— Это все, что вас здесь интересует? Вы лишь хотите извлечь выгоду?
— Ни в коем случае, крошка. В этом случае я вряд ли бы тратил на тебя свое драгоценное время. Кстати, на Марсе я обошел тебя на шесть очков.
Значит, общий счет 40:11. Нужно начинать серьезную борьбу, иначе финальные раунды ничего уже решать не будут.
— И почему же вы тратите время на меня? Потому, что я единственная жизнеспособная девушка в радиусе сорока тысяч световых лет?
— Ты очень тривиально мыслишь. Ты всегда рассматривала взаимоотношения мужчины и женщины прежде всего как плотскую связь. Это одна из тех черт, которые так раздражали Иво. Он дал тебе свою любовь, а ты взамен подставила половые губы.
Он остановился, но она воздержалась от комментариев.
— Нелепейшая мысль, что если женщина отдается, то это означает, что она любит, интеллектуально или физически. На самом-то деле, она только принимает подаяние от мужчины и больше ничего.
— Если она его принимает. Ведь не всякое подаяние привлекательно.
— К счастью, у людей всем заправляет мужчина. В этом одна из причин, почему Человек развил свой интеллект и культуру, вместо того, чтобы остаться волосатой обезьяной. Нужно отнять у самок возможность контроля над рождаемостью и, следовательно, над процессом эволюции, прежде чем можно будет говорить о каком-то прогрессе. Говорят, что способность человека к насилию означает, что он более злобное существо, чем те животные, которые на это не способны. Может, это и так, но обратное верно уж точно.
— Из всех…
Она попала в казуистическую ловушку Шена. Это был путь к поражению.
— Даже если это принять, все равно сексу придают слишком большое значение. Как только желание удовлетворено, секс теряет свою привлекательность. Моя истинная страсть — это знание: в этом случае удовлетворение порождает желание знать еще больше. У меня неутомимый голод к познанию. А если под руками есть макроскоп, так можно долго вкушать плоды галактической науки.
Но он так пока и не сказал, зачем же он преследует ее. Как только она узнает, чего он от нее хочет, Афра получит ключ к победе и тоща уже добьется преимущества.
— Как вам удалось обойти разрушитель, — спросила она, пытаясь подобраться к нему с другой стороны. — Вы же говорили, что он убьет вас при встрече, а собираетесь как-то совершать межпространственные прыжки.
— Все равно тебе не понять всех технических деталей и медицинских терминов, так что это будет объяснение для дураков, — произнес Шен с таким видом, будто сделал большое одолжение.
Она знала, что перечить ему сейчас не стоит. Он продолжил:
— Проблема была в том, чтобы заблокировать воспоминания и не пережить их. Я знал, что разрушитель где-то там, и боялся коснуться его даже пальцем. Иво он не причинил вреда, так как он был неполноценной личностью, эта неполноценность действовала как ментальный барьер, но как только я выйду и заполню собой пустующие разделы его личности, она станет завершенной, цепь замкнется и защита будет прорвана. Но без его части я не смог бы управлять телом, так что деваться мне было некуда. И, к сожалению, информация о воспоминании не сосредоточена в каком-то участке мозга. Мимолетное впечатление может быть размазано по бесчисленному количеству синапсов, как тонкий слой масла. Фактически, там происходит пространственно разнесенный синтез кислот. Таким образом, мне пришлось вначале очертить слой памяти, в котором залегает воспоминание о разрушителе, а затем, шаг за шагом, синапс за синапсом, нейтрализовать его, пока весь слой не был дезактивирован.
Он прошелся по комнате, было видно, что наслаждается, рассказывая о своем подвиге.
— Чтобы сделать это, я создал энзимные глобулы, которые были настроены только на конфигурацию радикалов, типичную для информации о разрушителе. Заметь, все это не покидая тела и мозга! Ты пыталась когда-нибудь контролировать синтез энзимов, если у тебя для этого в распоряжении нет даже тела? Думаю, что не будет преувеличением сказать, что это была самая выдающаяся операция в истории земной медицины.
Хотя ей и нельзя было позволять себе этого, но Афра была потрясена услышанным.
— Так вы управляли химическими процессами в своем собственном мозге.
