– Как ты думаешь, из чего я состою? – спрашивает она.
– Думаю, из чего-то потрясающего.
– В смысле, вот ты в основном из углерода. Еще азот. Кислород. Водород. Ну и еще всякое-разное.
– Наверное, из всякого-разного, – смеется он. – Я ем много всякой дряни.
– Ну а я? – она снова прижимает руку к его груди, другой убирая прядь волос с его лба. Даже когда изо всех сил старается сидеть смирно, она чувствует, как внутри нее сталкиваются тысячи молекул. – Я чувствую, что мое тело плотное… Но другое. Словно я сделана из случайно перемещающихся в пространстве элементов.
Он медленно поднимает на нее взгляд и улыбается.
– Ты, безусловно, здесь, и ты, безусловно, другая. Думаю, мне нравится твоя теория, – его глаза сверкают. – Так что думаю, мы должны радоваться, что ты не вернулась где-то рядом с Чернобылем. Ты излучала бы… Еще большую привлекательность.
Она смеется и ухмыляется его остроумию, но когда из взгляды встречаются, улыбки исчезают.
– Когда я у озера, прежде чем уйти, поцеловал тебя в щеку, ты была не такой призрачной – более плотной.
Она тоже чувствовала это. Ощущения были сильнее, будто ее присутствие тут ненадолго стало весомее.
– Может, это из-за влажного воздуха. Тут, в твоей комнате, обогреватель, и он гораздо более сухой. Если бы в здешнем воздухе было бы больше влаги, то больше компонентов моего тела можно было бы взять и использовать.
Он согласно хмыкнул.
Внутри нее зреет вопрос, почти ускользая:
– О чем ты подумал, когда нашел меня на тропе и при этом по-прежнему был на льду?..
Он щурится и смотрит в окно.
– Я не ощущал холод, жар или страх. Я только хотел найти тебя.
– Почему мне кажется, что ты не хочешь об этом говорить?
Он закидывает руки за голову.
– Потому что я хочу сделать это снова.
Очевидный смысл этой фразы, произнесенной вслух, звучит эхом в его комнате, висит подобно тяжелому покрывалу между ними и укутывает все вокруг странными свинцовыми тенями. Первая ее реакция на его слова – неожиданное облегчение, поэтому ее ответ звучит как результат борьбы с самой собой:
– Колин, это безумие.
– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он, садясь так, что она вынуждена переместиться с его колен. – Я оказался на той тропе и под твоим деревом, Люси. В том мире было что-то иное, что-то совершенное. И еще там была ты. Это не безумие.
Она садится, поджав под себя ноги, и смотрит на него. Та ее часть – небольшая, темная и опасная – сжимается от удовольствия от его слов. Он прав: это не безумие. В те несколько минут она могла прикоснуться к нему и поцеловать.
Он был ее. На той тропе он был таким же, как она.
И тут она вспоминает, что должна быть его Стражем, и ее резко захлестывает чувство вины.
– Мне легко было найти тебя, – говорит он. – Словно мы предназначены друг для друга.
– Колин, я знаю, что Генри говорил мне защищать тебя, но… Я имею в виду, ты бы мог замерзнуть. Ты бы мог утонуть.
Он наклоняется и осторожно целует ее обнаженное плечо рядом с бретелькой. Приспускает ее, чтобы поцеловать то место, где должен биться пульс. И она ощущает это, словно ее пронзает насквозь чистый белый электрический свет. Ей хочется запустить руки в его волосы и удерживать его там.
– Я так не думаю, – говорит он. Люси открывает рот, чтобы возразить, но у нее ничего не выходит, и Колин качает головой. – Просто послушай. Ладно?
Она кивает, не в состоянии протестовать достаточно убедительно. Ей не известно, сколько времени им отпущено. Это делает каждую минуту особенно важной. Она хочет быть с ним в воде, на тропе, под звездным небом.
– Что, если я снова бы упал в озеро и провел час с тобой? Только мы, сплетенные вместе в снегу. Люси, тот мир, он сумасшедший. Там было серебро, свет и жизнь, – когда он останавливается, она не может найти слов, и ее молчание накапливается, поощряя его продолжать. – Я должен увидеть это снова. С нами может пойти Джей, он быстро вытащит меня.
