— Я полагаю, уже развивается начальная стадия сепсиса, — заключила Джин. — Внутри брюшины все залито кровью с гноем. Какие еще органы подверглись уже заражению, я в этих условиях не могу определить. Надо делать срочно операцию. Вычищать все внутри, иссекать пораженные ткани, зашивать повреждения, — она говорила решительно. — Иначе, как было сказано, он не доживет до вечера. Надо принимать решение, Милюк, — Джин посмотрела на помощника Бушры аль-Асад. — Если мы хотим спасти этого человека, его срочно надо везти в госпиталь, не дожидаясь, пока мы соберем еще троих. Звоните госпоже аль-Асад, — попросила она. — Пусть вызовет из военного госпиталя бригаду хирургов, и они начнут его оперировать, а заодно и юношу, которого мы уже взяли в первом доме. Ему тоже не помешает скорейшее оперативное вмешательство, а для нас вызовите другую машину. Тогда мы продолжим объезд и осмотр.
— Политически опасно, — твердо возразил Милюк.
— Что опасно? — не поняла Джин.
— Вызывать хирургов из госпиталя, — ответил он. — Они могут оказаться людьми Махера, и тогда дело получит ненужную огласку, причем раньше времени.
— Эти ваши интриги, — Джин не смогла сдержать неудовольствия. — Тогда что вы предлагаете? — она встала перед Милюком, уперев руки в бока. — У нас на счету каждая минута. Я вижу только один выход, — сказала Джин, чуть подумав. — Вы вызовете машину для себя и проедете по оставшимся адресам, просто забирая раненых, без всякого осмотра, а я заберу этого человека, — она показала на Омара, — и на машине вернусь в резиденцию, сразу начав оперировать. Все равно, — Джин пожала плечами, — мне понадобится профессиональный, подготовленный ассистент, не офтальмолог. Для такого дела, как перитонит, офтальмолог не годится. Кто мне поможет? Снежана, Кала? Они понятия не имеют даже о том, как называются правильно хирургические инструменты, не то что как их приготовить к использованию, например, и подать хирургу.
— Один из моих охранников раньше был практикующим хирургом. Я прикажу ему, — вспомнил Милюк. — Он работал около пяти лет военным врачом и не должен забыть. Мы так и сделаем, госпожа, — решил он. — Вы поедете в резиденцию с этими двумя ранеными, а я вызову другую машину, и мы заберем остальных. Я сейчас предупрежу госпожу аль-Асад.
— Надо позвонить Бабаку, — вспомнила Джин. — Он знает все адреса, покажет. Правда, у него легковая машина.
— Мы вызовем фургон, — ответил Милюк, ожидая ответа госпожи аль-Асад. — Бабак нам действительно потребуется. С ним к нам будет больше доверия, и мы потратим меньше времени, — сказал подчиненный Бушры и позвонил по телефону со словами: — Алло, госпожа, это майор Раджахи. Возникли экстренные обстоятельства.
Джин вышла из дома и, подойдя к машине, подозвала двоих охранников.
— Надо перенести раненого в машину, — попросила она. — Только осторожно. Он очень плох.
— Несите, несите этого вонючку отсюда вон! — закричала в бешенстве мать. — Он и меня измучил, и отца тоже. Никакого проку от сына нет, никакой помощи, никаких денег. Мы его растили, думали, будет нам опорой в старости, а он вон куда свернул, на какую дорожку. Так ему и надо.
— Замолчите, — Джин резко ее оборвала. — Не хотите помогать, не надо. Отойдите прочь! Ничего странного, что у вашего сына перитонит. Как он вообще еще так долго продержался? Вы даже не удосужились убрать за ним.
— Что я ему, нанялась? Это он должен содержать меня в старости, а не я его.
— Не мешайте, — Джин оттолкнула мать, увидев, что охранники несут Омара в машину.
Милюк шел рядом, держа капельницу. Юноша уже не стонал, а неподвижно лежал на носилках, откинув голову набок.
— Я помогу, присмотрю за ним, за ними обоими, — Мара подбежала к носилкам, поправила сползшую набок простыню. — Стыдно, стыдно, соседка, родной сын, твоя кровиночка, — сказала она Зухре с упреком. — Аллах все видит, он тебя накажет.
— Пусть он больше не возвращается сюда! — крикнула та, когда юношу грузили в машину.
— Видимо, и не вернется. Найдет где жить, — заметила Джин.
