На вторые сутки Анчар совсем выбился из сил и уже еле брёл с опущенной головой и полузакрытыми глазами; высунув язык, дышал тяжело, прерывисто. Снова было жарко, за весь день на небе не появилось ни одного облака. К вечеру машин на шоссе стало больше, на тропе появились велосипедисты, далеко впереди показался город.
Когда Анчар вошёл в городские предместья, солнце уже село, но над домами стояло зарево от освещённых улиц. Если бы Анчар умел читать, он узнал бы, что перед ним город Клин — крупные буквы чернели на указателе, но он сразу понял, что этот город не Москва. Строения были намного ниже, и транспорт по улицам катил другой, и другой стоял шум, другие запахи. Но всё-таки это был город, а в городе, среди множества улиц, перекрёстков, тупиков собаке не так-то легко ориентироваться, тем более найти нужное направление.
К счастью, у животных имеется «биологический компас», благодаря которому они по магнитной сетке земли находят верный путь. У одних животных этот «компас» развит сильнее, у других — слабее. У Анчара, несмотря на его дворовое происхождение, «компас» был развит достаточно хорошо.
Прижимаясь к домам, стараясь не попадать прохожим под ноги, Анчар медленно зашагал вдоль главной городской магистрали. На пути ему попадались кафе и закусочные с ярко освещёнными витринами и вкусными запахами, оттуда слышалось многоголосье и музыка. Несколько раз Анчар останавливался у этих заведений, с надеждой, что кто-нибудь вынесет ему еду, но никто даже не обратил на него внимания, все спешили по своим делам.
У одного из дворов Анчар уловил звук падающей воды. Он пошёл на звук и увидел колонку, из которой сочилась вода. Осмотревшись, Анчар пересёк двор и уткнулся в деревянный жёлоб. Он пил воду до тех пор, пока не почувствовал тяжесть в животе.
Недалеко от двора на него замахнулся метлой дворник, через квартал кто-то из подворотни швырнул в его сторону камень. Из последних сил, прижав уши и не оглядываясь, Анчар побежал через центр города, лавируя меж прохожих. Он бежал от фонаря к фонарю, от него шарахались, слышались крики:
— Бешеный! Весь в слюне! Куда милиция смотрит!
Постепенно дома из четырёх-трёхэтажных превратились в одноэтажные, стали попадаться избы, которые Анчар видел в деревне. Городской шум стих, с дальних пустырей потянуло ночной прохладой.
Очутившись на окраине, Анчар остановился и перевёл дух. И вдруг заметил среди домов уютный закуток — какой-то покинутый сарай. Полумёртвый от усталости, он шагнул в темноту и рухнул.
Ему снилась автобаза, шофёры, приносящие лакомства и треплющие его по загривку, дружки-полуовчарки…
Анчара разбудил отчаянный собачий вопль и хриплые мужские голоса. Выглянув из укрытия, он увидел, что на дороге стоит фургон и в него двое мужчин запихивают визжащего пса с петлёй на шее.
— Вон ещё псина! — один из мужчин указал на Анчара. — Давай обкладывай выход сеткой! Щас я его изловлю.
Второй мужчина бросился к сараю, но Анчар уже почувствовал ловушку и успел выскочить из проёма двери. В несколько прыжков он достиг шоссе и помчался по осевой линии. Через десяток метров он услышал сзади рокот двигателя и, не оглядываясь, понял, что это погоня за ним. Резко свернув, Анчар бросился по насыпи вниз, к сверкавшей внизу речке. С разбега бросился в воду, переплыл небольшой омут и побежал дальше по петляющему полувысохшему руслу. Потом выскочил в поле и, не теряя из вида шоссе, побежал параллельно асфальтированной ленте.
Он бежал не останавливаясь, бежал в правильном направлении, ведомый внутренним «компасом», который обозначал ему всё новые и новые ориентиры. С шоссе водители машин и их пассажиры видели бегущую собаку — странного одинокого путника вдали от селений, — но никто не остановился, не окликнул хотя бы ради любопытства. А могли бы и покормить, и обработать раны, и, вообще, довезти до города, ведь по виду Анчар был явно потерявшимся.
Часа через два, измученный долгим бегом, Анчар спрятался в придорожных кустах и уснул.
