Гидеон вложил в ножны короткий клинок, который он предпочел мечу. Оружие, которым он овладел еще в Лондоне перед тем, как путешествия и клятва привели его в Бостон в поисках Лукана Торна, чтобы посвятить себя Ордену.
Гидеон повернул голову, быстро и стремительно вглядываясь в мрак и тени старого здания. В кратчайшие сроки он обнаружил четвертого Отверженного. Он бежал к западной части здания, останавливаясь то тут, то там, по-видимому, ища укрытие.
Гидеон сосредоточился на своей преследуемой жертве, видя ее не просто глазами. Он был рожден с гораздо более сильным зрением: сверхъестественная способность позволяла видеть живые источники энергии сквозь любые преграды.
Три с половиной века своей жизни, он считал свой дар не более, чем искусным трюком. Бесполезная комнатная игра, которую он ценил меньше, чем его владение мечем. Когда он присоединился к Ордену, он начал превращать свой сверхъестественный талант в оружие, которое дало ему новую цель в жизни.
Его единственную цель.
Сейчас он использовал свою способность для достижения текущей цели. Отверженный, которого он преследовал, должен был задействовать весь свой ум, чтобы найти хорошее укрытие. Не тратя больше драгоценных секунд без движения, вампир резко повернул к южной части здания.
Через кирпич, дерево и сталь в стенах укрытия, Гидеон смотрел как огненный шар энергии Отверженного сменил направление, углубляясь в недра захудалой фабрики. Гидеон тихо и безмолвно последовал за ним, мимо хаоса из опрокинутых швейных машинок и валявшихся рулонов линялой, поеденной грызунами ткани, в забросанный мусором длинный коридор.
Пустые склады и сырые, темные офисы выстроились вдоль коридора. Цель Гидеона забежала в проход, перед этим сделав поспешную, фатальную ошибку. Огненный шар энергии Отверженного застыл перед закрытой дверью в конце коридора - всего в нескольких шагах от окна, через которое он мог вылезти на улицу. Если бы Кровожадность не затмила рассудок вампира, он смог бы избежать смерти сегодня.
Но смерть нашла его.
Гидеон бесшумно приблизился. Он остановился сразу перед дверью, поворачиваясь к ней лицом. Затем сорвал ее с петель одним ударом ноги.
Удар отбросил Отверженного назад, прямо на грязный офисный пол. Гидеон налетел на него, придавив ногой грудь вампира. Лезвие клинка покоилось под его подбородком.
- П-пощады, - Прорычала тварь голосом, более похожим на звериный хрип. Слово пощада не имело никакого отношения к тем членам Рода, которые заразились Кровожадностью. Гидеон знал об этом не понаслышке. Дыхание Отверженного было зловонным от переизбытка человеческой крови, от которой у него была зависимость. Густая слюна пузырилась в его глотке, когда губы вампира приподнимались, обнажая огромные пожелтевшие клыки. - Отпусти...меня. Сжалься...
Гидеон непоколебимо смотрел в одичалые, янтарные глаза. Он видел только дикость. Он видел кровь, дым и тлеющие руины. Он видел смерть в более ужасающем виде и это преследовало его до сих пор.
- Пощады, - прошипел Отверженный, в то время как в его диком взгляде потрескивала ярость.
Гидеон не внял его просьбе. Надавив плечом, он вонзил меч глубоко, разрывая горло и позвоночник одним тщательным ударом.
Быстрая, безболезненная казнь.
Это был предел его милосердия на сегодня.
ГЛАВА 3
На следующий день Саванна приехала в отделение Истории Искусств пораньше. Она не могла дождаться своего последнего занятия, чтобы освободиться. И как только закончился урок английской литературы, отправилась прямиком через кампус. Она промчалась три лестничных пролета к помещению архива, за пределами кабинета профессора Китона, стремясь увидеть, что она первая из студенток пришла отчитаться по внеурочному проекту. Бросив портфель рядом со своим рабочим столом, она проскользнула в кладовую, где находились объекты, еще не занесенные в каталог для коллекции университета.
Меч был именно там, где она оставила его день назад, бережно возвращенный в его деревянный ящик в углу помещения.
Пульс Саванны участился, как только она вошла в помещение и тихо закрыла за собой дверь. Старый, красивый клинок и таинственный золотоволосый воин, использовавший его однажды, до сих пор не покидали ее мыслей. Она хотела знать больше и не могла сопротивляться этому чувству.
Она пыталась игнорировать маленький укол вины, когда прошла мимо корзины с чистыми белыми перчатками и присела напротив ящика, в котором лежал меч.
Она подняла продолговатую крышку, осторожно оставляя ящик открытым. Полированная сталь заблестела. Вчера у Саванны не было шанса получше рассмотреть его тонкую работу, когда он неожиданно свалился ей в руки. Тогда она не заметила, что на стальной рукоятке была выгравирована хищная птица, готовящаяся к атаке. В ее жестоком клюве застыл крик. Также она обратила внимание на драгоценный камень в навершии клинка: кроваво-красный рубин был заключен в клетке из металлических когтей. Холодная дрожь пробежала по ее рукам, когда она изучала оружие.
Это не был меч героя.
И все же, она не могла сопротивляться необходимости узнать больше о мужчине, державшем его в руках в ее мимолетном видении.
Саванна сжала свои пальцы, затем аккуратно положила их на клинок.
Видение появилось в ее сознании даже быстрее, чем в первый раз.
Кроме этого, открылся другой вид на прошлое оружия. Что-то неожиданное, но столь же интригующее.
Пара светловолосых маленьких мальчиков, идентичных близнецов, играла с мечем в освещенной факелами конюшне. Им было не более десяти лет, оба одеты как маленькие лорды семнадцатого века: белые льняные рубашки, сапоги для верховой езды и темно-синие бриджи, собранные у колен. Они смеялись, по очереди нападали и вонзали меч в тюк соломы, притворяясь, что сражаются с воображаемыми чудовищами.
Пока что-то за пределами конюшни не напугало их.
Страх наполнил их юные лица. Они в панике переглядывались, в их глазах читался ужас. Один из них открыл рот в немом крике, как только факел на стене конюшни потух.
Саванна отпрянула от клинка. Она выпустила его сотрясаясь, охваченная до мозга костей страхом за этих двух детей. Что с ними случилось?
Она не могла уйти. Не сейчас.
Не могла, пока не узнает.
Ее пальцы дрожали, когда она снова положила их на клинок. Она опустила свои руки на холодную сталь и начала ждать. Оказалось, не долго.
Окно в прошлое открылось ей как пасть дракона: темное и клыкастое. Бездна, тронутая огнем.
Конюшня была в огне. Пламя поднималось к стойлам и стропилам, пожирая все на своем пути. Кровь заливала грубые бревенчатые столбы и тюк желтой соломы. Так много крови.