Пронеслась вторая стрела, свалив следующего троллока. Затем почти сразу ещё и ещё. Мандарб пробивался через ошарашенных, охваченных пламенем и умирающих троллоков, а сплошной ливень горящих стрел прокладывал ему путь.
— Малкир! — закричал Лан, когда путь освободился. Он пришпорил Мандарба, который скакал по трупам, но, тем не менее, не снижал скорости. Перед ним двигалась светящаяся завеса из стрел, пущенных с большой точностью — они поражали троллоков, посмевших встать у него на пути.
Он ураганом промчался сквозь ряды троллоков, расталкивая по сторонам умирающих. Пылающие стрелы вели его в темноте, словно по широкому тракту. По обе стороны от Лана стояли плотные ряды троллоков, но те, что были прямо на его пути, падали и падали, пока их не осталось совсем.
«Спасибо тебе, Тэм».
Лан галопом гнал коня вдоль восточного склона Высот, уже в одиночестве миновав солдат и Отродий Тени. Он был един с ветром, развевавшим его волосы; един с могучим животным, несущим его вперёд; един с целью, которая была его предназначением, его судьбой.
Демандред повернулся на топот копыт. Его шаранские приспешники выстроились перед ним.
С рёвом Лан пришпорил Мандарба, направив его прямо на шаранцев, преградивших путь. Жеребец прыгнул и передними копытами повалил первого. Затем крутанулся на месте, сбивая крупом ещё нескольких шаранцев, а передними ногами отправляя на землю других.
Лан соскочил с коня, приземлился и побежал с обнажённым мечом — у Мандарба не было защиты от плетений, и если сражаться с Демандредом верхом, то коня он убьёт сразу.
— Как, ещё один? — проревел Демандред. — Льюс Тэрин, ты уже начинаешь меня…
Он осёкся, поскольку Лан был уже рядом и провёл быструю атаку Лепестки На Поверхности Водоворота. Демандред выхватил меч, отражая удар, но попятился от его силы. Они обменялись тремя быстрыми, словно вспышки молний, выпадами. За последним выпадом Лан продолжил движение пока его меч не зацепил щёку Демандреда. Он почувствовал лёгкое сопротивление, и в воздух брызнули капли крови.
Демандред ощупал рану на щеке, его глаза широко распахнулись:
— Кто ты такой? — спросил он.
— Я тот, кто тебя убьёт.
Мин огляделась со спины торма, который скакал к Вратам, ведущим на поле боя у Меррилора. Она надеялась, что когда они там окажутся, животному удастся не впасть в боевую ярость. Вдалеке горели костры и факелы, светлячками освещая сцены исключительной доблести и решимости. Она смотрела на мерцающие огоньки, последние угольки, которым вскоре суждено угаснуть.
Вдалеке на севере Ранд вздрогнул.
Вокруг Ранда свивался Узор, заставляя его смотреть. Он смотрел, и из глаз текли слёзы. Он видел, как сражаются люди. Он видел, как они гибнут. Он увидел Илэйн, в одиночестве, в плену, Повелитель Ужаса готовился вырезать их детей из её чрева. Он увидел Руарка, лишённого разума, ставшего игрушкой одной из Отрёкшихся.
Он увидел Мэта, в отчаянном положении, перед лицом чудовищно превосходящих сил противника.
Он увидел Лана, скачущего навстречу смерти.
Слова Демандреда ранили его. Мощь Тёмного продолжала его разрывать.
Ранд потерпел поражение.
Но в глубине его разума звучал голос. Слабый, почти забытый:
«Отпусти».
Лан не сдерживался.
Он сражался совсем не так, как когда-то учил Ранда. Без осторожных проб, без проверки почвы под ногами, без тщательного изучения противника. Демандред мог направлять, поэтому, несмотря на медальон, Лан не хотел давать противнику время на размышления, на создание плетений вроде метания камней или раскалывания земли у него под ногами.
Лан глубоко погрузился в пустоту, позволив инстинктам управлять своими действиями. Он выжег все эмоции, выйдя за пределы невозмутимости. Ему не было нужды оценивать местность, поскольку он ощущал её частью себя самого. Ему не было нужды проверять силу Демандреда. Отрёкшийся с опытом многих десятилетий должен быть самым искусным мастером клинка из всех, с кем Лан когда-либо сталкивался.
