Она вдруг встревоженно спросила:
— Ваши часы идут правильно? Неужели уже так поздно?
— Они чуть спешат, но сейчас уже полночь. Вы спешите?
— Нет, но ведь в это время полагается быть в постели. Впрочем, мне завтра не нужно вставать рано. Вы любите рано вставать? Я — нет.
— Люблю я это делать или нет, мне все равно придется вставать очень рано, — в моем голосе послышалось неприкрытое раздражение. — Я открываю станцию в половине шестого. Это единственное время, когда у меня худо-бедно покупают бензин. Но если я посплю лишний час, прощай торговля. Вот так.
— Так вам приходится совсем туго?
— Я просто устал, но дела и в самом деле неважные.
— Возможно, вы просто не знаете нужных людей.
— На что вы намекаете?
— У меня есть знакомый владелец станции техобслуживания. Так у него куча денег.
— Я же сказал, что неудачно выбрал место.
— Он покупает и продает подержанные машины. Это отличный бизнес.
— Ну это вряд ли. Сейчас кризис.
— Смотря для кого. Кризис — это не более чем оправдание для бездельников. Если деньги нельзя заработать в одном деле, почему бы не попробовать в другом? Не мытьем, так катаньем, так, кажется, говорят. Ведь я права, не так ли?
«Черт! — подумал я. — Только этого не хватало! Эта девица пытается учить меня жить!»
— Конструируйте лучше свои бюстгальтеры, — проворчал я.
В ответ она лишь усмехнулась.
Я с облегчением вздохнул, когда повернул на Нью-Бонд-стрит.
— Даже не знаю, как вас и благодарить…
Я открыл дверцу, и Глория выпрыгнула из машины.
— Скоро я к вам приеду, Гарри. До встречи.
— До встречи, — я поколебался и добавил: — Глория.
Она обошла «пикап» и пошла по тротуару. Мне так и не удалось хорошо рассмотреть ее лицо. Даже если она заедет ко мне завтра, я ни за что не смогу узнать ее. Дойдя до угла, она оглянулась, махнула рукой и исчезла. Я вспомнил ее длинные стройные ноги, круглые коленки. До этого времени меня не очень волновали женщины, я имею в виду с тех пор, как я женился на Анне. Но эта женщина произвела на меня сильное впечатление.
Я даже не заметил, как, вспоминая свою случайную спутницу, доехал до гаража.
— Гарри? — услышал я раздраженный голос жены и вернулся с небес на землю.
— Да, моя радость, это я. А кто еще может приехать так поздно?
Поднявшись, я очутился в наших скромных апартаментах, состоявших из гостиной, маленькой спальни, ванной с туалетом и кухни, где с трудом можно было развернуться двум людям. Жена ждала меня в дверях спальни, кутаясь в старый халатик, купленный мной сразу после свадьбы. С тех пор я так и не мог позволить себе купить ей новый. Не те времена, чтобы покупать женам дорогие пеньюары.
— Почему так поздно, дорогой?
— Эта старая колымага никак не заводилась.
Анне было уже двадцать шесть лет, но выглядела она, как длинноногий подросток. У нее была свежая упругая кожа, большие серые глаза и большой, чуточку неправильной формы рот. Ее нельзя было назвать красавицей, но ее милая непосредственность и стройная фигурка подкупали. Я часто говорил ей, что никакой мужчина не отказался бы от такого лакомого кусочка. Она же считала, что у нее напрочь отсутствует вкус, и шикарной женщиной ей никогда не стать. Но она была отличная хозяйка, а уж готовила — пальчики оближешь! Возможно, она не была красавицей, но она была доброй и отзывчивой, а в моем теперешнем положении именно в этом качестве я очень нуждался.
— Пойди прими душ, дорогой. Ты голоден?
— Готов съесть даже живого ежика.
— Дай мне пять минут, дорогой. Ужин сейчас будет на столе.
Когда я вошел в маленькую спальню, она уже легла. Ужин, состоявший из нескольких бутербродов и подогретого чая, я проглотил за пять минут.
