— Не ест второй день, — снова голос мамы. — Я больше не знаю, что делать, — он срывается до плача.
День сменяется ночью. Я открываю глаза и вижу перед собой женщину. Она спит на моем кресле возле кровати. У нее усталый вид, будто она не спала неделю и наконец-то смогла вздремнуть. Это моя мама. Смыкаю их снова и слышу, как стучит дождь по стеклу.
— Он — наш единственный шанс, — шепчет чужой голос.
Я в надежде открываю глаза и вижу перед собой карие глаза. Они наполнены любовью и добротой. От них веет теплом, которое всегда согревало меня. Уголки его губ медленно приподнимаются в улыбке, и я чувствуя себя ужасно. Он так прекрасно выглядит, а я лежу как бревно уже третий день, и пытаюсь осознать всю ту информацию, что в меня напичкали.
— Скарлетт Мэри Белль, — качает он головой. — Вот сижу здесь и думаю, надрать тебе задницу или нет, — он задумался на секунду, а потом усмехнулся.
Я еле заметно улыбаюсь, и чувствую пустоту внутри себя.
— Прости меня, — срывается с его губ Алекса, а глаза заметно потухают, опускаясь вниз.
— За что? — шепчу я слова впервые за три дня.
— За то, что не сказал раньше, — на его лице сожаление.
— Ты не имел право это сделать. Я понимаю, — я опускаю глаза в пол, и чувствую подступающую тошноту.
Меня тошнит буквально от всего. От людей, от вранья, и от того, что мне страшно потерять его.
— Можешь сделать для меня кое-что? — он смотрят на меня с надеждой.
— Что же?
— Я хочу, чтобы ты встала с этой паршивой кровати и доказала всем, что ты не сдалась! — он подскочил с кресла, эмоционально раскинув руки в сторону. — Хочу, чтобы все подонки в Гарварде закрыли свои паршивые рты о том, что ты слабая, — он присел рядом со мной, касаясь кончиками пальцев моего лица. — Я хочу, чтобы ты вспомнила все то хорошее, что у тебя было с ним, и преодолела все преграды, что мучают тебя. Я хочу, чтобы ты всем своим видом показала, насколько сильно ты его любишь.
Я чувствую, как по моим щекам бегут слезы, а ком в горле не дает сказать ни слова.
— Хорошо, — всхлипываю я.
— Хорошо?
— Да, хорошо, — уже уверенней повторяю я, и Алекс обнимает меня. Мне легче.
Я беру его руку, исследуя застаревший шрам, и задаюсь вопросом. Сначала мысленно, а потом невольно губы произносят его сами:
— Так откуда он у тебя?
Алекс опускает глаза на свою руку и тяжело вздыхает.
— У меня были подозрения на рак, когда мое состояние ухудшилось, — он гладит большим пальцем мою ладонь. — Ставили катетер. Но спустя неделю все подозрения на него были отрицательными.
Я облизываю сухие губы и, тяжело вздыхая, подготовив второй вопрос.
— Как долго ты знал, что он болен?
— Я бываю часто в клинике, так как вожу на процедуры сестру, — он проводит рукой по волосам. — Через день после того, как я видел тебя в библиотеке, я слышал, что к нам ночью приезжала скорая, но никак не подозревал, что она приезжала за О'Коннором.
Я хмурю лоб и пытаюсь вспомнить момент, когда это могло произойти. В голове всплывают слова Лии: «Говорят, его мамочка ночью приезжала и увезла его в больницу»
— Днем я направился с сестрой в больницу и впервые увидел его там. Он стоял в том отделении, где несколько лет назад находился и я. С ним была его мать, окруженная медсёстрами. И я сразу все понял.
Я чувствую ком, ставший у меня в горле, и обиду от того, что я ничего не знала. Почему он так поступил со мной? Если он знал, но самое гадкое, что, несмотря на все это, я все еще хочу его видеть. Я хочу обнять его так крепко, как только смогу, и убедить в том, что никогда не брошу его.
— Скарлетт, — Алекс вновь возвращает меня в реальность. — Ты должна двигаться дальше. Должна встать с постели и поехать со мной в Гарвард.
Я киваю в согласие. Да. Должна. Я хочу увидеть его. Хочу сказать все, что я думаю о нем. Хочу показать ему, как сильно я дорожу им, и тем, что он сделал для меня.
Откидываю в сторону одеяло, ступая на деревянный пол, и в моих глазах непривычно темнеет. Хватаюсь за плечо Алекса и усмехаюсь самой себе. Бестолковая. На что я надеялась? Подскочить, при этом ни есть толком три дня, побежать к нему?
