Анаупхелун был сыном одного из братьев Нандабайина. Как говорилось выше, первый из них, правитель Таунгу, разгромил и убил Нандабайина. Второй, правитель Прома, напав на Таунгу, потерял царство и жизнь. Третий же, правитель Авы, остался в стороне от основных военных конфликтов конца XVI в. и потому мог с полным основанием заявлять, что является продолжателем дела Нандабайина и его наследником. В те годы, когда араканцы, таунгцы и сиамцы делили Южную Бирму, правитель Авы и его сын Анаупхелун, вступивший на престол в Аве в 1605 г., были заняты борьбой с шанами, которые возобновили набеги на Центральную Бирму.
За два года, прошедшие после вступления на престол, Анаупхелун нейтрализовал шанов и опустошил их земли. Обеспечив тыл и укрепив войско шанской конницей, он пошел на юг. В 1607 г. Анаупхелун взял Пром, а в 1610 г. разбил своего дядю, царя Таунгу, и заставил его признать свою власть.
Пока Анаупхелун покорял различные княжества и царства Центральной и Южной Бирмы, де Бриту, все более активно вмешивавшийся в бирманские дела, вместе со своими монскими союзниками подошел к Таунгу и взял царя Таунгу в плен. Впрочем, некоторые бирманские хроники уверяют, что царь Таунгу бежал в Сириам от гнева Анаупхелуна в 1613 г., и тот, осадив Сириам, даже предложил португальцу прощение, если он выдаст убийцу Нандабайина. Как бы то ни было, взяв Сириам, Анаупхелун казнил и де Бриту и своего дядю.
После взятия Сириама Анаупхелун мог считать, что большая часть страны вернулась под власть бирманцев. Его попытка отнять у сиамцев Тенассерим окончилась неудачей, и он обосновался в Пегу, сделав его, вслед за Байиннауном, своей столицей. Пленных португальцев Анаупхелун поселил в деревнях Верхней Бирмы. Потомки этих пленников, из числа которых бирманские цари впоследствии набирали артиллеристов, и по сей день живут в округе Шуэбо.
В 1615 г. Анаупхелун покорил Чиангмай и превратил эту страну в бирманскую провинцию. Правителем Чиангмая он сделал своего сына, учтя печальный опыт предшественников, которые оставляли на чиангмайском престоле представителя местной династии, поднимавшего восстание, лишь только бирманские войска покидали пределы царства.
Анаупхелун вел политику умиротворения монов и стремился к созданию единого монско-бирманского государства. В годы его царствования не было крупных монских восстаний и не было попыток ограничить монов в правах. По всей стране люди понемногу стали возвращаться на покинутые места, развивались торговля и ремесло. Этому немало способствовало и то, что Анаупхелун не вел войн против Сиама. Он не отказывался от подобной перспективы и, если верить сиамским хроникам, даже пытался выяснить в Гоа, не помогут ли ему португальцы. Но никаких реальных шагов он не предпринимал и даже не принял прибывшего из Гоа португальского посла.
Однако уже само то, что столица страны находилась в Пегу, близ моря и недалеко от границы с Сиамом, подсказывало, что Анаупхелун не отказался от политики своих предшественников. Бирма держала свои порты открытыми для иностранных купцов, и в монских портах по-прежнему отдавали якоря португальские, индийские, малаккские, голландские и английские суда. Анаупхелун даже предлагал английской Ост-Иидской компании установить торговые отношения. Рано или поздно война с Сиамом должна была начаться, потому что и для той и для другой стороны был весьма важен вопрос контроля над Тенассеримом и его портами.
В 1628 г. Анаупхелун начал готовиться к войне с Сиамом, но в самый разгар подготовки был убит. Во главе заговора, приведшего к убийству царя, стоял сын Анаупхелуна, который, как уверяют хроники, боялся наказания за любовную связь с одной из наложниц отца. Однако причины убийства Анаупхелуна, по-видимому, были сложнее, и свидетельство этому — последующие события.