— На это ушло шесть месяцев, — продолжал он. — Последним шагом была фазировка заблокированных сигналов, — это необходимо для того, чтобы я имел доступ ко всей памяти минуя разрушитель. Но мне ни к чему была поверхность мышления Иво — я унаследовал бы ее, если бы просто оградил место, которое занимал разрушитель, не восстановив при этом связи. Я не вошел в его мир, напротив, я вобрал его в себя, в сознании остался только шрам от разрушителя. Но чтобы все прошло гладко, потребовались многочисленные испытания и тщательные проверки. Для этого я и забросил его в то историческое приключение, где у него была возможность получить массу переживаний и эмоций. Я в какой-то мере управлял развитием событий и в то время, как в его сознании проходили лавины новых сигналов, я проверял старые и устанавливал новые связи.
— И все это только для того, чтобы гоняться за девушкой по помещениям станции.
— Все это во имя самосохранения. Иво был просто обязан где-то ошибиться, и он вполне мог нас всех угробить, а не только троих или четверых, как это ему уже удалось. Я не в восторге от того, что моей судьбой управляет дебил. Ведь ежели б у него хватило-таки ума позвать дядюшку, я должен был быть готовым вступить в этот мир.
— Или немного раньше.
— Он никогда не знал, где остановиться.
— Но если вам было под силу проделать такой сложный трюк, как блокировка пространственного воспоминания, — медленно произнесла она, — почему же вы не заблокировали Иво, когда все это понадобилось? Вы, похоже, прекрасно обходитесь без него. Что же помешало вам овладеть телом в нужный момент?
— Дорогуша, если я тебе это скажу, то по гроб жизни буду в твоей власти, — ответил он.
Весь его вид говорил о том, что он лжет, и именно поэтому она ему поверила.
Меркурий
![Макроскоп (др. перевод) i_030.png](https://litlife.club/books/263224/read/images/i_030.png)
В следующей комнате не было никакого громоздкого оборудования. Обстановка напоминала лекционный зал — ряды скамеек перед лекторской кафедрой. Афра прошла немного по залу и остановилась.
— У вас уже закончились символы, мистер гений? — крикнула она назад Шену.
Она знала, что на Венере проиграла не очень много — очко-два, не больше.
Ряды аудитории заполнили птицы. Воробьи, аисты, колибри, орлы, попугаи, канюки — были представлены все виды, тесное помещение было буквально набито ими, стоял жуткий птичий гам, шелестели перья, в воздухе летал пух, на пол падал помет.
И она, тоже птица, была среди них, свой вид так определить и не удалось. Она, вместе со всем этим птичьим братством была заключена в огромную клетку, в которую превратилась теперь аудитория.
Снаружи, там, где только что стояла кафедра, собрались слушатели, но это уже были люди. Все были роскошно одеты, будто старались блеском своих нарядов затмить буйство красок оперений птичьей орды.
Каждая пара одета элегантнее предыдущей, они важна шествовали мимо пернатой стаи, даже не глядя в ее сторону. На самом деле они даже не замечали птиц, настолько они были поглощены демонстрацией собственного великолепия.
Наконец Афра поняла, что же она видит. Это гуляние на Пасху — все было чинно, должно быть, шествие проникло сюда после заутреней из предыдущего видения. Но такого непробиваемого тщеславия она не видела еще никогда. Каждый, казалось, кричал: «Посмотрите на меня!» и уж верно получили бы разрыв сердца, окажись где-то рядом хоть пятнышко грязи.
Шен тоже был здесь, и на нем была роскошная… шелковая шляпа. Этого было достаточно, она даже не рассмотрела, что он еще на себя напялил. Он слишком много себе позволил. Взбешенная, она осмотрелась, размышляя, что же можно предпринять. Что-то несомненно должно сыграть ей на руку. Ей было просто необходимо собрать силы и иметь возможность их с толком применить. Она стала выбираться — было слишком тесно, чтобы полететь — к огромной дверце, которая отделяла птиц от людей. Насколько она знала помещения станции, где-то должен был быть… должен быть — ага, запор, очень простой, не рассчитанный на птицу с человеческим мозгом. Поддеваем засов клювом, затем аккуратный толчок крылом…