Впрочем, как бы там ни было, все полагали, что никто не вынашивает планов мести Илейн, поэтому обещание не спускать с нее глаз мужчины выполняли не очень добросовестно. Когда они наконец прибыли в Бленем, Тим тут же удалился в номер — ему не хотелось выказывать свою слабость и он с трудом переносил сочувствующие взгляды своих спутников. Илейн послала к нему Роли.
— Присмотри, чтобы он немного отдохнул. Сегодня вечером нам придется пойти на прием к миссис Редклифф, и это опять будет тяжело.
В принципе, подгонять Роли не было нужды. Он позаботился бы о своем пациенте даже под предлогом того, что нужно отнести наверх багаж.
Уильям попрощался, выдумав какой-то весьма смешной предлог, на который Кура наверняка обратила бы внимание, если бы могла думать о чем-нибудь еще, кроме концерта, назначенного на следующий вечер. Уильям же знал, что он должен сделать для Хизер Редклифф, урожденной Уитерспун. В принципе, она была довольно сильно занята приготовлениями к вечернему приему, но ее «Уильям, сейчас на это совершенно нет времени!» прозвучало так располагающе, что он лишь скорчил расстроенную физиономию, но даже не подумал тут же покинуть ее элегантный дом.
И действительно, у хозяйки нашлась возможность оставить служанок без присмотра. Кухарка не скрывала радости по поводу того, что какое-то время никто не будет заглядывать в ее кастрюли, а гувернантка отвела детей по случаю приема к друзьям.
— Не могу дождаться, когда снова увижу Куру! — наконец объявила Хизер, поправляя прическу и провожая Уильяма.
— А я радуюсь предстоящей возможности наконец-то лично познакомиться с замечательным мистером Редклиффом! — с улыбкой ответил Уильям. — Значит, мы придем в восемь.
Кура и Илейн весь день занимались подготовкой к предстоящему выступлению: они осмотрели концертный зал отеля и провели очередную репетицию программы. Поначалу Илейн растерялась, увидев просторный и элегантный зал. Признаться, отель ей понравился. Он был гораздо более роскошным, чем «Уайт Харт» в Крайстчерче, а с пансионом бабушки и вовсе нельзя было сравнить.
— Акустика просто восхитительная! — заявила Кура, которая уже когда-то гастролировала здесь с ансамблем Барристера. — И на этот раз сцена будет только наша, совсем-совсем наша. Никаких других певцов и танцоров, люди будут слушать только нас! Разве это не восхитительное ощущение? Как шампанское… — Она закружилась по сцене.
Илейн же все это скорее пугало. Сердце стучало как сумасшедшее, однако до охватывавшей Калева паники было далеко. Волнение, испытываемое девушкой, должно было скорее подхлестнуть ее, а окружавшая роскошь — оттенить игру. Кура об этом не думала. В ансамбле она видела танцоров, дрожавших каждый вечер перед выступлением, чтобы потом стать только лучше. Лейни тоже была таким человеком — и наверняка сделает свое дело хорошо.
Даже сейчас, во время генеральной репетиции, Илейн играла лучше, чем в Греймуте; но, возможно, все дело было в безупречно настроенном и очень дорогом рояле, который предоставил в их распоряжение отель. Илейн смотрела на инструмент с огромным благоговением, а когда села за него играть, чувствовалось, что игра доставляет ей удовольствие.
Обе девушки находились в приподнятом расположении духа, когда наконец разошлись по комнатам, чтобы переодеться для приема. Миссис О’Брайен действительно совершила чудо и всего за неделю сшила Илейн новое платье. На этот раз — из темного шелка; лазурно-голубой было не так-то легко найти за столь короткий срок. Но оно тоже выглядело просто великолепно. Иссиня-черный цвет прекрасно гармонировал с золотистым оттенком волос Илейн, выгодно подчеркивал нежность светлой кожи. В своем новом наряде она казалась более серьезной и строгой, а не такой ребячливой, как обычно.
У Куры нового платья не было. Их с Уильямом сбережения были потрачены на путешествие и объявления о концерте, и Уильяму пришлось развести руками, когда жена попросила новое платье.