Наследник Анаупхелуна не продержался на престоле и года. Один из братьев Анаупхелуна, Талун, возвратившись из Верхней Бирмы, убил юного царя и занял трон. На Совете государства было решено: немедленно приостановить подготовку похода на Сиам, прекратить политику единства с монами и, наконец, перенести столицу на север, подальше от моря, в традиционные бирманские земли — в Аву. Таким образом, Талун и поддерживавшие его вельможи, в основном северная аристократия, одним ударом ликвидировали мечты Табиншветхи, Байиннауна, Нандабайина и Анаупхелуна. Та часть бирманцев, взгляды которых выражали новые хозяева страны, не желала больше бессмысленного, по ее мнению, самоуничтожения в войнах за ничего не говорящие идеалы.
Возможно, наиболее прозорливые из бирманских князей сознавали, что с переносом столицы далеко на север бирманцы потеряют власть над югом и немедленно уступят Тенассерим Сиаму. Но вожди движения пошли и на это. В этом выразилась усталость народа, вынужденного в течение 100 лет почти беспрерывно воевать в джунглях Сиама и под стенами Аютии, в то время как дома на родном севере оставались беззащитными, и их разоряли шанские отряды и войска своих, бирманских, феодалов. Реакция на провал завоевательной политики была так сильна, что с тех пор, вплоть до падения бирманского царства в XIX в., столица страны всегда оставалась в небольшом районе Ава — Амарапура — Мандалай и была настолько далеко от моря, от торговых путей нового времени, что замкнувшаяся в себе Бирма очень слабо участвовала в мировой торговле, в мировых отношениях и в мировом обмене культурными ценностями.
«Старобирманская реакция» означала продолжение чуть не оборвавшейся в конце правления Анаупхелуна передышки, возможность жить в мире. Хроники, своеобразно отражающие общественное мнение о том или ином правителе, для Талуна находят очень теплые слова, именуя его добрейшим и мудрейшим из царей. Вскользь упоминается о том, что он жестоко подавил восстание монов, зато подробно рассказывается о его реформах, его благочестии и мудрости.
С именем Талуна действительно связаны некоторые важные события во внутренней жизни Бирмы. Они были подготовлены изменениями в структуре общества, начавшимися еще в правление великих царей и оформленными в правление Талуна — в период «подведения итогов».
Первые два крупных мероприятия Талуна были направлены, в сущности, против монастырей, оставшихся и в XVII в. крупнейшими и богатейшими землевладельцами и рабовладельцами страны и основными соперниками стремящихся к абсолютизму монархов. Эти мероприятия свидетельствуют о том, что бирманская феодальная вольница была уже основательно подкошена и верховная власть царя значительно упрочилась.
Первым мероприятием был запрет посвящать пагодам и передавать в монастырские рабы — чваш — военнопленных. Отныне они оставались в царском домене и селились в качестве зависимых крестьян в Чаусхе и других районах. Их функции и статус значительно отличались от статуса асанов — свободных земледельцев. В обязанности бывших военнопленных входило прежде всего поддержание в порядке ирригационной сети и рытье новых каналов и водоемов. За это они получали участки земли. Кроме того, они должны были нести военную службу. Эту категорию населения Бирмы можно условно назвать государственными крепостными.
Не сохранилось сведений о реакции монастырей на этот весьма важный шаг. Очевидно, царь справился с недовольством, ибо если бы оно перешло известные пределы, это нашло бы отражение в хрониках и надписях.
Вторым важным мероприятием Талуна было проведение первой в истории Бирмы переписи одновременно с составлением кадастровой книги царства. Можно предпо-лагать, что эта книга составлялась так же, как впоследствии, в XVIII и XIX вв., т. е. состояла из данных под присягой сведений деревенских старост о населении деревни, полях и садах, налогах и т. д. В ходе составления кадастра выявлялись спорные земли монастырей и знати, которые передавались в казну.
При Талуне был составлен свод законов, отличавшийся от книг такого рода, появившихся в Бирме ранее, тем, что он был написан не на пали, а на бирманском языке.