатывает глаза.
Я дарю Кеннеди лучший оргазм в ее жизни, погружая в наслаждение и забвение. Черт побери, я совсем близко. Электрический разряд проходит по моей спине, сопровождаемый миллионами иголок, пронзающими кожу. Мои мышцы сжимаются, я так близок к блаженству. Черт, давление в моих яйцах растет, огонь поглощает меня, и я кончаю. Вместе с Кеннеди я кончаю так, как никогда в жизни.
― Ксавия, ― кричу я, держа ее за шею, наслаждаясь ее шелковой кожей в то время, как ее ноги лежат на моих плечах.
Она шепчет мое имя и обмякает. Пот капает, застилая лицо, и я продолжаю содрогаться от удовольствия. Все мое тело напряглось в тот момент, когда я начал кончать. Снова и снова. Черт, Боже! Эта девчонка... кто она, черт возьми?
Мое сердце бьется, словно боевой барабан, я глубоко втягиваю воздух частыми глотками. Отпуская ее шею и волосы, я встрепенулся. Ощущать ее, контролировать ее ― все это заставляет мою голову кружиться. Опуская ее ноги, я подался вперед, оставляя поцелуй на ее губах и медленно втягивая ее потрясающую нижнюю губу.
Она глубоко дышит ― да, она сексуально насыщена после нашего плотского марафона.
Я перекатываюсь на матрас рядом с ней. Адреналин ревет внутри меня.
Не буду притворяться, что Кеннеди предсказуема, но это для меня хорошо. Я провожу пальцами по пропитанным поìтом волосам и вместо того, чтобы упиваться наслаждением, я хочу ее снова. Мой член дергается.
Что, черт побери, я только что сделал?
Этот вид секса не должен присутствовать в моей жизни за пределами клуба. Мои пристрастия должны оставаться среди членов клуба ― представителей конгресса и Белого Дома. В «Доме» по контракту я ― Доминант по субботам, вернее так было до настоящего момента, до перерыва. Кроме Ноя, Итана и Джекса, есть Уэсли, Джуд и Трой. Все мы партнеры по бизнесу и известны за пределами нашей маленькой империи, как «Банда семерых» ― Доминируем каждый день, каждую неделю и выступаем против другой банды из Конгресса.
Главнейшее правило нашего клуба гласит о том, что мы не должны делать то, что может погубить нас за пределами нашего тайного общества. Внутри нашего элитного клуба, главное правило ― отсутствие правил между его членами. К нам не допускаются несовершеннолетние, и каждый человек подписывает контракт о неразглашении. Со всеми имеющимися приспособлениями, мы реализуем самые жесткие фантазии в доме 633, Паддок Роад, Мэриленд.
За пределами кованого забора, которым огорожен Дом, существует масса правил этикета, которые мы вынуждены соблюдать.
Даже правила поведения в гостиничном номере.
Сегодня я перешел черту и нарушил безумное количество правил, которые клялся соблюдать, как член клуба.
Никакого секса с людьми из Белого Дома.
Никаких опасных игр за пределами клуба.
Черт! Честно, этот вид секса опасен, в неправильных руках. Но еще хуже то, что заниматься этим видом секса без подстраховки ― просто глупо и непростительно. Последствия слишком велики.
Черт, это очень рискованно для людей моего положения, связываться с девушкой, которая завтра может погубить меня. Почему я сделал это?
Я смотрю на Кеннеди и вижу ее силуэт в свете подающего от дверного проема ванной. От ее лица к округлым грудям, ниже к ее подтянутому животу и пространству между ее расставленными ногами, где я входил в лучшую киску, которая перевернула мой мир. Я снова становлюсь твердым.
Сейчас она не готова к этому. Настанет время, когда я разбужу ее для повторного круга на бис. Но я не могу рисковать и снова нарушать правила, не сегодня. Я на волоске от того, чтобы трахнуть ее снова вместо того, чтобы встать и уйти. Мой возбужденный член пульсирует, отметая идею покинуть ее кровать. Стиснув зубы и отказав этому ублюдку во влиянии на мои решения, я откатываюсь от нее и сажусь, проводя рукой по лицу.
Моя голова не хочет отрывать мою задницу, и я свешиваю ноги с края кровати, пока я не коснулся ее снова, но мне этого невероятно как хочется. Встав на ковер, я смотрю вниз на свой член. Твою мать! Презерватив порвался. Я смотрю на Ксавию. Мой список вопросов, касаемо этой девушки, растет.
По дороге в ванну я снимаю резинку и выкидываю в туалет. Я смываю воду, как сделал бы это Клинтон. Не то, чтобы мне стало лучше от того, что я трахнул стажера в гостиничном номере так, что презерватив порвался. Оглядываясь назад, я сомневаюсь, что в реальности есть шанс того, что я трахну Кеннеди снова. И снова. Она отзывчивая, пылкая и отдается также отчаянно, как и берет.
Я одеваюсь, стоя рядом с кроватью и смотрю на нее. Она одета в лифчик, подвязки и те сексуальные туфли. Мой член твердеет, и мои доводы разбиваются на миллионы частей. Я так возбужден.
Застегивая рубашку, я хмурюсь, вспоминая о ее платье. Дерьмо! Я разорвал его. Надеюсь, у нее есть другое?
Сегодняшний день пронизан безумием. Чем больше я думаю о риске от того, что мы сделали, тем больше учащается мой пульс.
Я прекрасно понимаю, что это была одноразовая сделка и это не должно продолжиться. Скажите это моему возбуждению, которое эта девушка вызывает во мне, убивая инстинкт самосохранения.
Я совсем потерял голову? Я увидел ее впервые два месяца назад и прошли месяцы с тех пор, как я занимался подобным видом секса, когда кампания еще не была в полном разгаре.
Нет, ты сошел с ума из-за этого.
Я протягиваю ремень в петли брюк, кожа скрипит в моих руках, и я отказываюсь думать об Анжеле ― последней сабе, с которой у меня был контракт... бывшей членом клуба, манипуляторше и сенаторе, но не такой, как я. Она дважды задница, а ее предыдущий партнер умер. Черт, не о том думаешь, Бен.
То, что я придурок ― вполне очевидно. С того момента, как я увидел Кеннеди, мой неофициальный статус был раскрыт. Один поцелуй в коридоре, и эта девчонка сделала меня.
Сейчас я чувствую, что должен был взять такси из аэропорта. Я смотрю на своего нового стажера и понимаю... черт, у меня нет никаких угрызений совести относительно нее. Нет ничего больше, чего бы я хотел с момента нашего первого поцелуя и последнего секса, и сейчас я могу думать только о том, как ощущается ее киска; я должен обладать ею. Полностью.