![Полное собрание сочинений. Том 10. Река и жизнь _18.jpg](https://litlife.club/books/253360/read/images/_18.jpg)
![Полное собрание сочинений. Том 10. Река и жизнь _19.jpg](https://litlife.club/books/253360/read/images/_19.jpg)
![Полное собрание сочинений. Том 10. Река и жизнь _20.jpg](https://litlife.club/books/253360/read/images/_20.jpg)
Интерес к животным у массы людей очень велик. Это заметно уже по рекламе — рядом с товаром изображают какого-нибудь представитель фауны. Футбольные клубы носят названия распространенных животных. В Вайоминге — «Барсуки», в штате Дакота — «Койоты» в Мичигане — «Росомахи», во Флориде — «Дельфины», в Миннесоте — «Гоферы» (Крысы)… Американец едет за несколько сотен километров, чтобы увидеть, как где-нибудь на лужайке пасется олень, как в октябре в облетевшем лесу при лунном свете носятся белки. Он хочет, чтобы его сынишка услышал, как в потемках пыхтит, слезая с дерева, дикобраз, как воют сбереженные в заповеднике волки.
Увы, эти картины былого рая земли Америки удается видеть все реже. Природа беднеет, несмотря на усилия ее сохранить. Проблема еще и в том, что житейски люди порывают нити, соединявшие их с природой. Подавляющее число американцев живут в городах. Наезды в национальные парки и отдых в «зеленых зонах» не восполняют потери.
Человек хочет видеть животных возле себя постоянно. В большой мере, как пишут сами американцы, способствуют этому разобщенность людей, жестокость и бессердечность, царящие в обществе, одиночество.
В ком же находят друга?
В собаках и кошках в первую очередь. Процветают зоологические магазины. Возникла целая индустрия обслуживания животных.
В Вашингтоне мы посетили один из трехсот разбросанных по стране специализированных магазинов, встречающих тебя изречением: «Настоящую любовь за деньги можно купить только здесь!..» Это был поразительный магазин. Мы с любопытством рассматривали полки, где стояли собачьи консервы, мешочки с зерном для птиц, пакеты с комбикормами, баночки с сушеными насекомыми и молочными порошками.
(На еду для животных Америка тратит два миллиарда долларов!) У полки с пластиковыми костями, пластиковыми бананами и морковками («имеют естественный запах!»), с пластиковыми сосками для собак, с нарядными подушечками и элегантными кроватками для кошек мы задержались и чем-то привлекли внимание молодого щеголеватого продавца.
— У джентльмена есть какие-нибудь пожелания?..
Мы извинились. Но удержать улыбку при виде собачьих ботинок, беретов, пальтишек, трусишек, мохнатых купальников (надписи — «чистый хлопок», «чистая шерсть», «сшито по последней моде») было нельзя. Нельзя и перечислить всего, что, спекулируя на любви к животным, производят на свет дельцы. На полках лежали собачьи плащи с капюшонами, собачьи очки от солнца, лак для ногтей, специальные паста и щетки для собачьих зубов. Отдельно с пометкой «новинка» лежали часы на лапу овчарки…
Извращения любви к животным поразительны. Наследство в 100 тысяч долларов «любимой собаке», специальные такси для собак, специальные парикмахерские, собачьи рестораны, похоронная служба и кладбища для собак — вовсе не анекдоты. Животное часто бывает игрушкой моды, престижа и благоглупостей. Собака, кошка, хомячок, канарейка для богатого человека это слишком уж просто. Заводить, так уж крокодила, удава, грифа, кенгуру, обезьяну, волка, варана. И заводят.
Можно почувствовать меру любви к животным, глядя на ребятишек, несущих из магазина в Нью-Йорке морских свинок и хомячков — зверьков бережно держат в теплых ладонях, их подносят к щеке или прячут за пазуху.
Это любовь, несомненно. Без нее человеку, возможно, трудно прожить. Но выложить полтысячи долларов за привезенную с края света рыбешку, построить в доме бассейн для «любимого крокодила», завести льва для удивления и развлечения гостей, похоронить собаку в гробу из красного дерева, с оркестром и памятником (прейскурантная стоимость похорон — 3000 долларов)… От подобной любви к животному миру веет уродством.