Лан краем глаза заметил, что шаранцы расступились, образовав широкое кольцо вокруг двух поединщиков. Видимо, Демандред был настолько уверен в своих силах, что не позволил им вмешиваться.
Лан провёл ряд атак. Водопад, Льющийся с Холма, стал Горным Вихрем, который перешёл в Ястреба, Ныряющего в Кусты. Его удары походили на ручьи, которые сливались во всё более и более широкую реку. Демандред сражался именно так, как и опасался Лан. И хотя его приёмы слегка отличались от известных Лану, суть фехтования за прошедшие годы не изменилась.
— А ты… хорош, — хрипло выдохнул Демандред, отступая под натиском Дождя с Ветром. С его подбородка стекала струйка крови. Меч Лана мелькнул в воздухе красным сполохом, отразив свет ближайшего костра.
Демандред ответил Высеченной Искрой, которую Лан предвидел и отразил. Он получил царапину на боку, но проигнорировал её. Обмен ударами заставил Лана сделать шаг назад, что позволило Демандреду с помощью Единой Силы подобрать и запустить в Лана камень.
Находясь глубоко в пустоте, Лан почувствовал приближение камня. Это было его понимание боя — нечто, глубоко засевшее в Лана, в саму суть его души. Как передвигается Демандред, куда он стреляет глазами — всё это подсказывало Лану, чего ожидать.
Переходя в следующую стойку, Лан провёл мечом перед грудью и сделал шаг назад. Прямо перед ним пролетел камень размером с голову взрослого человека. Плавное движение вперёд, рука переходит в следующую позицию, а под нею со свистом пролетает другой камень. Лан поднял меч и скользящим движением увернулся от третьего камня, который промахнулся всего на палец, задев одежду.
Тяжело дыша Демандред отразил его атаку.
— Кто же ты? — снова прошептал он. — Ни у кого в этой эпохе нет подобного мастерства. Асмодиан? Нет, конечно, нет. Он бы не стал сражаться со мной таким образом. Значит, Льюс Тэрин? Это ты там скрываешься, за этим лицом, верно?
— Я всего лишь обычный человек, — прошептал Лан. — И всегда им был.
Демандред зарычал и бросился в атаку. Лан ответил Камнем, Катящимся с Горы, но ярость Демандреда заставила его отступить на несколько шагов.
Несмотря на то, что Лан активно атаковал, Демандред фехтовал лучше. Лан знал это благодаря тому же чувству, которое подсказывало ему, когда атаковать, когда парировать, когда двигаться вперёд, а когда отступить. Возможно, если бы они сражались на равных, всё было бы иначе. Но они не были равны. Лан сражался весь день, и хотя его наиболее тяжёлые раны были Исцелены, мелкие до сих пор ныли. Кроме того, Исцеление тоже отнимало силы.
Демандред был по-прежнему бодр. Отрёкшийся замолчал, всецело поглощённый дуэлью. И перестал использовать Единую Силу, сосредоточившись на фехтовании. Даже совершив удачный финт, он не улыбался. Он вообще не был похож на человека, который часто улыбается.
Лан ускользнул от очередной атаки, но Демандред усилил напор Вепрем, Несущимся с Горы, снова оттеснив его к периметру круга и пробивая защиту режущими ударами в руку, затем в плечо, и, наконец, в бедро.
«Времени осталось, чтобы преподать лишь один последний урок…»
— Я одолел тебя, — наконец прорычал Демандред, тяжело дыша. — Кем бы ты ни был. Я тебя одолел. Ты не сможешь победить.
— Ты меня не услышал, — прошептал Лан.
«Один последний урок. Самый сложный…»
Демандред ударил, и Лан увидел, что он открылся. Тогда Лан ринулся вперёд, подставляя свой бок острию меча Демандреда и бросаясь прямо на него.
— Я пришёл сюда не ради победы, — прошептал он, улыбаясь. — Я пришёл убить тебя. Смерть легче пёрышка.
Глаза Демандреда широко раскрылись, и он попытался отступить. Слишком поздно. Меч Лана пронзил его горло.
Лан сполз с меча, и мир померк. Он ощутил страх Найнив и её боль от того, что он сотворил, и тогда он послал ей всю свою любовь.