-- Не дурачьте себя и нас, никто ее не угонял. Вас же, Стеклов, видели именно в этом месте. Вы ловили попутку. Выходит, сами поджигали? Зачем?
-- Да не поджигал я! На кой мне поджигать чужую машину?! Хозяина ищите, у него и спрашивайте!.. Стеклов стоял на своем, полагая, что "менты" его просто-напросто дурят. Да, он видел кровь, смывал ее. Откуда взялась -- понятия не имеет. У Гвоздева не спрашивал. Может, тот мясо на машине привозил.
-- Не нам, а вам Гвоздев нужен, -- заметил я, встревая в ход допроса. -- Не пытайтесь, Стеклов, умничать, не получится. Тут не игрушки. Вот сличат результаты экспертиз крови в машине и крови погибших -- тогда сами понимать должны, какая лично вам светит перспектива. А Гвоздев может вообще не появиться. Какой ему резон? Так вот, хотите облегчить свою вину и помочь следствию. Пишите как есть. Зачтется. -- Посмотрел на Попова. Тот, одобрительно кивнув головой, продолжил:
-- Нас о Гвоздеве интересует все: когда и при каких обстоятельствах вы встретились, откуда он родом, где может находиться сейчас. Хорошо было бы припомнить, когда в течение года он брал машину. Уж это-то вы наверняка не забыли? Может быть, до отъезда не брал? Зачем она ему? Собрался уезжать, доверенность оформил... Да, кстати, а когда он уезжать собрался?
-- С полгода, может, больше.
-- Куда?
-- Говорил, что в Харьков или Каменогорск.
-- А что еще говорил?
-- Сразу не припомню. Подумать надо.
-- Так когда же он уехал? -- спросил я.
Стеклов думал, хмуря лоб и топорща губы. Несомненно, думал, как бы не сказать лишнего, как бы из-за Гвоздева самому не попасться на крючок. Но ведь и молчать нельзя...
-- Да, месяцев пять прошло, может, меньше.
-- А вас не смущает, что Гвоздев отдал машину как мелочь какую-то?
-- Но я же на него работал!.. -- ища сочувствия, Стеклов бросал взгляды то на меня, то на Попова. Однако что Гвоздев приезжал и брал машину, говорить не стал. Брал. Пришел, как всегда, со своей сумкой, два дня где-то пропадал, потом поставил "Жигули" в гараж и сказал, что теперь его долго не будет. Тогда Стеклов впервые обнаружил в машине кровь, стал ее смывать, но, видно, смыл не до конца. Откуда взялась? Может, свиные туши кому на рынок подвозил? Да вряд ли, мужик денежный: обещал подарить "жигуленка", а себе, сказал, купит "Ниву". Клюнул, хотелось как лучше... А потом -- болтовня вокруг этих убийств. Один очевидец доболтался по радио, что видел у колхозного сада, где нашли два обезглавленных трупа, светлые "Жигули".
А что, если?.. Нет, даже представить страшно!.. Ну а все-таки?.. От недоброго предчувствия заломило в голове. Думалось о сумке -- чего это он каждый раз с ней за машиной приходит? Что в ней? Одежда или что другое? Молил Бога, чтобы побыстрей назад вернулся. -- Тогда уж спросит, откуда в машине кровь. А может, лучше и не спрашивать? Зачем себя выдавать? Вернет из рук в руки доверенность и дело с концом. Жалко, однако. Машина, все-таки, продать можно. На что соломку или таблетки покупать? А без них хана... Гвоздев не появлялся, а кругом все мусолят и мусолят про убийства, даже награду пообещали.
Выехать в малолюдное местечко за городом решился не сразу. Но выехал, со слезами на глазах спустил "жигуленка" в овраг, поджег. В милицию об угоне заявил на другой день...
Но надо ж было на автобус тот нарваться! Запомнили! А может, менты брешут? Неужели и правда не сгорела? Надо было еще канистру с бензином взять; пожадничал -- плеснул что оставалось на донышке, а теперь вот ломай голову... Мысли то ворочались тяжело, недобро, то мельтешили, не давая зацепиться за какую-нибудь спасительную ниточку. Хотелось бы верить, что мусора только стращают. Однако, головы у них варят, просто так, на хапок, не проведешь. А чего, собственно, бояться. Он же никого не убивал, это факт. Напишет, если прижмут, что к мокрухе1 никакого отношения не имеет. Да, вместе работали, ну и что? Припомнит какие-нибудь вшивые детальки, чтоб отвязались, но он не шалава2.
