Тогда он почувствовал, что это конец, что с опустошенным, подавленным мозгом он теперь всего лишь загнанное животное, обреченное действовать лишь рефлекторно, возможно, даже менее осмысленно, чем пули, которые посылают загонщики.
Сделав круг, он устремился обратно к дороге — своему отправному пункту. Из-за куста метрах в двадцати сзади на него прыгнул человек, который только что следовал за ним по пятам, и схватил его, однако град пуль заставил его прижаться к земле. Когда он снова поднялся, беглец, который даже не пригнулся, уже перепрыгнул через него и снова бежал сломя голову по дороге. Оставив за спиной угрожавшую ему опасность, выстрелы, он кинулся к… объекту.
Вдруг два треугольных луча ослепительного света накрыли долину: то были находившиеся на обоих пиках «Старого Фрица» два огромных ночных боевых прожектора, весьма кстати зажженные по чьей-то инициативе.
Ослепленный Ардан часто заморгал глазами. Он так и остался на своем наблюдательном посту, пригвожденный к месту отчаянием и ощущением собственного бессилия. Когда у его ног осветилась долина, ему пришлось снова оглядеться вокруг, как будто он только что явился сюда. Сначала он увидел лишь большую нежно-зеленую скатерть тонкого, нереального, как в сновидениях, цвета, напоминающего цвет искусственно освещенных газонов. Белая ослепительная лента дороги делила этот феерический ковер надвое. Виден был рельеф леса. Но зато по резкому контрасту даже подходы к объекту были теперь погружены в непроницаемую, глубокую темноту. За пределами пучков света капитан ничего не видел. Даже лежащие внизу в 400-500 метрах передние пологие скаты объекта были скрыты от его взора.
В освещенной зоне что-то дрогнуло и переместилось.
Это отчаянно бежавший по дороге человек приближался к неосвещенному месту. Другой, почти догнав его, отстал.
«Только бы никто не начал стрелять»,— вслух подумал Ардан. И тут же раздалась резкая, лихорадочная, бешеная очередь ручного пулемета, за ней последовали другие. В продолжение нескольких секунд недра холма выплевывали на равнину свой огонь. Наконец яркая ракета со свистом поднялась высоко в небо, и медленно и плавно вниз пошел мертвенно-бледный сигнал «прекратить огонь». Все умолкло. Ардан с облегчением вздохнул.
Человек, который был впереди, продолжал бежать, не останавливаясь. Вот он исчез в темноте, окутавшей передний скат форта. Его неутомимый преследователь, когда кончилась стрельба, поднялся с земли, но теперь он уже безнадежно отстал. Больше нигде ничто не двигалось.
Ардан вынул пистолет и стал ждать. Теперь только слух мог сослужить ему службу; он даже закрыл глаза, чтобы лучше слышать.
Беглец приближался к нему. Когда их отделяло уже менее пятидесяти метров, он споткнулся, упал и тут же, выругавшись, поднялся. Капитан пополз в его сторону. Но противник стал двигаться то в одном, то в другом направлении, казалось, он что-то лихорадочно искал и топтался при этом так шумно, будто кабан продирается сквозь кустарник. Ардан изо всех сил старался его не потерять. Внезапно в этих беспорядочных хождениях туда и обратно он увидел его совсем близко, на расстоянии каких-нибудь пятнадцати метров. Он поднял револьвер… Однако его охватили сомнения. Он уже готов был окликнуть его по имени, чтобы наверняка узнать, кто находится перед ним, когда тот вдруг исчез, будто провалился сквозь землю. Капитан кинулся вперед и остановился на краю вентиляционной трубы, которую беглец наконец-то нашел. На глубине нескольких метров внизу он услышал его прерывистое дыхание, уловил ухом, как скользят по металлическим скобам его подошвы. Его первым побуждением было тоже начать спускаться, но он передумал. Если это не шпион, то с какой стати? Если же это он, то он будет стрелять не задумываясь, поскольку для него здесь все враги, а промахнуться в этой узкой горловине, которую человеческое тело заполняет полностью, невозможно.
Ардан отправился на поиски своей трубы. Нашел он ее достаточно быстро. Когда он спускался туда, то услышал, как подбежал первый из группы преследователей беглеца.
