Касана с шумом вернулась. На её шее висел свадебный кинжал, хотя Мэт, как женатый мужчина, не слишком-то пялился на него. Как и у любой эбударки, край её юбки был подколот сбоку по местной моде. Женщина вернулась к барной стойке и водрузила на стол тарелку с едой для Джейма. Заметив, с какой нежностью тот на неё смотрит, Мэт высказал свою догадку:
— И давно вы женаты?
Джейм покосился в его сторону. — Нет, — наконец ответил он. — Я недавно по эту сторону океана.
— А, вот в чём дело, — сказал Мэт, отхлебнув эля из поставленной перед ним кружки. Неплохой эль, учитывая, как ужасно на вкус было всё в последнее время. Этот эль был только чуточку дрянноватым.
Касана вышла в зал к играющим в кости и объявила, что им нужно ещё поесть, так как у них бледный вид. Удивительно, как этот парень, Джейм, ещё не весит, как две лошади разом. Впрочем, хозяйка была разговорчивой, так что Мэт рассчитывал выудить из неё нужную информацию.
— Что-то непривычно маловато дуэлей, — заметил Мэт, когда женщина вернулась.
— Всё из-за шончанского закона, — ответила Касана. — Благодаря новой Императрице, да живёт она вечно. Сами дуэли она не запрещала, и очень хорошо, что не стала. Эбударцы не станут бунтовать против такого пустяка, как завоевание, но если у нас отнять наши дуэли… тогда разразится буря. Во всяком случае, теперь на дуэли обязан присутствовать государственный чиновник. Хочешь драться на дуэли — будь добр ответить на добрую сотню разных вопросов и уплатить налог. Всё это лишило дуэли жизни.
— Зато многим жизни спасло, — заметил Джейм. — В конце концов, если кто-то твёрдо решил умереть от чужого ножа, то он может это сделать. Просто у них есть время подумать и остыть.
— Дуэли и раздумья не совместимы, — возмутилась Касана. — Но, похоже, теперь мне можно не волноваться, что твою симпатичную мордашку изуродуют в уличной потасовке.
Джейм фыркнул, опустив руку на меч. Тут только Мэт заметил, что его рукоять украшена цаплями, хотя, есть ли цапля на клинке, было непонятно. Но прежде чем Мэт успел задать следующий вопрос, женщина опять умчалась, ругая посетителей, разливших эль на стол. Похоже, она не могла долго усидеть на одном месте.
— Как там погода на севере? — спросил Джейм, не поворачивая головы.
— Пасмурно, — честно ответил Мэт. — Впрочем, как и везде.
— Люди говорят, грядёт Последняя Битва.
— Так и есть.
Джейм пробурчал:
— Раз так, то не находишь, что сейчас не самое подходящее время, чтобы вмешиваться в политику?
— Растреклятски верно — неподходящее, — согласился Мэт. — Людям стоит перестать играть в свои игры и посмотреть на небо.
Джейм покосился на него:
— Истинно так. Тебе самому следует прислушаться к собственным словам.
«Свет. Он, должно быть, решил, что я какой-нибудь шпион», — подумал Мэт.
— Это не для меня, — ответил он. — Иногда люди слышат только то, что хотят услышать. — Он съел ещё один неплохой кусочек мяса — как на вид, так и на вкус. В эти дни пытаться что-либо съесть всё равно, что ходить на танцы с уродинами. Эта свинина, однако, была лучшим из всей гадости, что ему пришлось пробовать за последнее время.
— Умный человек способен понять истину, — возразил Джейм.
— Сперва нужно её найти, — ответил Мэт. — Это сложнее, чем кажется.
За спиной послышалось фырканье пробегавшей мимо Касаны:
— «Истина» — это такая штука, о которой болтают мужчины в забегаловках, когда они слишком пьяны, чтобы вспомнить свои имена. Так что истина — не самая хорошая компания. Не стоит придавать ей слишком много значения, путник.
— Моё имя Мандеввин, — подсказал Мэт.
— Уверена, так и есть, — согласилась Касана и внимательно его оглядела. — Тебе никто не говорил, что тебе стоит носить шляпу? Это помогло бы скрыть потерю глаза.
— Да неужто?.. Вы тут что, не только есть прохожих заставляете, но и советуете кому что носить? — сухо спросил Мэт.
Та в ответ шлёпнула его по затылку тряпкой:
— Ешь давай.
