— Я собираюсь соорудить руль, — сказал он. — Можете вы спуститься в зернохранилище и отломать крышку чайного ящика? Хотя постойте. Ковчег тяжелее, чем я полагал. Поворачивать его будет не просто. Отломайте лучше три крышки, они, как-никак из девятислойной фанеры.
— Эти крышки…
— Верно. Слишком много гвоздей. Лучше использовать дверцу люка, который в хлеву.
И они принялись за дело, как пара хорошо натасканных охотничьих псов. Объяснять что-либо друг дружке им не приходилось.
Дверца люка легко сошла с петель, они вынесли ее и брус на палубу, и прибили одну к другому — получилось что-то вроде весла. Следующего моста, Друиманафферонского, видно пока не было.
Мистер Уайт, просунув брус между ножками генератора, опустил конец весла за борт и приподнял им верхушку генератора. Необходимо было вытянуть ее из воды. Тренога генератора стала теперь чем-то вроде уключины. Мистер Уайт с немалой силой нажал на весло, и Ковчег начал с тяжеловесной величавостью разворачиваться носом к далекому берегу.
Друиманафферонский мост был длинным, горбатым и перекрывал реку в самой широкой ее части — высокий посередке и низкий у берегов. Мистер Уайт рассчитывал провести Ковчег над низким краем моста, который должен был уйти под воду, — срединная горбатая часть была опасна для навигации. Он объяснил это миссис О’Каллахан, показал, как править рулем, и спустился вниз за веревкой, собираясь привязать ею весло, чтобы оно не уплыло.
Микки стенал.
Мистер Уайт поднялся наверх, уложил веревку и одеяла на палубу, привязал руль и снова спустился вниз, чтобы отыскать какое-нибудь подобие багра, которым можно будет выловить из воды плавающий магазин улья. Теперь пчела ужалила миссис О’Каллахан, стоявшую у румпеля, точно Грейс Дарлинг[40], однако она оказалась к пчелиным укусам невосприимчивой.
Ничего похожего на багор отыскать не удалось. Поскольку времени еще хватало, мистер Уайт отвязал румпель и подцепил им улей. А когда тот оказался на палубе, набросил на него одеяла, после чего вернулся на место и привязал румпель — Друиманафферонского моста видно все еще не было. Мистер Уайт снял одеяла, поставил верхний магазин улья на нижние, снова накрыл их одеялами и отправился вниз за отверткой. Когда он возвратился наверх, впереди показался мост.
Мистер Уайт был страшно доволен миссис О’Каллахан, да и правильно, — теперь он разговаривал с ней по-товарищески, как будто она была человеческим существом.
— Рулить будем вместе. А улья я закреплю, когда пройдем мост. Вот так. Толкайте его, толкайте. Правильно. Вот уж не думал, что Ковчег обладает таким количеством движения.
— Тело массы М, — благодушно сообщил мистер Уайт, когда миссис О’Каллахан ликующе засмеялась, — развившее скорость V, обладает количеством движения, равным МV.
Ковчег со всем его количеством движения развернулся к дальнему берегу, затем выровнялся по течению, — когда мистер Уайт и миссис О’Каллахан решили, что верхушка моста, местонахождение коей помечалось, поскольку весь он ушел под воду, только ее бурлением, Ковчегу больше не грозит, — и пошел вперед.
Мистер Уайт сказал:
— Возможен удар. На всякий случай, ухватитесь за меня и что есть сил держите румпель. И я за вас схвачусь. Зря я поставил верхний магазин на улей.
Удар состоялся. Киль зацепился за укрывшийся под водой парапет моста и по счастью отломил его, но все судно величаво развернулось к берегу, скрежеща выдираемыми килем камнями и слегка наклонившись набок; ну да и ладно, зато верхний магазин улья не пострадал. Ковчег описал полный круг, едва не свергнув своего рулевого за борт, и снова обрел свободу.
За Друиманаффероном располагалась излука с высокими и лесистыми берегами. Мистер Уайт вспомнил об этом, едва они миновали мост, — плаванье их походило на скачки с препятствиями: не перепрыгнув очередное, думать о следующем времени не было, — а вспомнив, спустился за следующим брусом, на случай, если придется отталкиваться от деревьев.
