«Свет! — подумал Галад. — Я вижу не что иное, как саму Игру Домов на поле боя». Да, он сильно просчитался, недооценивая Коутона.
В двадцати шагах перед ним с неба упал свинцовый шар с красной лентой, угодив в голову мёртвому троллоку. Прокричав высоко в небе, ракен продолжил свой полёт. Галад пришпорил Сидаму, а Голевер спешился, чтобы подать послание. Врата были очень полезны, но ракены могли видеть всё поле сразу, отыскивать на нём нужные отряды и конкретных людей, чтобы доставить приказы.
Голевер передал ему послание. Из кожаного конверта, который он носил за голенищем сапога, Галад вынул лист с ключом к шифру. Шифр был очень простой — в виде столбика цифр с расшифровкой напротив. Если определённое слово в приказе не будет сходиться с нужной цифрой, значит он подложный.
Приказ гласил:
«Дамодред, возьми дюжину лучших бойцов из двадцать второго отряда и отправляйся вдоль реки к Гавальскому броду. Остановись, когда увидишь знамя Илэйн, и жди нового приказа.
Постскриптум. Если встретите троллоков с посохами, то советую предоставить драться с ними Голеверу, поскольку знаю, что у тебя с этим проблемы. Мэт».
Галад вздохнул и показал послание Голеверу. Шифр совпадал: число двадцать два соответствовало слову «посох».
— Чего ему от нас понадобилось? — спросил Голевер.
— Хотел бы я знать, — ответил Галад. Он и в самом деле хотел бы это знать.
— Пойду соберу людей, — сказал Голевер. — Думаю, вы бы захотели взять Хэмиша, Моллона, Брокеля… — и он предложил весь список.
Галад кивнул:
— Хороший выбор. Что ж, не могу сказать, что огорчён этим приказом. Похоже, сестрица объявилась на поле. Нужно за ней присматривать. — А кроме того, он хотел взглянуть, что происходит на других участках битвы. Возможно, это поможет ему разобраться, что затеял Коутон.
— Как прикажете, лорд Капитан Командор, — ответил Голевер.
Тёмный ударил.
Он пытался разрушить целостность Ранда, чтобы уничтожить его по частям. Тёмный стремился обрести власть над материей, образующей саму суть Ранда, и отправить её в небытие.
Ранд не мог ни вздохнуть, ни вскрикнуть. Эта атака была направлена не на тело, поскольку здесь у него не было тела, а лишь воспоминание о нём.
Ранд собрался. Это давалось с трудом. Ужасный натиск развеял любые мысли о возможности победить или убить Тёмного. Ранд был не в состоянии никого победить. Он сам едва держался.
Он не смог бы описать свои ощущения, даже если бы захотел. Тёмный будто разрывал его на части и в то же время сдавливал со всех сторон могучей волной.
Ранд рухнул на колени. Это было лишь иллюзией, но он ощущал её как реальность.
Прошла вечность.
Ранд вытерпел. Сокрушительное давление, шум разрушения. Он вынес всё это, стоя на коленях, обливаясь потом, сжимая непослушные, словно когти, пальцы. Он вытерпел и затем поднял голову:
— И это всё, на что ты способен? — прорычал он.
— Я ОДЕРЖУ ПОБЕДУ.
— Ты только сделал меня сильнее, — хрипло ответил Ранд. — Всякий раз, когда ты или твои прихвостни пытались убить меня, твоя неудача была словно удар кузнечного молота о металл. Эта попытка… — Ранд глубоко вздохнул. — Эта твоя попытка — ничто. Я не сломлюсь.
— ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ. ЭТО НЕ ПОПЫТКА УНИЧТОЖИТЬ ТЕБЯ, А ПОДГОТОВКА.
— К чему?
— ОТКРЫТЬ ТЕБЕ ИСТИНУ.
Обрывки Узора… Нити… Всё закружилось перед Рандом, сотнями крохотных вытекающих ручейков, отрываясь от основного светящегося полотна. Он знал — это не настоящий Узор, как и образ самого Ранда не был его подлинным телом. Чтобы представить себе нечто столь грандиозное, как суть мироздания, его разуму требовался какой-то образ. Именно таким его представило себе его сознание.
Нити сплелись почти так же, как сплетаются потоки Единой Силы, но их были многие тысячи тысяч, цвета были разнообразнее, живее. Каждая нить была прямой и туго натянутой, словно струна. Или луч света.
