– Вот-вот, нормального! – возразил Жужа – Ты дед не обижайся, но оно ж у тебя поди все фонит, как в реакторе. Так что, уж лучше мы свое.
– Ты про радиацию? – не понял Прохор – Да вы что, сынки? Какая радиация? Все чистое. Я сам уже не один десяток лет тут и живой! А?! Это же домашнее! Да еще и с самогоном! У меня все свое! Ну?!
– Нет. – Отрезал Барон – Извини дед. Не могу я так. Кто хочет – пусть ест твое, я никого отговаривать не буду. Извини. Пижон неси рацион.
– Ну, как хотите. – Немного обиженно сказал Прохор и отправился к печи разводить огонь.
Пижон принес сразу все и принялся подавать каждому столько, сколько попросят. Очередь дошла до Фомы и он отмахнулся от безвкусного содержимого тюбиков.
– Ты чё, не голодный? – удивился Жужа – Когда пожрать успел? Еда же у нас была?
– Жрать – свинячье дело. – Возразил Фома – А поем я с хозяином, домашнего.
– Во, правильно! – оживился Прохор, поддерживая то ли намерения, то ли возражения о слове «жрать» – Как раз согрелось.
Пока все, кроме Жужи, быстро расправлялись с концентратами, он достал пару мисок, навалил с горой густого овощного рагу, достал и нарезал хлеба домашней выпечки и сел напротив Фомы, подвинув его порцию.
– Ну, уверен, не передумал? – насмешливо спросил он.
– Нет. – Фома схватил в одну руку ложку, в другую ломоть хлеба, и принялся наворачивать – Можно подумать, за пределами Рыжего леса отравы нет. А я уже неделю нормальной еды даже в глаза не видел.
– А может того? – Прохор погладил горло, недвусмысленно намекая.
– Только по чуть-чуть. А то я когда пьяный – злой. Еще грохну кого-нибудь из этих… друзей. И так есть желание, а потом – сам понимаешь…
– Так мы и так чуть-чуть. – Прохор обрадованно вскочил из-за стола и умчался в чулан, быстро вернулся с парой граненых стаканов в одной руке и с литровой бутылкой с мутной жижей в другой. Поставил все на стол, быстро разлил сразу по полстакана.
Вся группа, уже уничтожив нехитрую снедь, с изумлением наблюдала за всем. Жужа так и не поел и не знал что делать. А когда хозяин принес самогон, даже немного заколебался.
– Ну, за встречу! – Прохор произнес тост, высоко подняв стакан.
– Давай. – Фома поднял свой стакан – Только еще и за спасение. А то я знаю, что такое горилка. Так что…
Выпили. Фома чуть не поперхнулся от крепости, но выпил. Пищевод и желудок ожгло огнем. Тяжелый горячий комок в желудке быстро разлился приятным теплом по телу. Сразу испарилась усталость из тела, уступив место расслабленности, в голове прояснилось. Прохор тут же налил по второй.
– Ну, как, сынок? – он горделиво уставился на молодого сталкера, годящегося ему во внуки.
– Крепкий. – Похвалил Фома.
– Дед, давай мне тоже. – Сдался Жужа и подсел ближе – И поесть, если можно?
– Отчего ж нельзя, можно. – Прохор повеселел и удалился за порцией для здоровяка.
– Ты же радиации боишься? Или тебе, как мужику, уже не страшно? – подколол Фома.
– Отвали.
Вернулся Прохор. Еще раз выпили и Фома понял, что третья будет последней. Все остальные улеглись спать прямо на пол вокруг стола, и мирно посапывали.
После третьей Фома оповестил, что не пьет и Жужа с Прохором стали заводить разговоры о разном. Дед хвастал, что раньше был военным, Жужа, как выяснилось, тоже раньше служил. Потом дед сказал, что болел раком до первой аварии, а когда переселился в зону отчуждения, болезнь стала отступать и сошла на нет. Жужа поначалу не поверил, мол, не бывает так.
– Бывает. – Заявил Фома – Это положительное влияние радиации на организм. В малых процентах бывает и такое. Ученые, которые в зоне отчуждения бывали, раньше исследования проводили – каков процент облученных людей подвергается серьезным отклонениям и мутациям. Выяснилось, что малая часть подвергается более остальных и погибает практически сразу. Подавляющее большинство при умеренном облучении ведет себя общеизвестно. А вот самая маленькая часть – единицы – наоборот, только улучшают свои показатели здоровья. То есть, радиация положительно влияет на организм, отчего человеку становится намного лучше. Человек выглядит лучше и чувствует себя тоже лучше.
