1935 г. ГЮ объявила годом закалки (Erttichtigung — любимое словечко Гитлера): в этот год было введено «имперское спортивное первенство» (Reichssportwettkampf), в 1935 г. в нем участвовало 3,5 млн. человек, а в 1939 г. — 7 млн. Система охвата юношей становилась со временем все обширнее: в 1935 г. почти параллельно последовало введение всеобщей воинской повинности (16 марта) и имперской трудовой повинности — РАД[33] (26 июня). Таким образом образовалась непрерывная цепочка: ГЮ — РАД — вермахт. С 1 декабря 1936 г. ГЮ соответствующим законом был признан государственной организацией, подчиненной непосредственно Гитлеру; отныне за воспитание молодежи за пределами семьи и школы отвечала Г.Ю. С 25 марта 1939 г. в ГЮ стали призывать, как в армию; членство в организации стало обязательным, поэтому ГЮ охватила практически всю немецкую молодежь: в 1933 г. в ГЮ состояло 2,3 млн. из 7,5 млн. немцев и немок в возрасте от 10 до 18 лет, а в 1939 г. — 8,7 из 8,8 млн{479}. Закон о «Гитлерюгенд» от 25 марта 1939 г. грозил штрафом в 150 марок родителям, чьи дети не вступили в организацию, а при отягчающих обстоятельствах родителям грозило даже тюремное заключение{480}. С другой стороны, не все подростки проходили через ГЮ — от членства в ней нельзя было уклониться в маленьких городах и сельской местности, а в крупных городах при желании это можно было сделать, хотя полиция и выявляла «саботажников».
Масштабы активности ГЮ и сейчас производят большое впечатление, а на современников они, по всей видимости, действовали еще сильнее: в некоторых районах Германии, особенно в сельской местности, до «Гитлерюгенд» не знали никаких молодежных организаций, кроме церковных с их специфическими задачами, а ГЮ открыло перед многими молодыми людьми невиданные ранее возможности; поэтому принцип обязательного членства в ГЮ был встречен позитивно. Особенно это относится к Лиге немецких девушек (БДМ), в которой многим молодым девушкам впервые удалось встретиться с современными формами работы с молодежью и познакомиться со спортом, ранее не особенно популярным среди женщин.
Некоторые нацистские функционеры отдавали предпочтение культивированию «народной общности», а не ценностям только фюрерского государства; так, известный эсэсовец Отто Олендорф открыто отвергал такой односторонний подход (под впечатлением неудач авторитарных методов Муссолини в Италии), делая ставку на адекватную среднесословную политику, патриотизм, на возрастные особенности людей, а не исключительно на авторитарные методы{481}. Такой подход был распространен не только в СС, поэтому до 14 лет дети в ГЮ не подвергались целенаправленной идеологической обработке, — их воспитание велось в игровой форме: детей старались заинтересовать кружковой работой или занятиями по интересам. Для этого в ГЮ были созданы специальные секции, к работе в которых привлекали специалистов по военно-морскому делу, авиации и технике. Каждый вступивший в ГЮ мог подобрать себе занятие по интересам: можно было заниматься искусством, изучать ремесла, заниматься спортом. В этих секциях царили отношения товарищества, солидарности и равенства; у членов ГЮ даже возник ритуал сожжения форменных школьных фуражек в походном костре (цвет и форма этих фуражек указывала на принадлежность детей к той или иной привилегированной школе) — так демонстрировалось презрение к социальным отличиям, культивируемым в буржуазном обществе. Мальчики и девочки жили наполненной жизнью, для них издавались молодежные журналы «Юность и родина», «Юность Германии», «Юнгфольк», «Мир девушек», «Музыка юности народа». Для глухих детей издавался журнал «Источник», для слепых выходил журнал, набранный рельефно-точечным шрифтом Луи Брайля. У ГЮ была даже собственная служба новостей{482}. Многие лидеры ГЮ были выходцами из донацистских молодежных организаций и умели проявлять заботу о младших. Если подросток в походе уставал, то его рюкзак нес командир. В палатках во время походов предписывалось ночевать только мальчикам; девочкам, как будущим матерям, старались найти более подходящий ночлег — например, на ближайшей ферме{483}.