Она помнит, как ощущалась его кожа, его губы, его смех. Она помнит на вкус его звуки и то, насколько они идеальны для нее. Он целовал ее, будто исследуя новые живые оттенки.
И в то время, как она помнит другие их поцелуи и улыбающиеся губы, плотно прижимающиеся к ней, ей понятно, что они не были похожи на тот. Но при этом вкус соблазна был немного не правильным, как кусочек сахара, смоченный в уксусе.
– После того как ты ушла тогда, в коридоре, пришла Лиз. Она сказала, что ее двоюродный брат упал в озеро в Ньюфаундленде. Его вытащили, но он пробыл без сознания на льду четыре часа.
– Сколько?
– Четыре, – подтверждает он, ухмыляясь ее реакции, будто она уже согласилась на это.
Она встает и вертит в руках подставку для ручек с его стола. И поднимает ее легко, будто та ничего не весит. Прежде чем позволить ей удивиться своим успехам, он встает и застегивает рубашку.
– Я читал об этой истории, Люси. Это правда. Об этом говорили во всех местных новостях. Такое случалось и раньше. Каждую зиму такое происходит хотя бы однажды. Репортер – один из парней на форуме. Он одержим этой темой, – он кладет горячую руку ей на плечо и мягко сжимает, но в этот раз она едва это замечает. Ей хочется узнать больше. – Думаю, если мы будем осторожны, все сработает. Кроме того, – говорит он тише, – у того парня даже не было Стража.
– Если я позволю тебе это сделать, я уже не Страж, – высвобождаясь из его объятий, говорит она. – Я плохая.
Она старается говорить беззаботно, но получается строго.
– Ты совершенно точно не плохая, – говорит он с такой убежденностью, какой у нее самой никогда не было. – Знаешь, почему я так думаю?
Она смотрит на него и тает. В темноте комнаты его глаза выглядят темно-янтарными, обрамленные длинными ресницами; он смотрит настойчиво и упорно.
– Почему?
– Потому что я потерял всех, кого любил, и вместо них обрел тебя. У вселенной, наверное, было много вариантов, но она послала тебя назад.
– Но ты никогда не задумывался, почему ты нуждаешься в Страже, и почему это я?
– Раньше нет, – он смотрит в окно, потом на свои ботинки, пиная что-то на полу.
Она внимательно смотрит на него. Чувствует небольшой укол тревоги где-то под ребрами, когда понимает, что он что-то от нее скрывает.
– Что изменилось?
Он поднимает взгляд и встречается с ее.
– Думаю, мы связаны, потому что я был тем ребенком, кто видел, как убийца уносил тебя в лес. Я сказал об этом Дот, и она позвонила в полицию.
Люси замирает, руками держась за спинку стула позади себя.
– Почему ты не рассказывал мне об этом?
Колин тут же извиняется.
– Я боялся, что ты замкнешься в себе и что когда узнаешь все эти детали, уйдешь, – он касается ее руки, просто чтобы убедиться, что она действительно все еще здесь.
– Так значит, они поймали этого парня благодаря тебе?
Он пожимает плечами.
– Думаю, да. В любом случае, так говорится в статье.
Она чувствует, что тепло от улыбки на ее лице растекается по груди, где она никогда не ощущала пустоты, когда была с Колином.
– У меня может быть целый чемодан воспоминаний о чем-нибудь значительном, но я знаю одно.
– Что?
– Что сначала ты был моим Стражем.
Его улыбка такая же, как у нее, но все это выглядит ново и дерзко.
– Мне нравится так думать.
Глава 24
ОН
Колин убеждает Люси вернуться к озеру. Ее глаза мерцают сумасшедшим оранжевым оттенком, как только у нее в мозгу замаячили возможности, и в них словно телеграмма ему: сделай это, сделай.
– Только это может закончиться плохо, – ее голос немного дрожит, от чего он задается вопросом, а не об этом ли она думала все время до сегодняшнего дня.
Дни превращаются в недели, а снег все продолжает идти, укрывая все вокруг, что не движется. Колин не давит, не заговаривает с Люси о том, чтобы пойти к озеру. Вместо этого их разговоры тяжелеют от недосказанности.