Он проснулся от зуда — его раны на лапах облепляли мухи. Несмотря на боль во всём теле и слабость от голода, Анчар всё же встал и продолжил бег.
В полдень он прибыл в пустынный городок Солнечногорск. После встречи с собаколовами он решил не искать в городе приключений на свою голову и побыстрее выбежать из него, но по пути, если попадётся помойка, обнюхать её — может, и удастся чем-нибудь поживиться.
Анчар побежал по улицам, обсаженным деревьями, вдоль домов, пахнущих свежей побелкой, мимо редких прохожих. Придерживаясь широкой улицы, он обежал несколько перекрёстков, миновал дымящую фабрику, вокруг которой стояла едкая копоть, и прачечную, окутанную сладким паром, обогнул сквер и, пробежав весь городок насквозь и не встретив на пути помойку, очутился на противоположной окраине.
Здесь к нему присоединился какой-то бездомный коротконогий пёс, перепачканный углём. Видимо, обиженный на всех жителей городка, пёс задумал попытать счастья в другом месте и некоторое время прыжками гарцевал за Анчаром, всем своим видом показывая, что может быть преданным другом. Изредка поскуливая, он даже забегал вперёд и пригибался — выражал некую собачью лесть, как бы восхищался стремительным бегом Анчара. Но Анчару было не до него, а темп бега, который он уже набрал, оказался не под силу коротконогому горемыке. Вскоре пёс отстал.
В этот третий день погода была пасмурная и бежалось Анчару легче, чем в предыдущие дни, когда над шоссе стояло душное марево. Впервые воздух был свежим, а дорога прохладной. Но ближе к вечеру пошёл дождь.
Вначале на асфальт лились редкие тонкие струи и такой душ для Анчара был даже приятным, но потом сверху хлынуло сильнее. От расплывшихся изображений и плещущего шума Анчар на мгновение потерял бдительность и чуть было не попал под автобус, но вовремя успел отскочить.
Анчар решил переждать дождь, но поблизости не было никаких укрытий, даже дренажной трубы под дорогой. Ему ничего не оставалось, как плестись в кювете среди луж и мутных потоков; он сильно промок, и его трясло от холода.
Наконец сквозь пелену дождя Анчар разглядел чуть в стороне подъёмный кран и под деревьями контейнеры со строительным мусором. Подойдя ближе, Анчар обнаружил ещё кучу поломанной мебели; втиснувшись под какую-то драную тахту, он сразу отключился.
Во сне он стонал и дёргался — ему снился фургон и собаколовы и как он, Анчар, никак не может от них убежать.
Он проснулся ночью. Дождь кончился, по мебели только стучали капли, падающие с деревьев. Анчар вылез из-под тахты, но почувствовал головокружение и слабость в лапах. Около контейнеров он нашёл какие-то пищевые отходы, но даже не смог их есть — горло слишком опухло. Анчар решил отлежаться и снова забрался под тахту.
К утру у него поднялась температура; нос пересох и стал горячим, а всё тело колотил озноб, однако он уже научился терпеть и, пересилив себя, всё-таки вылез из-под укрытия. Его шатало и тошнило, но он упорно побрёл к своему городу.
Через несколько часов Анчар подошёл к Химкам. Последние километры он одолевал с трудом, еле перебирая лапами, но Химки — это был въезд в его город; шоссе уже превратилось в шумную автостраду, по ней взад-вперёд тянулись потоки машин, слышался гул большого города. И Анчар сразу почувствовал близость родных мест.
Он был обессилен до крайности, его мучила простуда и голод, но внезапно он ощутил прилив сил. У Кольцевой дороги смело пошёл на запах горячего хлеба. Дойдя до булочной, стал откровенно попрошайничать и вскоре получил пряник и печенье. Затем разглядел невдалеке гастроном, подошёл, и красивая, пахнущая духами женщина дала ему сосиску.
Теперь дорога стала опасной. В одном месте Анчар это особенно почувствовал, когда увидел сбитую машиной собачонку. Маленькая лохматая, она лежала в кювете и отчаянно выла. Анчар подошёл, полизал её перебитый бок и сочувственно заскулил, как бы извиняясь, что ничем не может помочь. Он сидел рядом с собачонкой, пока она не затихла, потом отправился на поиски своей автобазы.