* * *
Перебирая в памяти встречи с животными, почему-то в первую очередь вспоминаешь койота из Южной Дакоты. Недоверчивый, молчаливый и любопытный дикарь подарил нам в дороге десяток очень хороших минут. Храни его бог от любопытства к автомобилям, ведь могут ехать люди с винтовкой… Ну и, конечно, нельзя позабыть «вашингтонский сюрприз». Мы были в гостях в домике на краю города. Хозяин (ученый-зоолог) после ужина пригласил гостей в сад. Не успели мы сесть на скамейку, как в полосу света из окон вышел мохнатый небоязливый зверь. Белые полосы над глазами, белая оторочка ушей, два белых пятна на носу и полосатый хвост…
— Ракун?..
— Ракун, — улыбнулся хозяин и на ладони протянул зверю яйцо. Подарок был принят.
Держа яйцо в лапах, ракун аккуратно выпил его и, бросив скорлупки, выжидательно поднял морду. Морковка и кусок дыни были съедены также проворно. А ломтик сырого мяса енот унес в темноту. Хозяин поднял кверху палец, и мы услышали плеск воды. Свет фонаря енота не испугал. Он шумно и с видимым удовольствием продолжал полоскать говядину в деревянном корытце. Прирученный зверь? Ничуть не бывало. Дикий енот! В отличие от нашей енотовидной собаки ракун — енот настоящий, «енот-полоскун» иногда называют его за повадку полоскать добычу в воде. Он обитатель лесов, но, подобно нашим ежам, приспособился жить вблизи от людей. Его встретишь на окраинах Вашингтона, живет даже в парках, в садах у домов. Визит за едой — дело обычное для енота. В середине лета самка приходит уже не одна, а приводит выводок малышей — трех-четырех белобровых, белоносых, с хвостами в полоску прожорливых ракунят.
Увидеть зверя… В большом путешествии это не менее интересно, чем встреча и разговор с человеком.
Фото В. Пескова и из архива автора.
17 марта 1974 г.
Услышать птицу…
(Окно в природу)
Из животных в Америке, как, впрочем, и всюду, чаще всего встречаешь птиц. А из птиц, пожалуй, чаще всего — дроздов. В начале пути в Аппалачах мы проснулись от мелодичного пения. В горах только-только растаял снег. Деревья были еще без листьев, певца нетрудно было хорошо рассмотреть. Робин (так зовут американцы дрозда) был несомненный родственник европейских дроздов — те же формы, тот же характерный полет. Чуть иной была лишь окраска. У Великих озер дроздов мы застали уже на гнездах. В городке Клинтоне робин прилежно сидел в гнезде, свитом на перекладине лестницы, прислоненной у двери мотеля. Вечером я снимал втянувшего голову в перья дрозда с расстояния в пять шагов. А ночью, протянув в темноту руку, коснулся дрозда ладонью.
Только после этого птица взлетела…
Через месяц, вернувшись к восточному побережью, в ста километрах от Вашингтона, в купленной нашим посольством усадьбе мы наблюдали черных дроздов. Выводки только-только покинули гнезда и совсем людей не боялись. Дрозды сновали по стежкам, копошились в траве, молодые ветки деревьев буквально гнулись от птиц. Я не нашел в них какого-нибудь различия с нашим черным дроздом, разве что более суетливы, горласты и многочисленны.
Скопления их напоминали стаи скворцов. Запомнилось пение двух птиц, которых мы не увидели. На равнинах (в Миннесоте и Южной Дакоте) звенел колокольчик, напоминавший нашего жаворонка, но более резкий и звучный.
Певца, однако, сколько мы ни старались, увидеть не удалось… Вблизи Вашингтона и почти всюду, где дорога шла лиственным лесом, мы слышали однообразные звуки какой-то очень распространенной птицы. Мальчишка в Пенсильвании сказал нам, что это «птица-проповедник». Орнитологи подтвердили: это народное название дано красноглазому виреону за монотонное повторение одних и тех же звуков.
Всего в Америке 800 видов птиц. От крошечной колибри до огромных, исключительно редких теперь кондоров. Кондоров и колибри мы не увидели. Но видели сов, скопу, ястребов, журавлей, цапель, уток, гусей, лебедей, куликов, куропаток. Это был привычный, вполне знакомый по Европе и Азии мир летунов. Разве что «платье» у них было скроено чуть иначе, чуть отличались окраска, повадки. Но цапли так же, как на болотах Европы, охотились за лягушками, дятел вел операции на деревьях. (Тут есть еще дятел под названием сокоед.) Ласточки и в Америке полагают, что провода вдоль дороги натянуты исключительно для сидения ласточек. Воробьи в Америке так же нахальны, как и у нас, и так же вездесущи скворцы.