Он тяжело приземлился, не нанеся себе, однако, увечья, в самую середину своей груды из ящиков и бросился в ротонду. Аджюдан-шеф Марнье уже построил там его роту с оружием в положении «к ноге». С видом человека, уже отчаявшегося что-либо понять, он коротко доложил:
— Лейтенант Кунц принял командование на себя. Он отдал распоряжение ждать здесь. Он запретил занимать боевые посты; это он остановил огонь дежурных команд из казематов.
— Это хорошо. Где сейчас лейтенант?
— На наблюдательном пункте.
Пусть все возвращаются в дортуары, кроме вас и десяти добровольцев, нужных для одного, довольно трудного, дела.
Добровольцев оказалось гораздо больше, но Ардан произвел строгий отбор. Обступившей его команде он сказал:
— Мы должны задержать человека, который убил вашего командира. Он где-то здесь, в форте. Вооружен и очень опасен. Тем не менее вы будете стрелять только по моей команде. А я буду стрелять первым,— добавил он зло…— Я уже сыт всем этим по горло.
Он обошел ротонду в нерешительности, не зная, через которую из дальних вентиляционных труб мог спуститься этот человек.
И тут в коридоре Капеля послышались торопливые шаги. Оттуда вышли унтер-офицер и три солдата. Ардан кинулся им навстречу.
— Старший сержант Арле, командир каземата Б12, господин капитан.
Человек, переводя дыхание, сделал паузу.
— Черт во… Что дальше? — закричал капитан.
— Только что в мою орудийную башню ворвались лейтенант Капель и лейтенант Легэн. Лейтенант Капель крикнул мне: «Всем выйти…»
— Быстро!
— Да, «Всем выйти быстро!» Мы вышли, и… я ничего не понял, я выполнил приказ.
— Ведите меня,— сказал Ардан.
На одном повороте галереи они вышли на маленькую площадку.
— Дверь слева, в конце малого коридора,— сказал унтер-офицер.
Ардан подбежал к толстой стальной двери. Подергал огромный запор. Тщетно. Невольно выругался, хотя ругательства, как всегда, не могли помочь делу. Рукоятью револьвера стал громко стучать в дверь. Дверца окошечка скользнула, образовав узкую щель.
— Сдавайтесь! — крикнул Ардан.
— Убирайтесь! — ответил сдавленный голос.
— Это глупо, у вас нет выхода.
— Stimmt[37]. Но, господин капитан и дорогой коллега, именно по этой причине, как вы понимаете, я намерен сам решать, когда пробьет мой час.
— Отойти назад! — крикнул Ардан своим людям.
Он наугад, с расстояния нескольких сантиметров, разрядил свой револьвер в щель, одновременно зажав коленом ствол пулемета внутренней обороны, торчащий из двери.
Тем не менее пулемет ответил. Но ствол его был заблокирован, и очередь брызнула в пустой угол площадки.
Люди Ардана укрылись за первым поворотом коридора. Окошко затворилось.
Человек за дверью остался невредим. Ардан оказался прикованным к своему месту. Стоило ему сделать малейшее движение и ослабить нажим на ствол пулемета, противник получал возможность простреливать все пространство. Ардан чувствовал, как пулемет, дергаясь от резких рывков с той стороны, больно давит на его колено.
Он измерил глазом расстояние, отделявшее его от неуязвимого для пуль пространства галереи, от безопасности. Никак невозможно. Тот, другой, десять раз успеет подстрелить его.
Смирившись, Ардан стал ждать, устремив взгляд на окошко, держа револьвер наготове. Время от времени он нажимал на ствол, тот сопротивлялся: человек не выпускал оружия из рук.
В коридоре послышался ободряющий голос майора Малатра:
— Держитесь! Как вы думаете, он может меня услышать?
— Нет, конечно, пока окошко остается закрыто.
— Хорошо. Отвлеките его. Прикуйте его внимание к дверному пулемету. А я пока закрою внешние пулеметы бронемашинами и выкурю его газом, через бойницы.
— Но как же второй, господин майор?
37
Верно (нем.).