Ольга перепугано заглянула ему в лицо. Похоже мегапрыжки и плаванье на невероятной скорости отобрало у него последние силы. Сама Ольга с трудом могла отдышаться, а ведь ее не подстреливали гарпуном и не мариновали сутки в трюме.
- Ты зачем на корабль полезла! – возглас Тамаза заставил ее дернуться как от удара. Она удивленно посмотрела на его закрытые глаза и бледный вид.
- Я хотела помочь…
- Ты могла пострадать!
- Но я же помогла! Тебе открыли трюм!- Ольга возмутилась. В конце концов, если б трюм не открыли, он бы не выскочил.
- Его и так рано или поздно б открыли, и совсем не обязательно было лезть акуле в пасть.
- Ага, открыли б, и держали б тебя под прицелом пары гарпунов. А при попытке удрать ты б получил еще пару дырок. В общем понятно, и тебе «всегда пожалуйста», - фыркнула Ольга.- а теперь расскажи как тебя лечить, чем помочь?
- Я уплываю. Ты остаешься. Будь осторожна и к людям не суйся, а лучше плыви на другую сторону моря, к турецкому берегу, где про русалок давно не слышали.
- Что значит, уплываешь?- изумилась Ольга.
- Ты же сама видишь мне нужно залечить раны, в таких условиях это сложно, организм азраи конечно сильный, но не всесильный. Мне нужно домой…- он устало прилег на песок - вот немного передохну и в путь.
- Но ты же еле живой! Как ты сам в путь? Я помогу тебе!
- Нет.
- Почему?
- Рано… Ты маленькая.
- В смысле?
- В смысле - ты маленький человеческий детеныш, ничего не знающий про мир азраи и моря, верящий людям, потому, что выросла среди них и не осознаешь опасности! Я не смогу добраться вовремя до помощи, если буду все время отвлекаться на то, чтоб ты не попала в беду!
- Но я не такая уж беспомощная! - Ольга почувствовала, как в ней закипает злость!- и с чего ты решил, что будешь все время отвлекаться из-за меня?
- Я точно знаю…- Тамаз устало привстал и подплыл к Ольге,- прости, но так будет лучше,- он протянул руку к ее шее и легонько что-то нажал - Ольга, не ожидавшая ничего плохого, мгновенно погрузилась в темноту.
§§§
Пришла в себя Ольга, когда высоко над морем серебрилась полная луна. Обнаружив, что она лежит глубоко на дне, покрытом пушистыми бурыми водорослями. Тамаза рядом не было, как не было и ничего, что могло бы подсказать, куда он уплыл. Уплыл сам, раненный. Предпочтя ее помощи - одиночество… Уплыл домой... А дом его явно не в этом море… Мда, удачный денек. Похоже, ей предстояло жить в Черном море одной, если только еще какой хвостатый турист не заплывет. Плыть куда то еще, даже на поиски Тамаза, не было желания. Да и вообще не было никаких желаний – одна пустота. Ольга просто лежала и смотрела на сверкающую сквозь толщу воды луну. Стараясь осознать и принять все, что случилось. Похоже, ее бросил парень. Впервые в жизни. Замечательно... И стоило в него влюбляться и рисковать ради его спасения? Наверно стоило, но почему ж так больно и обидно? Ольга медленно поднималась к поверхности, мимо проплывали как маленькие призраки медузы, сверкали стайки рыбок, недалеко проплыл косяк тунца. Море жило своей жизнью, и ему совсем не было дела до одинокой маленькой человекорусалочки, которую бросил любимый. Улегшись на поверхности воды и расправив руки как крылья, Ольга бездумно смотрела в небо на звезды и яркую полную луну, не замечая, как по щекам текут слезы. Серебристая луна постепенно окружалась темными тучами, и спустя некоторое время слезы на щеках Ольги перемешались с каплями дождя. Природа видимо все же сочувствовала ей, хоть и не могла помочь.
§§§
Гена приходил в себя в больнице от страшных побоев, которыми его осыпал Иван с компанией, после побега русалок. Иван не только сразу понял, что беглецу помогли, но и озверел от того, что была упущена возможность поймать девчонку-русалку. Вот на нее б точно покупателей больше нашлось. Гена первый момент пытался защищаться, но несколько мощных ударов разозленного работодателя свалили его с ног, а потом была только боль и кровавое марево.