— Послушай-ка, приятель, — сказал, поворачиваясь к Мэту, Джейм. — Я знаю, что ты такое и зачем ты здесь. Твоя фальшивая повязка на глазу меня не обманет. Если я не разучился считать, у тебя метательные ножи в рукавах и ещё шесть штук на поясе. Никогда не встречал одноглазых, способных хоть сколько-либо метко бросить нож. Она вовсе не такая уж простая мишень, как считаете вы, чужестранцы. Тебе никогда не удастся пробраться во дворец, не говоря уже о том, чтобы миновать её стражу. Лучше поищи себе нормальную, честную работу.
Мэт застыл с открытым ртом. «Значит, он решил, что я убийца?» Юноша поднял руку и снял повязку, показав пустую глазницу. Джейм удивлённо уставился на его лицо.
— К Туон подсылают убийц? — спокойно спросил Мэт.
— Не используй это имя, — снова шлёпнув его тряпкой, заявила Касана.
Мэт, не оглядываясь, перехватил ветошь за самый кончик. Он, не мигая, смотрел единственным глазом в глаза Джейму.
— Так к Туон подсылают убийц? — спокойно повторил он.
Джейм кивнул:
— В основном чужестранцев, которые ничего не смыслят в обычаях. Некоторые из них бывали в этом трактире. Только один признался, зачем он здесь. Я проследил, чтобы его кровь напоила высохшее дуэльное поле.
— Значит, мне следует считать тебя другом, — ответил Мэт, вставая. Он сунул руку в узел с вещами, вытащил оттуда шляпу и натянул на голову. — Кто за этим стоит? Кто их нанимает и назначил награду за её голову?
Стоявшая рядом Касана оглядела шляпу и удовлетворённо кивнула. Затем, заколебавшись, прищурилась, глядя на его лицо.
— Это не то, что ты думаешь, — ответил Джейм. — Он не нанимает лучших. Они все чужеземцы, а значит обречены на неудачу.
— Да мне плевать, каковы их треклятые шансы. Кто их нанимает? — спросил Мэт.
— Для тебя он слишком важная фигура, чтобы…
— Кто? — тихо переспросил юноша.
— Генерал Лунал Галган, — ответил Джейм. — Командующий армиями Шончан. Не пойму, кто ты, приятель. Убийца или охотник на убийц?
— Никакой я не треклятый убийца, — ответил Мэт, опуская поля шляпы и поднимая узелок с вещами. — Ни разу никого и пальцем не тронул, если только он сам не напрашивался — причём с криками и громыханием на всю округу до тех пор, пока я не понимал, что отказать будет невежливо. И если я проткну тебя, приятель, ты точно будешь знать, что происходит и почему. Обещаю.
— Джейм, — прошептала Касана. — Это же он.
— Кто «он»? — спросил Джейм, когда Мэт прошёл мимо, вскинув укутанный ашандарей на плечо.
— Да тот, кого обыскалась вся городская стража! — сказала Касана и посмотрела на Мэта. — Свет! Каждому солдату в Эбу Дар приказано тебя искать. Как же ты пробрался в город?
— Повезло, — ответил Мэт и вышел в переулок.
— Чего ты ждёшь? — спросила Морейн.
Ранд повернулся к ней. Они находились в командном шатре Лана в Шайнаре. Он чувствовал гарь с полей, подожжённых при отступлении от Ущелья Ланом и солдатами лорда Агельмара.
Они жгли то, что предпочитали бы защищать. Тактика отчаянная, но действенная. На подобный ход «ва-банк» Льюс Тэрин со своими соратниками не решился в Эпоху Легенд, по крайней мере, сперва. Потом это промедление дорогого им стоило.
Порубежникам в решительности не откажешь.
— Зачем мы здесь? — настойчиво спросила Морейн, шагнув ближе. Его Девы охраняли шатёр изнутри — лучше, чтобы враги не знали, что Ранд здесь. — Ты уже должен быть в Шайол Гул. Твоё предназначение — быть там, Ранд ал’Тор, а не эти второстепенные сражения.
— Здесь умирают мои друзья.
— Мне казалось, ты был выше подобных слабостей.
— Сострадание не слабость.
— Разве? — спросила она. — А если, пощадив из сострадания врага, ты этим позволишь себя убить? И что тогда, Ранд ал’Тор?
Он не нашёлся, что ответить.
— Ты не можешь собой рисковать, — сказала Морейн. — И не важно, согласен ты или нет с тем, что сострадание само по себе может быть слабостью, но глупости, совершаемые из сострадания, это точно проявление слабости.