— Это было бы ужасно!
— Вполне вероятно, что делу уже дан ход, во всяком случае так мне сообщили. Я думаю, что мой коллега, доктор Мартильо, очень способный человек, как раз сейчас докладывает об этом сеньору кантональному алькальду…
Старуха разразилась рыданиями. Адвокат попробовал ее успокоить:
— Есть один выход, сеньора.
— Какой?
— Ваш сын должен жениться на обесчещенной девушке.
— Вы же прекрасно знаете, сеньор адвокат, что это невозможно, потому что он уже женат…
— Это еще больше отягощает его вину перед законом…
— И если бы он даже не был женат… как смог бы мой Дьего соединиться с девушкой такого поведения! Она, конечно, хорошенькая, но ведь девчонка давно пошла по рукам!..
— Сеньора!
— Да, сеньор адвокат! Будь что будет, но я утверждаю это. Да вы и сами жили с ней. Это всем известно. Кругом все говорят об этом.
— Сеньора! Учтите, что от меня зависит…
— Что, сеньор адвокат?
— Свобода вашего сына.
— Каким образом?
— О сеньора, судебные дела так же запутаны, как знаменитые уравнения грека Диофанта: они имеют бесчисленное количество решений, и иногда… о, иногда вдруг находится такое простое решение, совсем простое…
— Умоляю вас, объясните.
— Это очень легко. В моей власти сделать так, что мой клиент, отец изнасилованной, возьмет свою жалобу обратно… В моей власти заставить комиссара, на которого я имею влияние, — я говорю это не ради хвастовства, — прекратить процесс и предать дело забвению. Что вы на это скажете, а? Все будет улажено. И завтра или послезавтра… ваш сын выйдет на свободу… да что там! Сегодня! Почему бы и нет?!
— Сделайте это, сеньор адвокат. Умоляю вас! Я буду всю жизнь, всю мою жизнь… О, мне не хватит лет, чтобы молиться за вас, чтобы просить за вас бога!
— Но, разумеется, сеньора, все то, о чем я говорю, имеет свою цену. Мой гонорар…
— Ваш гонорар, сеньор адвокат? Но откуда мы возьмем денег, чтобы вам уплатить? Вы хорошо знаете нашу бедность. Вы хорошо знаете, что только работа Дьего дает всем нам средства к существованию — и его жене, и семерым ребятишкам, и мне, и моей дочке Эмерите… Откуда же нам взять денег?! Наш участок какао — жалкие одиннадцать квадрит[11]— поражен болезнью. Мы не получаем никакого урожая. Да еще ипотечная задолженность…
Адвокат сделал неопределенный жест… Нет. Он не заинтересован в деньгах… Деньги? Фу! Пусть они остаются для алчущих, для тех, кто поклоняется золоту, этому новому Молоху!
Лицо его приняло многозначительное выражение.
Старуха начала догадываться. Наконец поняла все.
A-а… ему нравится девушка, Эмерита… Сестра насильника должна быть изнасилована, не так ли? Закон возмездия. Око за око, зуб за зуб…
Адвокат объяснил свои намерения. Нет, это не значит, что он хочет взять свое, и только. Он хотел бы воспользоваться случаем, чтобы начать одно дело, которое давно уже нужно уладить… Он несчастлив в браке, да, несчастлив! Ему так не повезло. С женой они не ужились, и проект развода уже готов. Как только он получит свободу, он женится на Эмерите… Какая девушка! Она достойна короля, а не бедного, скромного адвоката, ничего не знающего, кроме четырех улочек темного безвестного поселка! Он женится на ней… обязательно женится! Но ему заранее необходимы доказательства, надо быть уверенным. Женщины очень часто влюбляются потом… и…
Старуха плакала. Ей ничего не оставалось делать, как только плакать. Она была несчастной матерью, которая могла только плакать.
