Но в следующие восемь недель прослушка превратилась в сплошную игру нервов. Джимми с приятелями понимали, что являлись главными подозреваемыми в ограблении - об этом они даже в газетах читать могли - но по-прежнему продолжали вести свой привычный образ жизни, посещая все те же притоны и при желании играючи избавлялись от хвоста, сделав внезапный разворот на оживленной улице, проскакивая на красные огни или задним ходом съезжая с въезда на городские автомагистрали.
Самолеты-наблюдатели и вертолеты федералов им удавалось сбрасывать, заезжая в запрещенную федеральным агентством воздушного транспорта зону полетов в аэропорту Кеннеди, где запрещались любые незапланированные полеты, включая самолеты наблюдения ФБР.
Даже ультрасовременные жучки в машинах оказались менее эффективными, чем на то надеялся Макдональд. Всякий раз когда Джимми, Анджело и Томми садились в машину, они врубали радио на полную катушку.
Несмотря на преграду рока и диско федералом удалось записать обрывки заманчивых разговоров, в которых Сепе говорил неизвестному мужчине: "...коричневый чемодан и мешок из "Люфтганзы..." или разговор с его подружкой Хоуп Баррен: "...я хочу взглянуть... узнать, где деньги у... вырой яму в подвале (невнятно) на заднем дворе...". Но этого все равно было недостаточно, чтобы связать Сепе и его приятелей с ограблением.
Спустя некоторое время ребята так наловчились сбрасывать хвосты, что временами один или двое парней из банды могли исчезнуть на несколько дней. Макдональд получал донесения о том, что подозреваемые были замечены в Форт-Лаудердейле и Майами-Бич.
Конечно, он мог отменить досрочное освобождение и отправить Джимми с ДеСимоне и Сепе прямиком назад в тюрьму за общение друг с другом, но это бы не помогло раскрыть ограбление "Люфтганзы", как и не могло вернуть денег.
Макдональд с самого начала понимал, что ограбление "Люфтганзы" не обошлось без внутренних осведомителей. А откуда еще могли узнать шестеро грабителей, в каком из двадцати двух гигантских грузовых складов на трехстах сорока восьми акрах грузового терминала Кеннеди могли в течение выходных храниться шесть миллионов долларов в наличке и драгоценностях?
Такие крупные суммы обычно увозились бронированными грузовиками сразу же после прибытия и незамедлительно вносились в банк.
Грабители также знали имена и рабочие места всех сотрудников, работавших той ночью; они также знали об устройстве охраны по периметру, для отключения которой требовался специальный магнитный ключ, они знали, где его найти и как отключить камеры наблюдения, чтобы не включилась бесшумная сигнализация.
Макдональд твердо верил, что если наблюдению и электронным устройствам не удалось разоблачить профессиональных грабителей, то непрофессионал-наводчик в конечном счете выведет их на Бёрка и непосредственных участников ограбления.
Спустя несколько часов после ограбления служба безопасности 'Люфтганзы" выдала Макдональду имя Лу Вернера.
Вернер прежде уже подозревался в краже двадцати двух тысяч долларов в иностранной валюте, но тогда за недостатком улик его не арестовали и не уволили.
На этот раз все было по-иному. Оказалось, что в пятницу, за день до ограбления, Лу Вернер не позволил охранникам компании бронированных грузовиков "Бринк" произвести запланированную перевозку шести миллионов в наличке и драгоценностях. Вернер заявил, что якобы нуждается в авторизации супервизора на подпись релиза.
Один из охранников "Бринка" возразил, что это не предусмотрено процедурой, но, несмотря на это, Вернер исчез на полтора часа и не показался на грузовой площадке до тех пор, пока охранникам не приказали продолжить маршрут без денег "Люфтганзы".
Вследствие чего, Вернер был не только единственным сотрудником "Люфтганзы", ответственным за то, что деньги и драгоценности остались в аэропорту на выходные, но и единственным, кто знал, что они там по-прежнему хранятся.
Профессионалы вроде Джимми Бёрка, казалось, никогда не говорили ни о чем, что можно было бы предъявить им в качестве обвинения, даже когда находились в своих машинах, где могли считать себя в безопасности и уединении, но любители вроде Лу Вернера просто не могли держать рот на замке.