— Сладкая моя, я весьма несовершенен в обращении с этой чудо-машинкой. И если ты спросишь меня, то я скажу тебе, что лишь сотая доля женщин когда-либо сумеет подняться до высот искусства миссис О’Брайен. Честно говоря, я вообще не считал это возможным до того, как эта госпожа впервые села за «Зингер». Природный талант. Я уже думал о том, чтобы уговорить ее принять участие в обучении представителей… Но если в Бленеме нас ожидает успех, то с «Зингером» будет покончено. Тогда вскоре ты сможешь покупать себе наряды в Лондоне.
Поэтому Кура собиралась выступать в своем старом платье цвета красного вина, но даже в этом случае все окружающие ее женщины окажутся в тени. Уже в доме Редклиффов ее провожали завистливыми взглядами, наблюдая за тем, как им представляют почетных гостей вечера. Хизер Редклифф бурно приветствовала ее, и Кура даже позволила бывшей гувернантке обнять себя.
— Ты выглядишь сногсшибательно, Кура, впрочем, как и всегда! — восхищалась Хизер. — Стала взрослее, и тебе невообразимо идет это платье! Не могу дождаться твоего выступления!
Кура могла лишь вернуть комплимент. Хизер выглядела более ухоженной, стала мягче, а сегодня просто светилась изнутри. И в этом отчасти был «виноват» Уильям Мартин.
Мистер Редклифф оказался тяжеловесным, несколько полноватым мужчиной средних лет, краснолицым — скорее, из-за ветра и непогоды, чем от чрезмерного употребления виски. Волосы его уже редели, глаза смотрели внимательно, а рукопожатие было довольно крепким. Уильям почувствовал, что он оценивает его. Тиму он сразу показался симпатичным. Последнее объяснялось тем, что у них было много общего. И оба вскоре заговорили о прокладывании рельсов и различных сложностях, возникающих при переходе через Альпы.
— Позже мы выпьем вместе в кабинете, — почти заговорщическим тоном произнес Редклифф, когда заметил, что Тиму тяжело стоять. — У меня есть просто фантастическое виски. Но сначала нужно разделаться с приветствиями. Моя жена пригласила практически всех жителей Бленема, с которыми мы знакомы, но я терпеть не могу все эти пустые разговоры ни о чем. Поэтому найдите себе пока местечко и съешьте что-нибудь. Судя по тому, во что нам обошелся этот эскадрон поваров, который целый день действовал на нервы, буфет должен быть потрясающим.
Хизер весь вечер провела за тем, что представляла Куру и Илейн своим знакомым. У Илейн практически не оставалось времени на то, чтобы что-нибудь съесть. Кура источала шарм, завоевывая всякого, с кем ее знакомили. При этом большинство гостей таяли уже только благодаря ее внешности, но иные, настоящие, любители музыки восхищались и богато украшенной флейтой-пекорино, которую она принесла с собой по совету Уильяма. Для многих гостей возможность посмотреть на маорийский инструмент вблизи и даже прикоснуться к нему стало настоящим событием.
— С ее помощью действительно можно призывать духов? — с интересом спросила одна женщина. — Я читала о чем-то подобном. Будто бы флейта поет тремя разными голосами, но, говорят, лишь немногим дано пробудить духов.
Кура только собиралась пояснить, что голос духов из пекорино — это скорее результат особой дыхательной техники, чем собственно умение вызывать духов. Однако Уильям перебил ее и снова выпустил на волю свой талант вайкореро.
— Лишь избранные — их называют тохунга — способны извлечь из флейты совершенно необыкновенную музыку. Услышав эти звуки, вы перестанете быть суеверными. Может быть, это действительно всего лишь дыхательная техника, но голоса, извлеченные из этого необыкновенного инструмента, способны глубоко затронуть человеческую душу. Они задают вопросы, дают ответы. Иногда они исполняют самые сокровенные желания… — И он подмигнул Куре.
— Сделайте же это! — произнес уже слегка пьяный молодой человек, спутник той женщины. — Вызовите парочку духов!
Куре было неприятно или, по крайней мере, она сделала вид, что недовольна.
— Так нельзя, — пробормотала она. — Я не колдунья, и, кроме того… духи — это ведь вам не цирковые пони, которых можно просто заставить выступать.