Быстро раздевшись, я рассказал ей о своей поездке, о девушке, которую подобрал возле испорченного «бьюика», и о том, что у нее «ягуар» последней модели. Анна не проявила особого интереса к моему повествованию. Лишь когда я сообщил о том, что эта девушка ездит каждый месяц в Париж, жена, тяжело вздохнув, сказала, что тоже не отказалась бы хотя бы раз побывать в этом городе. Но когда я заявил, что мне надоело вечно сидеть без денег, а у этой девушки имеется все, что только душа пожелает, жена вдруг воспротивилась такому упрощенному видению мира.
— У нее, скорее всею, проблем еще больше, чем у тебя. Не надо думать, что в мире только ты один страдалец.
— О’кей, о’кей, давай спать, — с раздражением прервал я ее. — Мне нужно очень рано вставать, если я хочу продать хотя бы несколько десятков галлонов бензина.
— Почему бы мне не сделать это? Я знаю, как включать насосы. Почему именно ты должен подниматься всегда так рано?
— Это мои трудности. Ты же не хочешь, чтобы я пришел на кухню и докучал там тебе своими советами?
— Думаю, на кухне тебе тоже бы не понравилось. Но я…
— Спи, дорогая…
Она вздохнула и покорно отвернулась, а я еще долго лежал, глядя в потолок. Я думал о гараже, о постоянно растущих долгах, и вновь слышал голос этой девушки: «Кризис — это не более чем оправдание для бездельников. Если деньги нельзя заработать в одном деле, почему бы не попробовать в другом…»
Ее голос удалялся и удалялся, но продолжал звучать в моем мозгу, как испорченная пластинка.
Глава 2
Через пару дней в закуток, гордо именуемый кабинетом, зашел Тим Слейв, вытирая промасленные руки куском ветоши. Круглые очки в металлической оправе делали парня похожим на умудренную опытом сову, хотя на самом деле ему было чуть больше семнадцати лет. Но мозги у него были что надо. Он работал у меня уже год и знал о машинах столько же, сколько знал я, и, как я подозревал, даже чуть больше.
Я платил ему четыре фунта в неделю, но, по правде говоря, стоило платить в два раза больше. И все же, даже эта мизерная плата была для меня непозволительной роскошью, без которой, правда, я не мог обойтись, так как при срочных вызовах мне требовался помощник. Конечно, я собирался уволить Тима, но потом так привык к парню, что никак не мог решиться на этот шаг. По крайней мере, он ни разу не попросил прибавки и к тому же просто обожал Анну.
— Хэлло, Тим, — я отложил бумагу, на которой подсчитывал дебет-кредит. — Ты что, уже успел отремонтировать тормоза «мерседеса»?
— Как же! Просто вас спрашивает какая-то девица.
Я вздрогнул и, поднявшись, отодвинул стул.
— Проверь запас бензина. Думаю, на этой неделе нам не стоит его покупать.
Парень сразу сообразил, что к чему. Я понимал, что в душе он сочувствует моим еженедельным мукам над бухгалтерскими книгами. Я вышел в полутемный ангар, который служил одновременно гаражом и мастерской. Он был достаточно просторным, чтобы вместить двадцать машин. Тим возился около бензоколонки.
Возле ворот вышагивала высокая девушка в черном. На ее плече болталась сумочка на длинном ремне.
— Чем могу служить?
Она резко повернулась. Вас когда-нибудь ударяло током? Это было примерно такое же ощущение — удар током и неровное сердцебиение. Во рту сразу пересохло. Не думайте, что это была потрясающая красавица, вовсе нет. Прелестное личико, изящная фигурка, само собой, но было здесь еще нечто. Запах секса, если угодно. Один взгляд ее глаз мог заставить любого мужчину раздеваться, дрожа от нетерпения. По канонам красоты ее лицо было чуточку длинным и худощавым. С высокими скулами, она смахивала на китаянку, но ее глаза, темные и мерцающие, обещали райское наслаждение мужчине и еще такое, о чем не принято говорить вслух.
На ней было облегающее платье, и ее твердые груди торчали так вызывающе, словно хотели вырваться из черного подвала, именуемого платьем. Узкая талия переходила в бедра совершенной формы, а уж длинные ноги в нейлоновых чулках могли свести с ума даже самого злобного женоненавистника.
— Хэлло, — ее губки раздвинулись, продемонстрировав белоснежные идеально-ровные зубы.