— Привет, — сказал я американцу. — Спасибо за аппарат. Возвращаю. Мне пришлось израсходовать всю вашу пленку, но тут нет проблем. Держите, купите себе еще за мой счет.
Я сунул ему десятку из пачки, становившейся все тоньше, и тут же вскочил в отправлявшийся автобус. Мне не нужны были ни его благодарности, ни кулаки… Я даже не узнал, что он готовил для меня. В англо-американских отношениях торопиться не стоит.
Автобус повернул на Кингс-роуд, проехал вдоль многочисленных пабов, только начинавших заполняться; вдоль тротуара, вдоль грошовых магазинчиков, где продавцы молили небо ниспослать талантливых модельеров вроде Мери Квант, прежде чем их товар конфискуют за долги; мимо торговцев всяким барахлом, которые вдруг начали ставить цены в гинеях на старые подделки под Чиппендейла; мимо моих любимых заведений — Джаз-клуба, китайского ресторанчика самообслуживания и обветшалого кинотеатра. Короче, вдоль безумной Кингс-роуд, этой кипящей артерии, выходящей на пустынный край света в том месте, где Челси сливается в Фулхемом, а я думаю, что ни у кого не появляется желания познакомиться с Фулхемом.
Я почувствовал, что проголодался, но не захотел оставаться в Челси. Чимс вполне мог прийти в себя и собрать банду старых приятелей, довольных тем, что появилась возможность поработать кулаками и вздуть кое-кого из тех, кто плохо обошелся с бывшим офицером Ее Высочества.
Я вышел из автобуса и, поскольку билетный кассир находился на первом этаже, мне не захотелось утруждать его и я забыл заплатить за проезд. Пешком я поднялся к Эдит Грейв с нескончаемыми грузовиками, идущими на юг и старающимися не пропустить зеленый свет на перекрестке. Их тормоза на сжатом воздухе свистели, подобно разъяренным змеям, пересекающим вплавь Рио-Гранде, что было пустячным делом по сравнению с этой рекой железа.
Все в том же голодном состоянии я пересек Фулхем-роуд, направляясь на север… Только там есть великолепные закусочные… В «Галерее», или чем-то похожем по названию, цены были ничтожны по сравнению с качеством кухни, с хозяином мы были знакомы.
Я заказал фаршированный баклажан и стейк Россини из говяжьей вырезки, затем устроился поудобнее в кресле и выпил немного виски. Меня немного потрясло вечернее упражненьице. Теперь мне важно было, прежде всего, подробно изучить сложившуюся ситуацию.
Вопрос номер один. Что делает этот француз в соревновании? Я полагал, что он использовался Петерсом как мелкая сошка, как искусственное препятствие. Привлек его барыш, или он действительно работал на службу безопасности? В последнем случае французы не слишком будут рады видеть меня в Сен-Тропезе!.. Допустим, что найдут, кто дал сигнал по Си 4. Тогда цепные псы из безопасности подскажут Хоннейбану место назначения Пьера. Тем самым они выяснят, куда направляюсь я, следовательно, Хоннейбан вновь будет у меня на хвосте.
Вопрос номер два. Что должен делать в таком случае дерзкий Макальпин? Смыться как можно быстрее, используя паспорт Джаспера Локвера прежде, чем английская или французская секретные службы смогут дать ход делу и начнут рассылать шифровки с пометкой «совершенно секретно», где будет повторяться: «Макальпина арестовать».
Вопрос номер три. Какова система? На данный момент у меня буква и три шифра с тремя другими буквами или шифрами, или смесь того и другого. Мой следующий связной — замужняя женщина с фамилией из греческого алфавита и, одновременно, маркой всемирно известных часов.
Вопрос номер четыре. Финансы и сеть. Даже сэкономив на том, что не пришлось платить за банк, я уже достаточно издержался. Оставались только стерлинги, что означало необходимость их тайного перевода. Еще есть кредитная карточка, выписанная на мое имя. Не забыть бы взять собственный паспорт на случай контроля кредитной карточки недоверчивыми обитателями континента. Еще одно мошенничество, и черта с два пройдешь таможню.