— К нам придет. Я пущу, и отец тоже, — сказала Мара, заботливо вытирая испарину со лба Омара. — Всю жизнь Зухра жадная была. Вот и сейчас на лечение тратиться не хочет. Боится, деньги с нее запросят, — сказала она с осуждением о соседке. — По мне, лишь бы живой, здоровый. Лишний рот нам — не помеха. Хотя все равно нищие мы, и ни богаче, ни беднее уже не станем.
— Госпожа аль-Асад сейчас сама приедет в резиденцию, — сказал Милюк, подойдя к фургону. — Она распорядилась, чтобы все было готово к операции. Мой помощник к вашим услугам. К тому же госпожа аль-Асад привезет с собой личную медсестру в помощь.
— Это хорошо. Дело пойдет быстрее, — кивнула Джин.
— Измир вас отвезет, — Милюк показал на одного из охранников, который тут же сел за руль. — Мы подождем фургона. Госпожа аль-Асад сейчас пришлет его из госпиталя.
— Вон Бабак подъехал, — Джин показала на остановившееся перед воротами такси. — Вы можете подождать в его машине. Здесь не очень приятно оставаться, — Джин кивнула на мрачную хозяйку.
— Верно, — согласился Милюк. — Так и сделаем. Заберем еще троих — и назад. Думаю, получится быстро.
— Хорошо, — кивнула Джин. — Мы поехали. Нам ждать некогда.
— Езжайте. Я позабочусь, чтобы вас нигде не останавливали. Охрана в резиденции предупреждена, — сказал Милюк и махнул рукой, отходя. — Двигайся.
Машина развернулась и быстро поехала по улице. Через четверть часа они уже въезжали в резиденцию Бушры аль-Асад. Охрана предупредительно распахнула ворота, и санитарный фургон прокатился по аллее. Сама сестра президента встречала их на террасе около бассейна. Рядом с ней Джин увидела мужчину в белом халате, видимо, того самого офицера, служившего прежде военным врачом, и медицинскую сестру, приехавшую из Дамаска, чтобы ухаживать за генералом Шаукатом. Здесь же стояли Снежана и офтальмолог из отеля Мустафы, бледный, просто белый от волнения. С вытянутым лицом и озабоченным взглядом он издалека показался Джин похожим на пса породы колли, которого выдернули из привычной обстановки и привели в совершенно незнакомое место. Врач постоянно оглядывался и как-то странно дергал головой. Можно сказать, он даже выглядел испуганным.
Фургон остановился перед террасой. Подбежали охранники. Раскрыв двери, осторожно выгружали раненых. Джин выпрыгнула из кабины и помогла сойти матери Ибрагима.
— Осторожно, осторожно, пожалуйста.
— Куда это мы приехали? — щурясь от яркого солнца, шепотом спросила та. Было понятно, подобной красоты она никогда не видела. — Кто это? — Мара всматривалась в лицо Бушры аль-Асад. Та сошла с террасы и направлялась к ним. — Неужели?! — на лице бедной женщины мелькнул страх. — Вы же обещали обойтись без властей, — она упрекнула Джин, сжав ее руку.
— Не волнуйтесь, — Джин ответила твердо, чтобы не оставалось никаких сомнений: — это действительно госпожа Бушра аль-Асад, сестра президента, и мы приехали в ее резиденцию. Госпожа аль-Асад не только сестра президента и известный ученый-биолог, она еще и председатель сирийского Красного Полумесяца, общественной гуманитарной организации. Той самой, от лица которой я и обратилась к вам. Вашему сыну ничего не угрожает, он будет здесь в полной безопасности, поверьте.
«На самом деле вопрос, — подумала Джин, — будет ли это так, когда я уйду в Израиль. Все-таки я постараюсь».
Мать Ибрагима с сомнением покачала головой, глядя на Бушру. Эта женщина с многочисленных семейных портретов правящей в Сирии фамилии, люди в военной форме, снующие около фургона, идеальная чистота и красота вокруг, эти факторы не просто смущали ее, но и вызывали ужас.
— Мать одного из пострадавших, — сказала Джин сестре президента, когда та подошла к ним. — Я разрешила ей поехать с нами, Милюк должен был предупредить.
— Да, он сказал мне, — подтвердила Бушра. — Я распорядилась обо всем. Фургон к Милюку отправлен. Операционная и палаты готовы. Вот окулист, — она показала на врача, — он обо всем проинструктирован. Вот сестра, ей можно доверять. Я сейчас поеду назад, к мужу, — сообщила Бушра, — ведь должен звонить Башар из Дамаска. Я хочу быть рядом. Вы здесь всем распоряжайтесь. Я оставляю вас за старшую, Зоя, и сказала об этом заместителю Милюка, — она показала на Измира, — он будет вам во всем помогать. В случае необходимости немедленно звоните.