Глава седьмая
Вперед, вперед, сыграй игру!
Следующее утро было 17-е. Я тщательно оделся, выбрав рыжеватую куртку с воротником «регент» и брюками в тон. Рубашку я надел с жабо, зато без галстука, а на ноги — замшевые ботинки, чтобы прилично выглядеть.
Большой хронометр VI Пи-Эн я бросил в армейский рюкзак рядом с пуговицами для воротничка и манжет, резинками, отпускными фото, иностранными монетами, тромбонами и другими вещами, о которых говорят с оптимизмом, что когда-нибудь они понадобятся. Затем я надел на руку мои сверхплоские золотые часы. Я люблю выглядеть преуспевающим человеком. Это заставляет кредиторов быть менее агрессивными.
Я вышел через черный ход, мимо австралийцев, но часть из них спала, а часть уже была в колледже. Их комната в холле, карикатура на рекламу жилища, была по-кладбищенски тиха. Я выскользнул на параллельную улицу, но там в это утро кое-кто был. Грузовик, с надписью «Захватите немного счастья с цветами» — типичный юмор гражданской службы, — с двумя ничего не делающими пассажирами, стоял так, чтобы можно было заметить мое появление на улице. Чтобы позабавиться немного, я подошел к ним и постучал по стеклу.
— Продолжите слежку или откажетесь? Во всяком случае, вы знаете, что я отправляюсь в аэропорт.
— Недоумок, — отрезал один из типов, прежде чем его одернул шофер.
— За кого вы нас принимаете? — спросил шофер, пытаясь спасти цветочное прикрытие.
— Надеюсь, что вы не из мафии.
С этими словами я удалился. Было прекрасное утро, какое иногда британские острова дарят весной, задерживая массовую иммиграцию. Даже деревья, вечные жертвы бактериологической войны, театром которой является Лондон, распускали в надежде листву. Когда я свернул за угол, грузовик оставался еще на месте. Но я видел несколько сантиметров гибкого телефонного кабеля в бортовом ящичке. Они, несомненно, связались со своими коллегами, наблюдающими за фасадом дома. Они старались меня перехитрить.
В том месте, где улицы расходились, лондонская транспортная компания предусмотрительно разместила автобусную остановку. Несколько кандидатов на опоздание стояло там, нервно переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на часы. Уже слышались мысленно отрабатываемые извинения, как в виденном и перевиденном шоу. К несчастью, существует очень ограниченное число возможных извинений. Я прошел мимо них, старательно изучая лица, и раздвоился между типом в прекрасном синтетическом костюме и пожилым человеком, одетым в потертый плащ и поглощенным разгадыванием кроссворда в «Таймс». Есть люди, не без основания считающие, что кроссворды «Таймс» стимулируют интеллект и мораль британского функционера.
Несколькими домами дальше я вошел в магазин и купил пачку сигарет. Потом вышел, снимая на ходу целлофановую упаковку. Человек в плаще невинно прохаживался там, поглощенный интеллектуальным занятием. Был ли он один, или еще какие-то хитрецы, или они использовали для слежки двоих?
Я купил восьмицентовый билет и дождался автобуса. К счастью, он был полон и я локтями проложил себе дорогу к передней двери. Человек в плаще остался зажатым в середине автобуса, и в тот момент, когда двери стали закрываться, я вышел из него. Возможно, что он понял мое намерение, но не мог ничего поделать, ибо автобус был набит пассажирами, как бочка селедками. Я отошел от остановки и сел в такси. Говорят, что хороший агент чувствует шестым чувством, что находится под наблюдением, как чувствуют отличные пилоты неполадки с самолетом при отсутствии внешних признаков. Я чувствовал себя отвратно, но я не воспринял это как вдохновение. Когда я чувствую угрозу, мне всегда не по себе.
Я вышел из такси в одной из пробок, чтобы оторваться, если они были на машине, и вошел в метро, направляясь к Марбл Эпр. Мне нужно было сделать пересадку, и я вышел из вагона, когда двери закрывались. То же самое я сделал на Марбл Эпр. Затем я вошел Гайд-парк и направился к Серпантину. Можно удостовериться, что за тобой не идут, только в малолюдном месте, где легко осмотреться. Я прошел по краю водоема, глядя на следовавших за мной, как нищенки, уток и гоняя клеветников-голубей. Зеленый цвет успокаивающе подействовал на меня, и я даже улыбался самым ужасным няням, толкающим коляски с драгоценными малышами.