Баклажан был великолепен, и я набросился на мой стек с таким рвением, которого заслуживает отличная говядина. В этой закусочной я никогда не перебрасывался ни с кем ни словом, используя язык только для чревоугодия. Я панически боялся, что пойдет шум о качестве пищи, подаваемой здесь, и ее цене, и войти можно будет, лишь отстояв десяток лет в очереди. Впрочем, вполне возможно, что успех вскружит им голову, как это водится, и сразу же упадет качество.
Возле меня с беспокойным видом бродил официант, но я улыбнулся ему, что-то пробормотал, и он ушел удовлетворенный. Даже персонал беспокоится о том, как здесь обслуживают.
Сеть. Жозефина должна уже была устроиться в Ницце, готовая, в случае необходимости, принять меня, унять мои желания или спрятать, если мадам Омега окажется липой. С таким древним именем, как ее, нельзя быть слишком осторожной. Я был уверен, что до сих пор вел все так, что Квин не сможет требовать смертного приговора, если я не доставлю ему сведения о китаезах. Но если Квин наложит лапу на китайскую сеть, этого мерзавца не остановишь. Американцы встанут перед ним на колени, и половина британских агентов запросится в VI Пи-Эн.
Я подписал свой чек для получения здесь же кредита, что говорило о их любезности, затем направился к Фулхем-роуд. Вопрос заключался в том, чтобы узнать, можно ли улететь из лондонского аэропорта. Я был одет очень броско, а они, естественно, послали кого-то меня отловить. Сегодня утром я весьма предусмотрительно зашел в свой скромный личный банк, чтобы забрать паспорт на имя Джаспера Локвера. Но все же лучше было бы воспользоваться Гетуиком — дочерней компанией Хитроу. К счастью, в министерстве не было моего фото, Квин проследил за этим, а описание можно изменить.
В такси я прибыл на вокзал Виктория. Мне положительно везло, и я тут же сел в поезд на Гетуик. Вытянув ноги на диване, я спокойно отдыхал. Если следующая часть пути будет такой, можно будет подумать, что у Квина в этой стране нет связей. Кто же распахнет объятья дезертиру вроде меня?
Глава восьмая
Любят крепче во второй раз.
Полупустой «вэнгард» доставил меня в Ниццу в шесть утра. Неудачное время для прибытия, особенно когда тоскуешь от перепитого шампанского. Едва попав в Гетуик, я отметил, что единственный подходящий самолет вылетает в четыре утра. Я все же купил билет и вместо того, чтобы слоняться по аэровокзалу и нарваться на какого-то агента, вышел на стоянку. Там мне приглянулся роскошный «ролле». С моим опытом и инструментом не составило труда открыть его. Я устроился на заднем сиденье, закутавшись в широкую шотландскую накидку (из клана Ройал Стюарт для тех, кого интересует хайлендский фольклор) и мысленно отметив, что надо проснуться в три тридцать утра. Меня грубо вернули на землю разгневанные хозяева машины. Оба в плохом настроении после длительного перелета из Монте-Карло. Мужчина был особенно нелюбезен. Маленький, лысоватый, с агрессивным взглядом и брюшком, говорящем об употреблении дорогих продуктов. Я изобразил из себя француза и битника. Обругав меня, пни молниеносно уехали, обдав мои ноги гравием из-под колес. Было только два, и я отправился к барьеру, где целый час наблюдал за возней механиков с видавшей виды «дакотой».
Пройдя наконец таможенный контроль и иммиграционное бюро, я так продрог, что мне было безразлично, возьмет ли меня Эм-Ай 5, сняв предварительно скрытыми фотокамерами и предъявив ордер на арест за предполагаемые подрывные действия. Тем не менее я не увидел никого, кто наблюдал бы за моим отлетом. У таможенника не возникло и тени сомнения в моем фальшивом паспорте.
Так как я купил билет по своей кредитной карточке, то путешествовал первым классом: всегда нужно воспользоваться максимумом удобств, ибо никогда не знаешь, сколь долго это продлится. Бесплатное шампанское подавалось согласно рангу пассажиров. Поскольку нас было только пять, все прошло корректно. Я был так подавлен, что достаточно быстро опустошил полторы бутылки, и остаток пути провел без всяких историй, стараясь не казаться больным и сдержать свою отрыжку на уровне 60 децибел.