— Люк, что слу…
Я обхватываю затылок Клем ладонями, притягиваю ее к себе и обрушиваю свои губы на ее рот. Слова Клем тонут в поцелуе, а напряженное тело почти сразу расслабляется, доверчиво прижимаясь ко мне.
Наш первый поцелуй не слишком нежен – скорее даже груб, но сейчас это то, что нам нужно.
Руки Клем поднимаются, пальцы забираются мне в волосы и легонько оттягивают.
Невероятные ощущения.
Наши губы движутся в отлаженном ритме, будто мы уже делали так тысячу раз. Я усиливаю натиск, и губы Клем с готовностью раскрываются – мой язык скользит ей в рот, встречаясь с ответной страстью ее язычка. Наше горячее дыхание становится одним целым, стук сердец сливается в один быстрый громкий ритм.
В моих ушах шумит кровь, от желания, такого сильного, которого я не знал уже несколько лет. Трудно устоять на месте, и я прижимаю Клем к кабине пикапа, не разрывая губ. Мои руки скользят по тонким ключицам, перемещаются на лопатки и останавливаются на пояснице, обнаружив две маленькие ямочки.
Клем выгибается в спине, прижимаясь еще тесней ко мне. Из ее горла раздается тихий грудной стон прямо мне в рот, и я тоже не сдерживаюсь, издавая хриплый рык.
Воздух заканчивается, и мы отрываемся друг от друга, но не выпускаем из объятий. Пальцы Клем перебирают мои волосы – мои руки поглаживают нежную кожу под ее футболкой. Наши лбы прижаты друг к другу, а тяжелое дыхание стало общим, и я не знаю, где чье.
Я смотрю в глаза Клем, почти полностью ставшие черными из-за расширившегося зрачка. Несколько секунд мы просто молчим и смотрим друг на друга. Потом губы Клем изгибаются в лукавой ухмылке и тихим шепотом она шепчет:
— Этого стоило ждать.
Глава седьмая
— Ну, и что мне с тобой делать? – я улыбаюсь Клем, но без особой радости. Мы сидим в моей машине, лицом друг к другу. Прошло чертовски много долгих минут, пока мы смогли оторваться друг от друга. Но теперь, когда ясность мысли вернулась ко мне, я осознаю, какую ответственность взял на себя. И я не уверен, что потяну ее. Потому что, будь это кто-то другой…
Но это Клем, и этим все сказано.
— Думаю, у меня есть кое-какие мысли, – она хитро улыбается, переплетая наши пальцы вместе. Придвигается ближе и легко целует сначала в один уголок моего рта, потом в другой. Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не наброситься на нее с новой чередой поцелуев. Потому что я хочу этого, хочу так, как уже давно ничего не хотел.
— Будут проблемы, Клем. Ты знаешь это, – я не хочу портить момент этими разговорами, но я должен. Я должен дать ей шанс передумать, пока еще можно. Потому что я не знаю, сколько пройдет времени, пока я окончательно сломаюсь. – Я знаю это.
Она протяжно вздыхает и, чуть отстранившись, спокойно смотрит в мои глаза.
— Ну и что, я не боюсь проблем. Меня это совершенно не пугает, – она с таким легкомыслием дергает плечами, что я начинаю раздражаться.
— А должно бы пугать, Клем. Мало того, что наши действия сейчас под запретом, есть большая, просто огромная вероятность, что из этого ничего не выйдет.
— Но ведь нам не обязательно решать все прямо сейчас, Люк. Да, из этого может ничего не выйти, а может и наоборот, – ее губы складываются в мягкую улыбку. – Все может быть, но, не попробовав, мы не узнаем.
Ее слова звучат здраво, и я бы хотел относиться к этому так же просто, как и она. Но есть столько обстоятельств, которые меня останавливают.
Я откидываю голову на подголовник и сжимаю пальцами переносицу.
Проблема в том, что я уверен – какое бы решение я ни принял, любое будет неверным.
— Зачем я тебе? – я поворачиваю голову и вопросительно смотрю на Клем, внимательно наблюдающую за мной. – Ведь очевидно, что тебе нужен кто-то лучший, чем я. Кто-то, у кого нет за плечами такого багажа. Клем, я совершенно точно не тот, с кем тебе стоит заводить отношения.
— Люк, я знаю, что ты делаешь, – она опускает взгляд и качает головой. – Ты хочешь напугать меня, заставить сбежать. Но не получится, – она твердо смотрит на меня. В этот момент я понимаю, что в этой хрупкой на вид девушке много внутренней силы. – И, если ничего не выйдет, так тому и быть. Но жалеть о том, что даже не рискнула попробовать, я не хочу.
Я издаю долгий стон, когда мое самообладание начинает рушиться. Как бы ни пытался, я все равно проиграл. И зная, какими последствиями мне это грозит, я все равно не смогу отступить.
— Иди ко мне.
Я приподнимаю Клем, и она со счастливой улыбкой устраивается на моих ногах. В машине тесно, и наши лица разделяет всего несколько сантиметров.
Тепло Клем обволакивает меня, ее пальцы не спеша перебирают мои волосы. Я долгое время был лишен человеческого физического контакта, предпочитая все время держать дистанцию. Но сейчас, когда Клем в моих руках, я осознаю, как сильно мне этого не хватало.
Или, может, дело в Клем и ее способности влиять на меня?
— Я не хочу, чтобы ты пострадала, — серьезно говорю я, заправляя прядь мягких волос ей за ухо.
— Я тоже этого не хочу. Но в отличие от тебя, я не уверена, что это непременно случиться.
Я ничего не отвечаю: беру ладонями ее лицо и целую. Не так нетерпеливо и требовательно, как ранее, а медленно, словно пробуя на вкус. Губы у Клем мягкие и податливые и с охотой отвечают мне.
Я не делаю ничего, кроме того, что целую ее. Хотя внутри меня разгорается огонь, вызывая скрытые желания, которые долгое время спали. Но поцелуи – это и так слишком многое, что я позволил себе в отношении этой девушки.
— Как прошел ваш разговор с Тимом? – заставив себя оторваться от нее, хрипло спрашиваю я.
Необходимо проветрить голову, потому что держать себя в руках рядом с Клем оказалось сложнее, чем я думал.
Клем разочарованно выдыхает.
— Ты правда хочешь говорить об этом сейчас?
Нет, определенно сейчас я хочу точно не этого. Но только так я могу защитить ее от себя самого.
Поэтому я киваю.
— Ну, разговор не то чтобы удался, – Клем закусывает губу, и я вижу боль в ее глазах. В этот момент я ненавижу себя. Если бы не я, она бы сейчас не мучилась. – Но я рада, что он выслушал меня.
— И что ты сказала ему? – интересуюсь я, хотя не уверен, что имею право спрашивать.
— Сказала, что всегда буду любить его, но как друга. Что сожалею за боль, что причиняю ему. И что не хочу терять такого друга, – она слегка дергает плечом. – Это слабое утешение, но он пообещал, что я не потеряю его.
Она немного молчит, но потом продолжает:
— Если бы я правда была хорошим другом, а не такой эгоисткой, то отпустила бы его.
— Эй, тебе не в чем обвинять себя, – я приподнимаю ее голову, с убеждением заглядывая в глаза. – Ты была честна с ним. Мне правда жаль, что Тим страдает, но ты поступила, как должна была.
Клем кивает, но ее лицо все еще излучает сомнение.
Внезапно я вспоминаю, что уже несколько дней не дает мне покоя.
— Что с тобой? О каком обмороке говорил Бен?
Лицо Клем досадливо морщится. Похоже, я задел нежелательную тему. Но я должен знать.
— Это ерунда, правда, ничего серьезного, – она улыбается, но выходит неубедительно. – Просто диабет. Вот и все. Это не смертельно.
Реакция Клем удивляет меня. Она старается звучать легкомысленно, как если бы мы говорили о простом насморке.
Но диабет – это не ерунда.
— Давно это у тебя? – я стараюсь говорить спокойно, но ком, вставший в горле, мешает этому.
— Пять лет, – Клем избегает моего взгляда. Она вдруг сникает и будто замыкается в себе. – Вот поэтому я и не люблю говорить об этом, – она горько усмехается.
Я в недоумении.
— Почему?
— Это, – Клем указывает рукой на мое лицо. – Ты жалеешь меня. А мне не нужна жалость, понял? – она поджимает губы. – Не надо так смотреть на меня. Это не рак, это просто чертов диабет! Миллионы людей живут с этим диагнозом.
Она так разволновалась, что ее грудь тяжело и быстро опускается и опадает.