– Точно? – недоверчиво спросил Прохор.
– Точно. Я даже уверен, что ты старше, чем выглядишь. Вот сколько тебе лет?
– Какая тебе разница?
– Да ладно, не жмись! Назови первую цифру. – Фома отставил пустую миску.
– Ну восемь!
– Так. А вторую?
– Тебе и первой хватит. – Отмахнулся Прохор – Чего там дальше?
– Погоди. Какая вторая цифра?
– Ну четыре! – нетерпеливо сказал хозяин.
– А третья?
– Чаво?! Вот же… едрена кочерыжка, а! Что значит «третья»?!
– Да ладно, Прохор, это он так издевается. – Успокоил Жужа – Не обращай внимания. Фома и чё дальше-то? – голос его был слегка захмелевшим.
– Да ничего. Прохор максимум на семьдесят выглядит. И передвигается так, что наш детский сад едва поспевает. Сечешь? – Фома встал из-за стола – Дед, а ты воду где берешь?
– Дык, дождевую и беру. Ты не пей воду, захмелеешь втрое. Чайку дождись. Горячего. Настоящего, заварного.
– Ага, радиоактивного! Кислотного дождевого!
– Обижаешь! Я ж воду-то «Вывертом» чищу! Похлеще любых таблеток ваших будет. Одного артефакта на месяц хватает. Кладу в бочку на дно и все. Видал во дворе бочки? Во, там и беру воду. О, кстати, надо бы поискать «Выверты», а то у меня как раз поизносились.
– Ну, тогда я спать. А то, судя по твоей бутылке, чай не скоро будет. – Фома лег на лавку у печки и прикрыл глаза.
Он еще некоторое время слушал возбужденные подвыпившие разговоры обо всем, что на ум шло. Потом Жужа рассказал про возможности его – Фомы – противостоять контролерам и предложил изумленному до глубины души Прохору назвать причину такого «отклонения» от нормы или источник сей неимоверной силы. У них завязался спор, прерывающийся тостами. Жужа попеременно настаивал на том, что у «подопытного» имеется артефакт от пси-воздействий, что он мутант и сам сродни контролерам, что он результат генетических экспериментов, что бывший монолитовец и приводил еще много всяких разных доводов, разумных и откровенно бредовых. С некоторыми Прохор частично соглашался, с некоторыми вовсе нет. Но сам настаивал на том, что все дело и вся сила в непостоянстве характера и поведения самого обсуждаемого. Зона, якобы не может зацепиться за изменчивое сознание и нес чушь наравне с Жужей дальше в том же духе. Дальше Фома не слушал – уснул.
Во сне он отбивался от огромной своры детей. Они загоняли его в угол и набрасывались скопом, чтобы загрызть насмерть. Все повторялось много раз, и в конце детвора сменилась человекообразными обезьянами, которые делали то же самое и столько же раз.
Фома проснулся. На сердце непонятная тревога. Слабая, но постоянная. При этом мысли чисты и безмятежны.
В доме темно, но уже явно не ночь. Просто в лесу всегда темнее. Все спят – Прохор на печи, Жужа за столом обнимает пустую бутылку, что-то неразборчиво бормоча, а остальные в тех же позах и там же, где и вчера. Спать не хотелось. Он встал и вышел на улицу – подышать свежим воздухом.
На улице чуть светлее, вероятно, утро само только просыпалось. Жаль, что электроника не работает, не узнать, который час. Но как тогда свет в доме горит? Надо спросить хозяина.
Фома с любопытством отметил наличие грядок в ограде – дед кормится со своего огорода.
Он вспомнил дом, и так сильно захотелось уйти. Вот прямо сейчас, когда все спят и никто ничего не узнает. Выйти из леса не проблема – идти строго в одну сторону. А что до тропы, так Прохор еще вчера Жуже объяснял, что это из-за тумана выйти не могли, а сегодня, когда его не будет, можно запросто выйти и самим. Может, и правда уйти?
Глава 16.
– Ты куды собрался?
Голос Прохора застал Фому, когда он держал в руках рюкзак и оружие, и собирался толкнуть входную дверь, чтобы покинуть дом. Он обернулся.