Первое время Куйбышев не знал, за что он на этот раз был арестован. Впоследствии же выяснилось, что, опасаясь Куйбышева, выпущенного «на свободу», томское жандармское управление решило вновь привлечь его к суду по делу первомайской демонстрации в нарымской ссылке.
В марте 1913 года состоялся суд, который признал Куйбышева невиновным. Это судебное решение было затем опротестовано прокурором, причем судебная волокита затянулась до августа 1916 года, когда дело о первомайской демонстрации было окончательно прекращено.
Весною 1913 года Валериан Владимирович приехал в Тамбовскую губернию, в село Лысые Горы, где учительствовала его сестра. Здесь же после долгой разлуки он встретился со своей матерью и двумя другими сестрами.
Приехал он сюда оборванным: в яркой красной рубахе, на голове — старая студенческая фуражка, на ногах — рваные ботинки. Денег на покупку новой обуви ни у него, ни у его родных не было. Мать получала маленькую пенсию после смерти отца, старшая сестра жила на небольшое жалованье, а две другие сестры еще не работали. Пришлось отдать рваные ботинки в починку, а пока ходить… в лаптях.
Красная рубаха, длинные вьющиеся волосы, студенческая фуражка и, наконец, лапти — все это производило необычайное впечатление на местного пристава. При встрече с сестрой Валериана Владимировича он просил ее уговорить своего брата надеть другую рубашку и снять лапти.
После долгих усилий Куйбышеву, наконец, удалось получить явку в подпольную партийную организацию Харькова, куда он и переехал осенью 1913 года. Бесстрашно и умело он выполнял партийные поручения, ускользая из рук агентов охранки.
Но вот после первомайской демонстрации Валериан Владимирович заметил за собой слежку. Он был вынужден скрыться из Харькова.
Переехав в Петербург, Куйбышев поступил рабочим в рессорную мастерскую. Установив связи с партийной организацией, он обратился в большевистскую фракцию Государственной думы и предложил ей свою помощь. Владимир Ильич Ленин, когда ему об этом сообщили, был очень доволен и обрадован, считая, что инициатива и активность Куйбышева есть показатель нового подъема революционного движения.
Валериан Владимирович с огромным увлечением включился в партийную работу. Его избирают членом Петербургского комитета РСДРП и поручают руководить пропагандой. Он лично проводит беседы среди рабочих Путиловского завода, «Треугольника», «Скорохода» и др., разъясняя им задачи и лозунги большевистской партии и предательскую роль соглашателей.
Куйбышев быстро завоевал любовь и авторитет среди рабочих, стал очень популярным. Многие запомнили его энергичный лоб, живые смелые глаза, пышные непокорные волосы, которые он то и дело приглаживал. Речь его увлекала, покоряла слушателей силой убеждения.
— Товарищи, — говорил он, — вы будете господами положения на заводах, когда наступит революция.
Валериан Владимирович настойчиво рекомендовал создавать кружки там, где их еще не было. Время было уже военное, и тактика большевиков требовала использовать антивоенные настроения рабочих. Куйбышев с первого дня кровавой войны проводил в жизнь большевистский лозунг превращения империалистической войны в гражданскую. Под его руководством печатались и распространялись нелегальные газеты, прокламации и листовки, призывавшие к выступлению против войны, организовывались и проводились забастовки, велась агитация за свержение буржуазно-помещичьего строя.
Особенно энергичную деятельность Валериан Владимирович развил на заводе Гейслера и на фабрике «Треугольник», где он с ноября 1914 года работал секретарем больничных касс. Больничные кассы в то время не только оказывали материальную помощь рабочим и защищали их экономические интересы, но и являлись легальными политическими массовыми организациями. Здесь от надежного человека узнавали квартиру, здесь устраивались явки, передавались директивы подпольного центра.