Подняв дверцу люка, он обнаружил, что Микки перешел на визг. Одинокий, запертый в полутьме, покинутый всем человечеством, какое осталось на свете, он умудрился встать, подвывая, на ноги еще до того, как Ковчег достиг Друиманафферона, и доплестись, пошатываясь, до хлева. Столкновение с мостом произошло, когда Микки лил слезы прямо под люком, с которого сняли дверцу, и бросило его головой вперед в свинарник. Свиньи тоже перешли на визг.
Мистер Уайт отодрал еще один брус два-на-два — интерьер Ковчега понемногу разрушался, — но к Микки приближаться не стал. Поведение Микки начинало гневить его.
Выйдя с кранцем на палубу — миссис О’Каллахан по-прежнему держала судно на фарватере, — он присел на корточки, чтобы отвинтить ножки улья. А покончив с этим, завернул улья сверху донизу в два одеяла и попросил миссис О’Каллахан на время оставить румпель. Вдвоем они спустили этот сверток по лестнице и установили его в зернохранилище. После чего миссис О’Каллахан пошла успокаивать Микки, а мистер Уайт вернулся к рулю.
Все это время бедная Домовуха усердно лазила по лестнице вверх и вниз, что давалось ей нелегко, и взирала, ожидая указаний, на хозяина. Она прекрасно понимала, что имеет место кризис, но не знала, чем помочь. И заметив, наконец, ее скорбный взгляд, хозяин наклонился к ней и любовно поцеловал во влажный, каучуковый нос.
Глава XXI
Однако же, сначала жизнь, а уж потом любовь: времени на возню с сантиментами у мистера Уайта не оставалось. Потоп начинал приобретать окончательные его очертания. Дело шло не об опускании земной коры, во всяком случае, пока, но о взбухании рек. А это означало, что Ковчегу придется, скорее всего, проплыть весь Слейн, бывший притоком Лиффи, затем войти в Лиффи, просквозить Дублин и выйти в Ирландское море. Там он, предположительно, сможет безопасно плавать, пока земная кора не осядет и не произойдут ожидаемые катаклизмы.
Стало быть, мистеру Уайту надлежало предусмотреть опасности, коими грозила Ковчегу река. Прихватить с собой карту он забыл. В течение нескольких лет мистер Уайт ловил рыбу милях в десяти выше Кашелмора, прежде чем отказаться от добычи лососей на том основании, что это занятие механическое, и потому был знаком с руслом реки вплоть до ее втекания в город. А вот ниже города он более-менее знал несколько ее миль, на протяжении которых вдоль реки шла дорога. Однако какие препоны могут ожидать Ковчег далее, мистер Уайт представлений не имел, разве что помнил, как выглядит на карте впадение Слейна в Лиффи, которая затем пронизывает Дублин. В самом Дублине было одиннадцать мостов, из коих мистер Уайт мог ясно представить себе пять — в порядке их следования. Чем и исчерпывались его штурманские познания.
Между Друиманафферонским мостом и Кашелмором никаких препятствий не наблюдалось. Разве что низенькая плотина — немногим более фута в высоту при обычном уровне воды. Но теперь она на многие футы ушла под воду и в расчет ее принимать было нечего. Кое-где река уже разилась на милю, в других местах проходила между высокими крутыми берегами, там было совсем глубоко. Попадались также островки, остатки высоких плодородных участков почвы.
Мистер Уайт, как мог быстро, перебрал в уме все эти факты. И обнаружил, к большому своему удивлению, что доволен собой. Его вырабатывавшие адреналин надпочечные железы толково реагировали на кризис, наполняя мистера Уайта ухватистостью и отвагой. Мысли его были ясны, в голове так и кишели стратагемы.
Он хорошо понимал, что Кашелмор станет для его экспедиции главной преградой. Подобно Киллало и Триму, Кашелмор был одним из немногих городов Ирландии, сохранивших приметные следы Средних веков. Дома его теснились за остатками уцелевших крепостных стен, — подобно Триму он был когда-то оплотом Пэйла, — а на одном из холмов города возвышался замок норманнов. Кроме того, в нем имелись два разрушенных аббатства и остатки монастыря. Город стоял на обоих берегах реки, высокие каменные стены его круто спускались к воде и, что более существенно, две половинки города соединялись красивым мостом четырнадцатого столетия с тремя заостренными арками.
40
Грейс Хорсли Дарлинг (1815–1842) — национальная героиня Великобритании, 7 сентября 1838 года спасшая вместе со своим отцом, смотрителем маяка, людей с тонущего парохода «Фортафшир».