Адвокат, немного утомленный всей этой сценой, поднялся, чтобы проводить свою клиентку. Сеньора позднее даст ему ответ. Конечно, надо посоветоваться, подумать.
Старуха вытерла слезы и вышла.
Дома три женщины держали совет: старая мать, Эмерита и Хуана, жена арестованного.
Семеро малышей были тут же, они ничего не понимали, но прислушивались к разговору.
О, это невозможно! Боже мой, конечно нет!
Мнение казалось единодушным.
Но в задумчивом молчании Хуаны сквозило сомнение. А в черных блестящих глазах Эмериты, казалось, зрело решение принести себя в жертву.
Шли дни. В доме создалась мрачная и тяжелая обстановка. Еды было все меньше и меньше. Когда заболел мальчик, не оказалось денег на врача, и больного лечили настоем каких-то трав, собранных в полночь… и он в забытьи метался по постели и медленно умирал…
Хуана смотрела на Эмериту с глухой завистью. Она сравнивала свое изможденное, измученное многочисленными родами и абортами тело с пышными цветущими формами девушки и чувствовала, что умирает от злости, умирает в мучениях, еще более тяжелых, чем мучения больного ребенка…
Эмерита догадывалась, что невестка ненавидит ее, ненавидит так сильно, словно она была не платой за освобождение Дьего, а причиной его ареста… и причиной болезни мальчугана…
Хуана преследовала ее… Шпионила за ней…
Однажды вечером, когда Эмерита мылась, Хуана рывком распахнула дверь.
Она остановилась на пороге и принялась рассматривать раздетую девушку, которая в испуге пыталась закрыться руками от ее взгляда:
— А ты девка в соку, Эмерита! Уж адвокат Серкадо знает толк!..
И снова потянулись дни.
Комиссар сообщил, что предварительное следствие почти закончено, дело вскоре будет переслано в Гуаякиль…
И Эмерита приняла решение.
Однажды вечером, не сказав никому ни слова, она пошла к адвокату Серкадо.
Он принял ее любезно и попросил через полчаса прийти в его контору.
Отправляясь на свидание, он сказал жене:
— Сейчас должна дать показания сестра Дьего Пинто, помнишь? Это тот самый мерзавец, который изнасиловал дочь моего кума Хесуса Флореса. Девчонка не хотела говорить, а это было необходимо: она играла роль сводни при своем братце. Теперь наконец она решилась, испугавшись угроз комиссара. Мне надо срочно идти, но я скоро вернусь. Посмотри за малышами!
Он поцеловал жену. Поцеловал детей. Погладил собаку. И вышел.
Придя к себе в контору, адвокат Серкадо сполна получил свой гонорар: немного горечи, немного удовольствия, омытого слезами…
Вернувшись домой, Эмерита подошла к невестке и шепнула ей в самое ухо:
— Уже!
И ничего больше. Но Хуана поняла и благодарно улыбнулась. Когда они остались наедине, она предложила Эмерите свою помощь, помощь женщины, опытной в таких делах.
Адвокат Сёркадо оказался человеком слова: на следующий день Дьего Пинто был освобожден безо всяких оговорок, следствие прекратилось.
Кроме того, адвокат уладил дело с жалобой сеньоров, членов комиссии, мясника Мартинеса и парикмахера Суипанты…
Уравнения Диофанта. В который раз.
Пришлось понести кое-какие убытки.
Участок какао, пораженный болезнями, — жалкие одиннадцать квадрит! — перешел в собственность адвоката Серкадо.
И семья осталась ему благодарной навсегда — о, у старухи всей жизни не хватит, чтобы за него молиться! Ведь, помимо всего прочего, он великодушно взял на себя уплату ипотечной задолженности, которая тяжелым бременем лежала на маленьком хозяйстве.
Гуасинтон. (История одного каймана)
![Морская раковина (сборник) i_014.jpg](https://litlife.club/books/262802/read/images/i_014.jpg)
11
Квадрита — мера площади, равная примерно 80 кв. м.