— Сколько времени? — интересуюсь я, глядя в окно.
— Ближе к вечеру, — отвечает Алекс, помогая мне встать. — Если за час ты справишься, то к девяти мы, возможно, будем там.
— Было бы неплохо, — одобряюще киваю я и тяжело вздыхаю.
Желудок пуст, поэтому дышать очень трудно. Суставы непривычно ломит, будто я летела по лестнице вниз два пролета. Хочется спать. Я оглядываюсь назад, ловя себя на мысли, что уже готова вернуться обратно в постель, но Алекс соображает быстро, поэтому, взяв меня на руки, несет по лестнице вниз.
Я вижу измотанную мать, которая сидит за столом, вливая в себя очередную дозу кофе, и отца, который трудится за плитой. Вид у него не лучше, чем у мамы.
— Смотрите, кто к нам вернулся, — с улыбкой на лице проговаривает Алекс, и у мамы срабатывает незамедлительная реакция. Она подрывается из-за стола, исследуя глазами мое лицо, и я вижу искреннюю улыбку и облегчение.
Отец рад не меньше, поэтому, бросив приготовление ужина, он идет ко мне, забирая из рук Алекса, и крепко обнимает, целуя в лоб. Я понимаю, почему они так переживали. После смерти дедушки я закрылась в себе, и почти не разговаривала месяц. Многие боялись, что я перестану говорить. Я толком не ела, и поэтому сильно исхудала. А теперь это. Пока папа усаживает меня на стул, мама уже направляется ко мне с полным стаканом апельсинового сока. На подходе немного вкусной еды, чтобы я не переела, и летний душ.
Я не сразу прихожу в себя, и чувствую силы, но уже в машине, по пути в Гарвард, я чувствую, что могу нормально дышать. Мысли все еще путаются, но уже не так сильно. В груди неприятный осадок, поэтому, вспоминая о нем, мне становится тяжело.
— С ним все в порядке? — срывается с моих губ.
— Не появлялся два дня, но уже вчера я его видел.
— И как он?
— Я не знаю, но ты можешь спросить у него сама, — спокойно проговаривает Алекс и оборачивается ко мне. — Завтра.
Я улыбаюсь серьезному выражению его лица и соглашаюсь с тем, что нужно сделать это завтра, потому что на сегодняшний день у меня больше нет сил.
Сонная Кейтлин встречает меня с распростертыми объятиями, и я замечаю, как она измоталась за эти три дня.
— Я так переживала за тебя, — тихо шепчет она, сидя рядом с моей постелью, и накручивая мои волосы себе на пальчик.
— У тебя есть более важные вещи, о которых нужно переживать, — улыбаюсь я. — Иди, приляг, ты должна поспать.
Кейт слушается меня, и буквально минуту спустя после того, как ложится на кровать, засыпает. Бал. Экзамены. Свадьба. Мне её искренне жаль. Часы бьют в такт моему сердцу, и я сомневаюсь, что смогу уснуть этой ночью, несмотря на то, что сильно устала.
Но именно так и происходит. Всю ночь я смотрю в белый потолок и думаю о том, чтобы подняться и пойти к нему. Но что-то изменилось. Мы будто стали чужие друг другу за эти три дня. Я чувствую себя ненужной и это отгораживает меня от неразумных поступков. Больше нет того загадочного парня. Дерзкого и эгоистичного. Есть мой Джастин, и в моей памяти он остался тем, который пытался донести до меня, что он болен. И нет той Скарлетт: наивной девочки, которая была поглощена учебниками и заботой о сдаче экзаменов. Есть я. Я знаю о его болезни, но я дорожу им, и это меня не остановит.
— Только не говори мне, что ты не спала, — сонно шепчет Кейт.
— Спала, — вру я.
— Пять минут? На большую цифру я не поведусь, — качает головой Кейтлин, приложив ладонь ко лбу. — Как себя чувствуешь?
— Хочу кушать, — признаюсь я.
И вправду, я очень хочу есть. Я не ела все эти три дня, и впервые за долгое время и бессонной ночи я чувствую голод. Это хороший знак. Кейтлин одобрительно улыбается и откидывает одеяло в сторону.
Пока они собирались, Скарлетт заметила некоторые изменения у Мисс Голд. Будто она повзрослела и даже очень, а Белль этого и не замечала. Раньше она никогда аккуратно не складывала одежду, а забрасывала все в комод, и это не единственное, что изменилось в ней.