Пришел в себя он на берегу, валяясь под деревом. Шатаясь, встал, добрел до лавочки и потерял сознание опять. Кто-то сердобольный вызвал скорую. В больнице ему перевязали порезы, и когда их только сделали непонятно, наложили гипс – оказались переломано два ребра, рука и три пальца. Количество синяков и кровоподтеков на теле было просто неисчислимым. Вызванная врачами милиция активно расспрашивала, что случилось – пришлось соврать про неизвестных, напавших из-за угла. Сообщать о том, что это его работодатель постарался - не были ни желания, ни смысла. У Ивана были везде связи, и жалобой можно было создать проблемы только себе, а искать справедливости... Не стоит оно того.
Гена лежал и задумчиво смотрел в окно. За окном шуршал дождь, погода решила объявить туристам перерыв в солнечных ваннах и вот уже несколько дней полоскала Севастополь дождями. Глядя на бегущие капли по стеклу, он вспоминал длинные светлые волосы русалки, а переводя взгляд на серое с мелкими просветами небо, вспоминал ее молящие и перепуганные глаза. Где она теперь? Что с ней? Наверное, уплыла как можно дальше, помогает своему другу, и не помнит о глупом студенте из Севастополя… Да и так лучше для нее и для всех… Только вот так хочется ее увидеть снова. И память снова и снова заставляет слышать обещание в коротком перепуганном «да». Вот только оно невыполнимо… И он это прекрасно понимал, но все равно так хотел верить…
Один раз приходил Иван, выразил удивление и одобрение, что Гена не накатал на него «заяву» в милицию, неуклюже сожалел о случившимся.
- Не сдержались парень. Ты нам такую свинью подкинул! Если б ты знал, сколько за эту «рыбу» предложил американец! Но в принципе он и за фотки прилично отвалил, только пришлось ему соврать, что ранил русала кто-то другой. Так что если он до тебя доберется - не проколись. В принципе это тебе и не нужно, ведь если что - все спихнем на тебя, а так смотришь, на рассказе про девчонку что-то заработаешь. Он дотошный... Словно эти русалки у него как минимум десять лимонов украли.
Гена досадливо поморщился как от зубной боли. Иван в своем репертуаре. Деньги, деньги, деньги… А он не хотел ничего рассказывать о светловолосой русалке! Это была его личное чудо, его личная сказка. Шансов ее вновь увидеть, не было (Гена все же был реалистом) и оттого, ценней были эти воспоминания кратких удивительных моментов. Они были чем-то сугубо личным, и он ни Ивану, ни позже американцу ничего не сказал, ссылаясь на плохую память после «нападения хулиганов». Маленький сухонький американец в очках в тонкой оправе, который пришел даже к нему в больницу, смешно коверкая слова, ожидал чего то от Гены. Чего именно Гена не знал, и знать не хотел, и на все расспросы только пожимал плечами и отмалчивался, не смотря на словно ренгеновские внимательные взгляды иностранца и его переводчика (хотя больше этот амбал смахивал на телохранителя чем на переводчика). Они ушли так ничего и не добившись от него, и Гена не мог точно сказать расстроило эти их или успокоило.
Его оставили в покое. Иван больше не приходил. Дни летели за днями, дождливые, солнечные, наполненные непонятной тоской и ощущением странной радости от того, что хоть однажды прикоснулся к чуду. Переломы потихоньку срастались, спустя полтора месяца его выписали с кучей ограничений. Все заработанное и даже больше ушло на лечение, компенсации за побои естественно никто не предложил. Ну и черт с ними. Он нашел небольшую подработку, в сентябре начались занятия в институте… Жизнь снова входила в привычную колею.
На дворе была середина сентября, но в Севастополе осень еще не ощущалась. Гена получил деньги за подработку и с приподнятым настроением решил устроить себе импровизированный праздник. Однако, когда уже собрался звонить друзьям с предложением «по пивку», его взгляд упал на море за окном, и сердце сжала тоска. Желание идти с друзьями в бар резко отпало, вместо этого он забросил свой небольшой походной рюкзачок за спину и пошел на автобус до голубой бухты, красивого и относительно удаленного места от самого города. В это время там уже почти нет отдыхающих, а моря, скал и пространства для полета мысли и фантазии - предостаточно. Хотелось побыть наедине с морем… Подальше от людей, поближе к сказке.