Оказывается, он успел рассказать про ограбление всем своим знакомым. Он хвастался тем, что снова при деньгах. Лу рассказал своим приятелям в баре, что расплатился с букмекерами и ростовщиками. И под конец объявил, что отправляется в Майами на Рождество.
Для подключенных к делу агентов изучение деталей личной жизни Вернера было больше похоже на просмотр мыльной оперы, чем на расследование ограбления.
Так, например, они выяснили, что до ограбления Вернер заявил своей бывшей жене Беверли, будто вскоре сорвет невероятный куш, и она,несомненно, пожалеет о том, что бросила его после двадцати трех лет совместной жизни.
Еще за месяц до ограбления он рассказал о нем своему лучшему другу Уильяму Фишетти и согласился вложить тридцать тысяч долларов из причитающейся ему доли в таксомоторный парк Фишетти.
Затем, две недели спустя, Вернер обнаружил, что женатый Фишетти крутит роман с его бывшей женой Беверли; он так разозлился, что позвонил своему старому другу и отказался вкладывать деньги.
В утро ограбления, когда радио и газеты сообщили об этом потрясающем ограблении, Вернер был по-прежнему так зол на своего бывшего приятеля, что позвонил Фишетти домой и, прокричав "Видал, трепло?", бросил трубку.
Спустя пару дней после ограбления, когда газеты пестрели заголовками о многомиллионном ограблении, Вернер гордо хвастался своей подружке Джанет Барбиери, тридцатишестилетней разведенной матери с тремя детьми.
Барбиери незамедлительно ударилась в слезы и истерично завопила, что Вернер угодит в тюрьму. Вернера так потрясла реакция подружки, что он направился в местный бар и выложил всю историю своему любимому бармену, но только после того, как взял с него обещание молчать.
Федералы, конечно же, допросили всех знакомых Вернера, и все без исключения пошли на сотрудничество с ФБР.
К примеру, Фишетти так беспокоился, что жена узнает про его шашни с Беверли Вернер, что согласился на полное сотрудничество, но только при условии, что его не будут допрашивать дома. В течение нескольких недель федералы встречались с Фишетти в кофейнях или такси, и он выложил все, что знал - и этого оказалось немало.
Фишетти годами дружил с Вернеров, и он рассказал, что Вернер вместе с другим сотрудником "Люфтганзы", Питером Грюневальдом, составил план ограбления авиакомпании за несколько месяцев заранее.
Фишетти добавил, что мысль об ограблении посетила парочку после участия в краже двадцати двух тысяч долларов в валюте, когда они решили, что глупо рисковать угодить за решетку или быть уволенным за кражу столь ничтожной суммы.
Если уж собираться красть деньги из хранилища и рисковать быть пойманным, то уж по крайней мере за миллион.
Фишетти поведал и о том, как Вернер с Грюневальдом месяцам планировали ограбление, и когда детальный план был до конца проработан, Грюневальд взялся обходить местные бары в поисках подходящих людей для исполнения замысла.
Грюневальд провел несколько месяцев, изучая потенциального налетчика, знаменитого дебошира, но отказался от него, когда осознал, что тот недостаточно серьезен.
Когда обнаружилось, что Грюневальд слишком медленно подбирает налетчиков, продолжил Фишетти, Вернер взял дело в свои руки и спросил у своего букмекера Франка Менны, не знает ли тот кого-то, способного взяться за это дело.
Когда федералы впервые вышли на Грюневальда, он отрицал, что знал о деталях ограбления, но агенты вскоре устроили ему очную ставку с дебоширом, к которому Грюневальд обратился с предложением поучаствовать в ограблении, а также Фишетти.
В пятницу, шестнадцатого февраля, через девять недель после ограбления, агенты обнаружили, что Грюневальд обратился за билетом на подсадку от Нью-Йорка до колумбийской Боготы, а оттуда до Тайваня и Японии. Грюневальд объяснил это тем, что намеревался навестить на Тайване свою бывшую жену, где та жила вместе с семьей.