Сидя напротив, я чувствовал, как Стеклов судорожно ищет выхода из положения, в которое попал из-за Гвоздева. Ясно, что хитрит, недоговаривает, пытается разжалобить, взвешивает все "за" и "против", чтобы не попасть впросак. Вдруг хозяина сцапают, а тот его самого с потрохами заложит: знать, мол, ничего не знаю!..
Между тем Попов стал закругляться. Напомнил Стеклову, что от него требуется, потом того увел конвоир, а мы вышли на улицу. Постояли, жадно дыша свежим воздухом. Подытожили вновь открывшиеся обстоятельства. Пока Стеклов в смятении, нельзя дать ему опомниться, а нужно выудить как можно больше, проверить круг общения и его, и Гвоздева. На последнего срочно подготовить фоторобот и разослать по областям, городам и весям.
-- Что скажешь, сыщик? -- спросил довольный результатом допроса Попов. -- Кажись, появилась зацепка, а не зацепочка! -- у него даже щеки порозовели и глаза заблестели. "Как все-таки мало надо нашему брату-оперативнику, -- подумал я. -- Но почему Попов не сказал мне обо всем утром, перед выездом, ведь ему уже были известны результаты экспертиз". Решив не предвосхищать события, пожал плечами:
-- Закрепляться по-умному надо. Как говорит в таких случаях мой шеф Грузнов, куй железо, пока оно не остыло.
-- Правильно говорит твой шеф. Вместе будем ковать, -- кивнул Попов. -- Вечером встречаюсь с Трубиным, дам ему информацию, пусть подключается. Ну, а теперь -- обедать.
VII
Работать с Поповым было легко. Мои просьбы он выполнял с ходу, и я попросил его организовать мне встречу с "вором в законе", и желательно поавторитетнее.
Общеизвестно, что "вор в законе" -- бесприкословный авторитет в преступной среде. Занять такое положение удается далеко не каждому: надо не только завоевать признание, но и потом строго блюсти воровские законы и традиции. Не раз я встречался с "авторитетами" разных группировок, интересовался их жизнью, доходами, взаимоотношениями между собой. Живут они, в общем-то, по-разному, в зависимости от своего ранга. Оказал кому-то услугу -- получи "Жигули", а то и иномарку, -- смотря какой была "услуга". Пробиться в этот узкий круг непросто, для этого нужно иметь поддержку двух-трех авторитетов со стажем. После за оказанное поручительство придется отрабатывать своей поддержкой и преданностью. Таков порядок.
Перед встречей, о которой пойдет речь, Попов в шутку сказал, что данный "субъект" по шкале воровской власти котируется где-то на уровне вице-мера областного центра, что он любит пофилософствовать, хотя и выходец из простой рабочей среды. Остальное, мол, сам поймешь, только наберись терпения и выслушай. "Субъект" наш до того был в отлучке и с неделю как вернулся. Времени вполне достаточно, чтобы вникнуть в обстановку. Меня личность-то его, если честно, интересовала меньше всего. Волновал один-разъединый вопрос, ради которого и приехали в Сибирск: сможет ли он помочь? Знаю, что Попов уже со многими авторитетами встречался, однако надежды не оправдались. Возможно, не хотели открыться до конца, а может, и сказать было нечего.
В общем, доехал. Машину оставил подальше от места рандеву, чтобы глаза не мозолила. Авторитеты не любят светиться с подобными встречами.
Подхожу к скамейке, а на ней сидит не старый еще человек в фуфайке и кирзовых сапогах, довольно плотный, в руках метла. На правой ладони неразборчивая наколка. Перехватив мой взгляд, спрятал ладонь в снятой с головы спортивной адидасовской шапочке. Стрижка короткая. На лбу чуть выше бровей желтоватый рубец.
-- Это я чтоб не отвлекаться, -- сказал, кивнув на спрятанную ладонь. -- Ошибка молодости, сейчас не одобряю. Алексей, -- представился он, не вставая. -- Алексей Алексеевич. Дворником значусь. В прошлом -- токарь завода, а сейчас работаю с метелкой. Хотя о чем я, вас Попов с моей анкетой наверняка ознакомил, не так ли? -- смотрит въедливо, изучающе.