Как прекрасна жизнь… Отметь это, Макальпин, и сделай все возможное, чтобы выжить.
Я проследовал до «Хилтона», прошелся в двух шагах от «Плейбой Клаб» и рядом с гранитом и позолотой посольства США. Надо отдать должное американцам… Они здорово заботятся об облегчении жизни своих граждан. Я вошел туда и направился в приемную. Было еще слишком рано, и все служащие были в моем распоряжении.
— Я жду телеграмму. На фамилию Макальпин.
Один из них ушел и вернулся с пакетом. Я дал ему десять шиллингов, чтобы смягчить шок потери. Прочтя на ходу телеграмму, я сел в такси, всегда стоящее там в ожидании богатых туристов. Я велел шоферу направиться в Сити, прикурил «голуаз» и опустил стекло. Затем я разорвал телеграмму на четыре части и сжег каждую отдельно. Сделал я это для того, чтобы не устраивать пожара в своем бауле. Я растер в порошок пепел и с удовлетворением развалился на сиденье.
Первые указания были кратки:
«Сейф 2371. Уайлд банк. Бишопсгейт».
Уайлд банк был одним из старинных заведений, где на вас даже не посмотрят, если у вас нет сотни тысяч фунтов. Звание пэра или что-то на этом уровне заставит быть с вами любезными. Я чувствовал, что первое дело связано с коррупцией, вымогательством или шантажом.
Выйдя из такси, сохраняя осторожность, я прогулялся несколько раз по станции метро Банк, большому залу, похожему на кроличью клетку неопределенного цвета. После того как я принял все необходимые меры предосторожности, мне не хотелось попасться в последний момент.
Сити был тих, и лишь бронированные грузовики на погрузке создавали помехи движению. Кто знает, где больше, чем в финансовом сердце Европы, чувствуется пульс деловой жизни и оборота средств. Но британский флегматизм продержится дольше, чем наш фунт.
Вот краткая история Уайлд банк. Его основатель — образованный, но лишенный средств, сын торговца кофе в Лондоне, взрастивший нескольких капитанов морского флота Георга III. Один из его друзей имел счастье первым принести в страну весть о победе под Трафальгаром. Эту новость юный Уайлд узнал прежде, чем она достигла Адмиралтейства… небольшая дружеская услуга. Уайлд тут же все спускает на неустойчивом рынке. Разражается невероятная паника. Акции стремительно падают. Уайлд бешено скупает их. Объявляется официальная победа. Всеобщее ликование. На рынке тут же все акции резко растут в цене. Состояние Уайлда сделано.
Немалое количество самых старых и всеми уважаемых заведений прошли сквозь сомнительные дела. Банковский зал у Уайлда для простых вкладчиков, нуждающихся время от времени в наличности, отделан оранжевым мрамором и напоминает мне викторианский писсуар. Я рассмотрел всех служащих и кассиров, свободно держащихся и услужливо улыбающихся. Мне понадобилось три минуты, чтобы найти нужного мне человека. Рост — метр восемьдесят пять, в отлично сшитом костюме, но с потертостями на рукавах, уставной галстук, короткий подбородок и длинные зубы. Около двадцати четырех лет, прирожденная канцелярская крыса. У него светло-голубые глаза, он носит легкий перстень с печаткой, очень легкий и очень роскошный. Не забудьте, что я вынужден работать с подобными людьми, отбросив остатки благородства.
Сделав вид, будто ошибся местом и чтобы убедиться в этом, я направился к выходу. На привратнике была прекрасная бежевая униформа и высокая шляпа с золотым галуном. Если бы я сказал ему, а это было правдой, что он одет по последней моде с Портобелло-роуд, он бы мне не поверил. По его загорелому лицу и манере держаться можно было сказать, что он служил в том же самом полку, что и исполнительный директор.