— Приехали, Виктор Юрьевич, — услышал он тихо сказанные слова обращения. — Поспешите к жене, у вас почти совсем не осталось времени.
Выскочив из машины, Виктор, перепрыгивая через несколько ступенек за один шаг, кинулся к двери подъезда и рванул на себя её дверь. Тишина подъезда окутала его сферу восприятия. Тут было тихо и невероятно тепло. Миновав конторку дежурного по дому, Виктор вошёл в кабину лифта и нажал кнопку подъёма на свой 8-й этаж. Загудел привод сервомотора, и кабина стала медленно двигаться вверх. Время казалось, остановилось, и Виктор испытал жуткое нетерпение и желание ускорить подъём лифта. В тот же миг мотор взревел, как будто получил извне дополнительную энергию и рванул кабину лифта с невероятной силой, вознося её к указанной высоте кнопочного посыла. Вот дверь лифта открылась, и Виктор вставил приготовленный ключ в замочную скважину своей квартиры и толкнул дверь от себя. Ворваться в комнату Марины стоило мгновений. Увидев бледное и безжизненное лицо любимой, Виктор упал возле кровати на колени и прижался к её голове своей щекой.
— Я тут, любимая, я приехал к тебе, открой глаза, милая и посмотри на меня, — слёзы застилали его взор, и он совсем не услышал, не увидел, как в спальню Марины вошли сын и дочь.
— Папочка, мама уже вторые сутки не говорит с нами, — обронила Лидочка и обняла Виктора за шею.
— Папа, мама покидает нас, мы не смогли её уберечь. Прости нас! — произнёс тихо Андрей.
И только услышав слова сына и дочери, Виктор вспомнил о подарке для его любимой. Сильно рванув пуговицы рубашки, он, сорвав с шеи медальон, полученный от неизвестных дарителей, судорожными движениями надел его на шею жены, расправив при этом её великолепные волосы.
— Маришка… Любимая моя, просыпайся, возвращайся к нам, — Виктор, произнося слова, глотал обильные слёзы и чувствовал, как плачут от безысходности его сын и дочка, наполняя спальню жены горестью утраты и прощания с любимым человеком.
Коснувшись тела Марины, медальон вспыхнул голубым пламенем, таковым оно оставалось несколько минут, затем его свечение стало светлеть и меняться от голубого к розовому свечению, и чем больше оно розовело, тем кожа Марины приобретала более живой и естественный цвет. По мере смены цвета, сам медальон стал растворяться и исчезать, его контуры как бы поглощались телом Марины, и вот он совсем растворился на её шее.
— Мариночка, — шептал Виктор, склонив голову к груди жены, и от переполнивших его чувств провалился в беспамятство.
К действительности Виктора вернули голоса детей, и он почувствовал, как слабая ещё рука Марины, гладит его голову по взбившимся волосам. Он открыл глаза и увидел полные слёз и счастья глаза Марины!
— Витя, Лидочка, Андрюшенька, как же я счастлива снова видеть и чувствовать вас… — голос Марины был ещё слабым, но набирал силы и уверенность в своём звучании. — Я не чаяла снова вас всех увидеть вместе, дорогие мои…!
— Мамочка, — Лидочка кинулась к Марине и, обвив её ноги руками, укрытые одеялом, прижалась к ним своей светловолосой головкой. Андрей, скрывая свои слёзы, стоял рядом с кроватью, плотно прижимаясь коленками к Виктору.
— Мы всегда с тобой, мамочка, — срывающимся голосом ответил ей сын. — Всегда и до скончания веры и мира в его справедливость!
Виктор, услышав слова сына, протянул свои руки, и крепко обняв колени Андрея, сказал:
— Никогда нельзя терять веру и надежду в праведность мира, в его доброту и светлыё намерения Того, Кто повелевает ним!
В этот момент что-то загремело на кухне, и послышался голос Светланы Ивановны:
— Андрюша, помоги мне, пожалуйста, куда ты пропал так стремительно?!
— Я сейчас, бабушка, — и Андрей пулей вылетел из спальни.
Спустя минуту все услышали, как Андрей во весь голос говорил бабушке:
— Бабуся, приехал папа, и мамочка пришла в себя… она улыбается, ба!
Время сдвинулось, как ветер во время бури, и в дверях спальни возникли Светлана Ивановна и прижавшийся к ней Андрюша!
Светлана Ивановна, зная настоящее состояние дочери и увидев её, прижимающую к себе голову Виктора и улыбающуюся, застыла на пороге спальни. Её руки, вскинутые к лицу, закрывали её рот, а глаза были полны неверия.
— Мама, Маришка вернулась к нам, — едва слышимым голосом проговорил Виктор, — он повернулся лицом к маме любимой и едва слышно, но очень отчётливо произнёс: — Теперь никто и ничто не разлучит нас никогда. Я всегда позабочусь об этом!