Ввиду столь важной роли больничных касс, между большевиками и меньшевиками шла ожесточенная борьба за влияние и руководство ими. Такая борьба развернулась и при избрании Куйбышева секретарем больничной кассы при фабрике «Треугольник». Предварительно в секретари намечался меньшевик, но эту кандидатуру решительно отклонила рабочая часть правления кассы, выдвинувшая кандидатом Валериана Владимировича. При окончательном решении этого вопроса на правлении рабочие встретили сопротивление так называемых «назначенцев», т. е. членов правления больничной кассы, назначаемых хозяевами-фабрикантами. Однако, рабочие настояли на своем предложении.
Опасение фабрикантов было не напрасным: они вскоре почувствовали большевистскую руку и организаторский талант Куйбышева. Он обладал исключительным умением разбираться в незнакомой обстановке, способностью выявлять надежных людей и вникать в каждую мелочь.
![В. В. Куйбышев i_012.jpg](https://litlife.club/books/256119/read/images/i_012.jpg)
В. В. Куйбышев в Петербурге (1914 г.)
Выступая на рабочих собраниях, Валериан Владимирович говорил всегда горячо, страстно, с глубоким внутренним убеждением в правоте своих слов и всегда непримиримо отстаивал и проводил большевистскую линию.
— С хозяевами миндальничать нечего, — говорил он, — нужно от них требовать.
Особенно яро он выступал против соглашателей-меньшевиков. Когда рабочие фабрики «Треугольник» пригласили Куйбышева на работу в правление больничной кассы, Валериан Владимирович очень внимательно выслушал их и затем заявил:
— Я даю согласие итти к вам работать и обещаю очистить всю контору больничной кассы от меньшевиков. Они вам мешают работать.
Это обещание он твердо выполнил: аппарат больничной кассы вскоре стал целиком большевистским. Для того же, чтобы обезвредить «назначенцев» в правлении кассы, он перед каждым заседанием предварительно все вопросы обсуждал с рабочими-правленцами и инструктировал их, как защищать большевистские решения на заседании.
— Ну, вот, товарищи, завтра будет заседание правления. Вот вам каждому поручение выступить по вопросу повестки дня, — обычно говорил Валериан Владимирович, — но много говорить и доказывать назначенцам — это напрасная трата времени. Мы сегодня предварительно обсудим все вопросы, и это для вас есть закон — никакого отступления не может быть от сегодняшнего решения! Вас шесть членов правления, а назначенцев пять, и потому слово за вами: вы — большинство. К тому же вы имеете, за собой восемнадцатитысячную массу, которая послала вас и доверила вам защищать ее интересы. А с назначенцами считаться нечего. Пусть они у себя в кабинетах рассуждают, а не в рабочей организации. Надо их научить уважать рабочие организации.
Эти советы и указания Валериана Владимировича неуклонно проводились в жизнь. Заседания обычно проходили хотя и бурно, но очень быстро, так как рабочие не отступали от предварительных решений. Недовольные назначенцы ворчали:
— Новый секретарь — новые порядки… Не хотят слушать нас.
Куйбышев иронически отвечал им:
— А зачем время убивать напрасно, когда все вопросы ясны и понятны рабочим-правленцам?
Так же организованно проводил он общие собрания уполномоченных больничной кассы. Предварительно собрав рабочих-правленцев, Валериан Владимирович проверял их ораторские способности. Каждому товарищу он поручал определенный вопрос, по которому тот должен был выступить, и добавлял:
— Помните, вы будете говорить не перед назначенцами, а перед рабочими, и вы должны доказать им нашу правоту. А если кто выступит против, вы должны уметь защищаться, разбить в пух и прах назначенцев, разоблачить их ложь и клевету.
Сам Куйбышев держался на собраниях и заседаниях спокойно и был скуп на слова. Но его спокойствие приводило в бешенство противников. Они понимали, что он руководит всей политикой больничной кассы, а помешать этому не могли.
Однажды на заседании правления один назначенец предложил сбавить рабочим пособие по болезни. Валериан Владимирович, как всегда, спокойно возразил ему: