Прежде чем подступиться вплотную к ним с описанием, скажем общее слово о соляных озерах, которые принадлежат к богатствам Южной России. Те из них, где мы тогда побывали, примечательны своим расположением в трех-четырех сотнях верст от Каспийского моря. Значит, в отличие от озер в окрестностях Астрахани и между Волгой и Тереком, к ним не подходит довод, что якобы море при отступлении оставило в низинах лужи соленой воды. Россия насчитывает 135 таких озер, 97 из которых еще не тронуты или почти не тронуты разработками. Откуда в Эльтоне и соседних с ним озерах берется добываемая соль? Соляные запасы, уложенные природой в несколько слоев, несомненно, образуют часть земной коры. Малороссия имеет в избытке соляные шахты, и в Тифлисе в базарные дни на людных площадях эта соль продается блоками, по форме и весу они, как наши камни обычного размера. Продукция озер, эксплуатируемых в Астраханской губернии, составляет примерно 200 миллионов килограмм в год. Эксплуатируемые вдоль Терека и на правом берегу Волги 20 озер, в свою очередь, дают ежегодно в среднем 14-15 миллионов килограмм соли. Мы видели многие из них совершенно осушенными; полюбопытствовали также их пересечь, как евреи ― Красное море, не замочив ног; ни в одно из них не впадали ни река, ни ручей, и не было сообщения с каким-либо подземным источником. Эти озера, сухие в осень и зиму, наливаются водой или весной, когда тают снега, или летом, во время проливных дождей. Тут же растворяется какое-то количество грязной донной соли и соли в слоях, на которых покоится масса воды; наступает большая жара, и вода испаряется в том же объеме, в каком появилась, оставляя широкие пласты кристаллизующейся соли сверкающей белизны, так что рабочие не имеют заботы более, чем брать ее на лопату и бросать в телеги. Но нет больше такого озера, как Эльтон, которое имеет 18 лье в окружности и никогда не иссякает.
Вместо того, чтобы остановиться в конторе, хотя она не отель, или в одном из деревянных домов, принадлежность которых, во всяком случае, непонятна, мы извлекли палатку из нашей телеги и поставили на берегу озера, увенчав ее небольшим трехцветным флагом, сделанным для нас дамами Саратова. Когда я организовывал обед из остатков наших продуктов и из того, что удалось добыть на берегу Эльтона, послышался топот многих коней; они остановились у палатки, и я увидел перед собой русского офицера в простой и строгой казачьей форме.
― Простите, месье, ― обратился он ко мне на великолепном французском языке, когда я отделял девять отбивных от четверти барана, только что купленной Калино, ― но случаем, не вы ли месье Александр Дюма, которого уже месяц мы ожидаем в Астрахани?
Я поклонился, признал свою подлинность и ответил:
― Генерал Беклемишев, вне сомнений?
― Он самый. Каково! Вы знаете меня по имени, знаете, что я здесь, и не идете пригласить меня отобедать?
― Со мной письмо только для мадам, ― ответил я, смеясь. ― Генерал Лан говорил мне о мадам Беклемишевой, как об очаровательной женщине.
― И вы ей письмо вручите, очень надеюсь, ― сказал генерал. ― Для нее будет праздником увидеть вас; но, черт, каким образом занесло вас в эту пустыню?
Я объяснил возникшее желание посмотреть соляные озера.
― Вы очень хороши, ― сказал он, качнув головой. ― Испытывать такие вот желания без принуждения! Ничего такого занимательного здесь нет; однако, я в вашем распоряжении.
― Генерал Лан предрекал мне, что вы, скорей всего, окажете такую любезность.
― А! Вы знаете Лана, одного из моих добрых друзей, превосходного человека! Вы хотите объехать озеро?
― Не достаточно ли наполовину?
― Прекрасно; завтра, если хотите, в 10 часов утра, немного раньше или немного позже, по вашему выбору, мы сядем на коней. Наш экипаж отправится ожидать вас на той стороне, на казацкой линии. Там вы найдете его со всеми вашими вещами.
― Наши вещи ― палатка и мешок со спальными принадлежностями; как видите, они не громоздки. Более затруднительно другое: у нас нет экипажа; возможно, в этот час наша телега находится в пути к своему ангару с лошадьми последней станции.
― Тогда, ― ответил генерал, ― лучше едем верхом на Бестужев-Богдо[275]. Мой тарантас находится в Ставке-Карайской; вы едете в нем до Царицына и там оставляете; в свою очередь, я беру его, чтобы вернуться в Астрахань тогда же, когда приедете вы. Что же до вашей палатки и ночного мешка, навьючим их на лошадь, и найдете вещи на Бестужеве-Богдо.
Смеясь, мы переглянулись, Муане и я; привыкли в России улаживать дела таким вот способом. Это ― врожденное чувство гостеприимства, которое очень легко обнаружить у русских, когда выясняется, что нужно оказать услугу путешественнику.
― Согласен, ― ответил я генералу, протягивая ему руку.
― Теперь, ― поинтересовался он, ― что я смог бы прислать вам с моей кухни?
― Сегодня абсолютно ничего, но завтра ― на ваше усмотрение; вы знаете ресурсы края, приехали нас отыскать, тем хуже для вас.
― Ну и хорошо! На чем вы собираетесь спать?
― На земле; это менее тяжко, чем на кроватях станций. У нас есть венгерки, тулупы и одеяла; это все, что нужно. Вам только придется позаботиться о нашем друге Муане, он ― неженка. И предупреждаю, любитель теплых стран, который больше любит тень пальм, чем тень елей.
― Вы попадете в теплынь по другу сторону Кавказа.
― Тогда поспешим туда, ― сказал Муане. ― Проклятая страна, где холод прохватывает до мозга костей!
― Бросьте, Муане; генерал, он кашляет еще после простуды в июле.
Генерал указал Муане на дом, где остановился, и удалился. Мы обедали, констатируя превосходство эльтонских баранов над баранами других пород, мяса которых вкусили в России. На следующий день это превосходство было естественным образом разъяснено видом огромных отар, пасущихся в солончаковых прериях, что раскинулись на 200 верст. Они обладали достоинствами, какие есть и у наших баранов в Пре-Сале, в Нормандии, имеющими одну природу.
Мы зажгли большой костер из вереска перед входом в палатку, обращенную тыльной стороной к ветру, получая от огня только тепло; дым, такой же густой и черный, как дым от парохода, относило и вытягивало в сторону Астрахани.
Я писал весь вечер. В палатке был круглый стол, что держался на средней стойке. Впервые после отъезда из Франции на меня не давили ни стены дома ни перегородки вагона или переборки парохода. Впрочем, я испытывал тяготы бытия, чтобы поверить до конца, что нахожусь между Волгой и Уралом, и слева татары, а справа калмыки, что нахожусь между этими монгольскими племенами, пришедшими из Азии в Европу по стопам Чингисхана и Тимура Хромого.
Мы стали лагерем посередине казачьей линии, что окружает эксплуатируемые озера и служит цели гарантировать им защиту от грабежа бравых киргизов, воров в душе, ночью проскальзывающих между предельно сближенными постами, чтобы украсть соли. Эта казачья линия охватывает примерно 20 меньших озер того же свойства, если не той же формации, доходит до Каспийского моря и тянется вдоль него, замыкаясь в Астрахани ― узле охраны одновременно и соляных разработок, и рыбных промыслов. Когда я приготовился повалиться на свой тулуп, ко мне прибыл казак с посланием и великолепной белой папахой от генерала Беклемишева.
Папаха ― колпак из шкуры астраханского барана, имеющий форму колпаков наших гусар, но без жесткого каркаса. Папаха передавалась мне, чтобы в течение ночи я мог держать голову в тепле, а письмо объясняло мне назначение папахи. Этот роскошный колпак на голове генерала привлекал мое внимание, и два-три раза мои глаза машинально поднимались. По направлению моих взглядов генерал догадался, что я хотел бы иметь такой же головной убор; и он его прислал. Не смотрите дважды на вещь, которая принадлежит русскому, иначе он вам ее отдаст, сколько бы она ни стоила. Благодаря вниманию генерала Беклемишева с этой вот ночи, первой на биваке, я мог реализовать одну из режимных заповедей людей Востока ― держать голову в тепле. А благодаря ветру, дующему в щель и подстилающему палатку, сама собой складывалась другая ― держать ноги в холоде. Эти заповеди требуют обратное тому, что на Западе.
275
Бестужев-Богдо ― озеро Баскунчак, у этого соляного озера высится гора Богдо.