Часто бывало так, что основные побудительные причины лояльной позиции по отношению к нацистскому режиму и его идеологии имели совершенно неожиданное происхождение. Так, не расовая идеология и не политические соображения были главными при вступлении 11–14-летних девочек в БДМ, но поиски подруг и групповой солидарности — девочки не были убежденными нацистками: под действием бесконечных пропагандистских внушений они склонны были испытывать безотчетный страх перед большевиками, чернокожими, евреями, но эти внушаемые эмоции часто уступали в их сознании место простой человечности{484}. Впрочем, некоторые предписания нацистского руководства воспринимались охотно и с полным доверием — требования аскетической простоты одежды, внешности, простоты питания, необходимости постоянного физического совершенствования, вообще простой и естественной жизни при табуировании всяких чувственных радостей и сексуальности. «Девушки, — писала немецкий историк Клаус, — хотя и бессознательно, но подчинялись давлению БДМ, что позволяло нацистской системе интегрировать их; за это они получали призрачное счастье единства и ощущение идентичности. Девушки вовсе не были шизофреничками, напротив, они действовали так, как им представлялось разумным, ради обретения уверенности в себе и удовлетворения своих жизненных потребностей. Они позволяли обмануть себя, но не сознавали обмана. Они были действующими лицами и объектом действий других, инструментом и дирижерами, “преступницами” и жертвами в одно и то же время»{485}.
Нельзя упускать из виду и некоторые аффективные моменты из повседневной действительности Третьего Рейха, воздействовавшие на сознание людей. Так, бывшая референт БДМ Мелита Машманн опубликовала в 1963 г. мемуары, в которых описывала свой путь к нацисткой национальной общности. 16-летняя девушка обратилась к нацизму под впечатлением от факельного шествия 30 января 1933 г., а также в знак протеста против буржуазности собственной семьи{486}.
Социальной привлекательности «Гитлерюгенд» способствовало и то, что бедные семьи были не в состоянии обеспечить детям в каникулы полноценный отдых и физической развитие. В рамках ГЮ всех детей целыми классами отправляли в детские летние лагеря или — на зимних каникулах — на лыжные базы. Организация детского отдыха финансировалась государством. Организуемые ГЮ спортивные соревнования или соревнования лучших по профессии также были весьма привлекательны, ибо обеспечивали детям из разных социальных слоев равные возможности для самовыражения{487}. С целью допризывной подготовки в рамках ГЮ был создан корпус тренеров по стрельбе — 30 700 человек; их готовили в собственной стрелковой школе ГЮ{488}. Полтора миллиона членов ГЮ были охвачены стрелковым делом, военно-морская организация ГЮ охватывала в 1938 г. 50 тыс., автомобильная — 90 тыс., летная — 74 тыс., авиамодельная — 73 тыс., организация разведчиков — 29 тыс. детей{489}.
Разумеется, детей привлекала красивая униформа и тщательно разработанные знаки различия и награды. Крупный немецкий историк Хербст вспоминал, что именно внешняя сторона привлекла его, выпускника школы 1944 г., к военной карьере: ему нравилась униформа члена Юнгфольк — зелено-белые аксельбанты звеньевого на левом плече, серебряная нашивка добровольца на правом плече, нашивка инструктора по лыжам на левом рукаве, знак меткого стрелка и спортивная медаль на груди{490}.
33
Историю РАД можно условно разделить на три периода: с января 1933 до июня 1935 — в этот период «Добровольная трудовая повинность» (ФАД) была унифицирована, и 26 июня 1935 г. был опубликован закон о РАД, вводивший обязательное отбытие трудовой повинности; с июня 1935 до начала войны — в этот период были практически воплощены в жизнь концепции руководства РАД, организация достигла своей максимальной численности, а ее руководство — максимума влияния; в годы войны РАД дегенерировала до придатка вермахта, что было связано с объективными обстоятельствами. Ср.: Ерин М. E., Ермаков А. М. «Имперская трудовая повинность» в нацистской Германии (1933–1945). Ярославль, 1998. С. 6.