Они сплетались воедино, словно на ткацком станке, постепенно создавая вокруг него образы. Влажная земля, растения, испещрённые чёрными точками, деревья с поникшими ветвями, словно упавшие без сил руки людей.
Видения сплелись, превратившись в местность. Стали реальностью. Ранд поднялся на ноги и почувствовал под собой твердь. Он чувствовал запах дыма. Слышал… печальный плач. Он обернулся и увидел, что стоит на практически голом склоне над тёмным городом с чёрными каменными стенами, внутри которых толпились дома, низкие и жалкие, как сараи.
— Что это? — прошептал он. Это место показалось знакомым. Он поднял глаза, но сквозь затянувшие небо облака не смог разглядеть солнце.
— ТО, ЧТО ГРЯДЁТ.
Ранд потянулся к Единой Силе, но с отвращением отпрянул. Порча вернулась, и стала хуже. Намного хуже. Если прежде она казалась чёрной плёнкой, покрывавшей расплавленный свет саидин, теперь она превратилась в грязь, столь густую, что через неё едва можно было пробиться. Ему пришлось бы погрузиться во тьму и напиться ею, чтобы зачерпнуть скрытую под ней Единую Силу — если она там всё ещё оставалась. При одной мысли об этом к горлу подступила желчь, и Ранду пришлось сражаться с собственным желудком, чтобы его не вывернуло наизнанку.
Его влекло к той расположенной неподалёку крепости. Почему она казалась такой знакомой? Он был в Запустении — на это ясно указывала растительность и запах гнили в воздухе. Несмотря на плотную облачность, было гнетуще жарко, будто летом на болоте.
Он двинулся вниз по отлогому склону, но вдруг заметил неподалёку несколько рабочих, валивших топорами деревья. Их было с десяток. Ранд приблизился. Оглянувшись, он увидел, как в отдалении ничто, это был сам Тёмный, поглотило часть пейзажа, словно на линии горизонта возник провал. Напоминание о том, что всё это ненастоящее?
Он прошёл мимо пней. Где же те, кто собирает дрова? Стук топоров и позы рабочих никак не ассоциировались у Ранда с уверенной силой настоящих лесорубов. Эти удары были какими-то сонными, люди работали спустя рукава.
Тот человек слева… подойдя ближе, Ранд узнал его, несмотря на скрюченную фигуру и сморщенную кожу. Свет! Тэму можно было дать лет семьдесят, а то и все восемьдесят. Почему же он занят таким тяжёлым трудом?
«Это видение, — подумал Ранд. — Кошмар. Творение Тёмного. Оно нереально».
Однако, оказавшись внутри видения, Ранд обнаружил, что трудно не воспринимать окружающее как реальность. И в каком-то смысле так оно и было. Чтобы создать этот мир, Тёмный воспользовался теневыми нитями Узора — возможными ответвлениями от настоящей реальности, похожими на круги на воде, расходящиеся от брошенного в пруд камня.
— Отец? — позвал Ранд.
Тэм обернулся, но его глаза не видели Ранда.
Юноша взял отца за плечо: — Отец!
Тэм понуро постоял несколько мгновений, а затем вернулся к работе, подняв топор. Рядом Даннил и Джори корчевали пень. Они тоже постарели и представлялись людьми средних лет. Похоже, Даннил был чем-то тяжело болен: лицо бледное, кожу покрывают какие-то язвы.
Топор Джори погрузился в иссохшую землю, и из-под неё потоком хлынули насекомые, роившиеся под корневищем пня. Топор разрубил их гнездо.
Рой хлынул вверх по рукояти топора и облепил Джори. Тот истошно закричал, пытаясь стряхнуть насекомых, но они набились в его открытый рот. Ранду приходилось слышать об этих созданиях — одной из многих угроз Запустения. О гибельном рое. Он протянул руку к Джори, но тот рухнул на бок и мгновенно испустил дух.
Тэм вскрикнул от ужаса и бросился бежать. Ранд обернулся, услышав, как его отец ломится через заросли ближайшего кустарника, пытаясь спастись от гибельного роя. Что-то молниеносное, словно удар бича, спрыгнуло с веток и мгновенно остановило Тэма, захлестнув его шею.
— Нет! — вымолвил Ранд. Это всё не было реальным. Но он не мог спокойно наблюдать за гибелью отца. Он ухватился за Источник, пробившись сквозь тошнотворный мрак скверны. Казалось, она его вот-вот задушит, и Ранд провёл несколько мучительных мгновений, нащупывая саидин. Когда он ухватился за неё, то оказалось, что сквозь порчу проникла лишь тонкая струйка Силы.