А потом судьбы отдалили мой дом от его дома, и первая новость, застигшая меня после того как я вступил в Шатибу, была о том, что он сбросил с себя узду в любви к одному юноше из сыновей мастеров золотых дел, которого звали Ибрахим ибн Ахмад. А я знал, что его качества не заслуживают любви того, в чьей семье благо и знатность, и значительные богатства, и наследственное изобилие, и сделалось для меня достоверно, что Ахмад ибн Фатх обнажил голову и показал лицо, и сбросил повод, и открыл свои черты, и засучил рукава, и направился в сторону страсти. И стал он предметом рассказа сказочников, и сообщали друг другу о нем вестовщики, и передавали молву о нем по странам, и потекла повесть его по земле, неся с собой удивление, и не достиг Ахмад этим ничего, кроме снятия покрова, и разглашения тайны, и распространения дурной молвы. И начались о нем рассказы, и любимый бежал от него совсем и совершенно запретил ему свидания. А Ахмаду не было нужды разглашать, и он был весьма далек от этого и достаточно отдален, и если бы утаил он свою сокрытую тайну и не обнаружил бы смятения своей души, всегда был бы он одет в одежды благополучия и не износил бы облачения скромности. Встречаясь с тем, из-за кого он страдал, беседуя с ним и проводя с ним время, имел бы он надежду и достаточное развлечение, и поистине, веревка оправдания оборвана им же самим, и доказательство против него стоит крепко, если только не расстроилась его проницательность и не был поражен его разум тем великим, что его сокрушило. Нередко это ведет к действительному оправданию; но если сохранился остаток рассудка и держится стойкость, — тогда он не прав, посягая на то, к чему любимый, как знает он, чувствует отвращение и чем тяготится. Не таковы свойства людей любви, и это встретится и будет разъяснено в главе о покорности, если захочет Аллах великий.
А есть и третий вид причин разглашения — и это, но мнению людей разума, вид презренный и поступок низкий. И заключается он в том, что любящий видит со стороны любимой ревность, пресыщение или отвращение и не находит иного пути к мести, кроме открытия и разглашения любви, вред от которого обратится скорее на него самого, чем на ту, кому он хотел повредить. Это величайший позор и наихудший стыд, и сильнейшее свидетельство отсутствия разума и наличия малоумия.
Нередко происходит открытие любви из-за распространившихся разговоров и разнесшихся сплетен, когда совпадают они с пренебрежением к этому любящего, который согласен, чтобы его тайна объявилась, — либо из самодовольства, либо потому, что он отчасти достиг желаемого. Я видел такой поступок со стороны одного моего друга из сыновей военачальников.
Я читал в каких-то рассказах про кочевых арабов, что их женщины не удовлетворяются и не верят страсти любящего, пока не разгласит он и не откроет своей любви к ним и не объявит с ней во весь голос. Я не знаю, что это означает, раз о них говорят, что они целомудренны. Какое же целомудрие у женщины, когда предел ее мечты и радости — стать знаменитою в этом смысле?
![Ожерелье голубки pic_16.jpg](https://litlife.club/books/251687/read/images/pic_16.jpg)
Глава о покорности
Одно из удивительных явлений, случающихся при любви — покорность любимой любящего, который насильно применяет свойства своей природы к свойствам той в кого он влюблен. И видишь ты, что человек суров нравом, тугоузд, норовист, обладает решимостью, пылок в гордости, не терпит несправедливости, но едва только почувствует он веянье любви и кинется в ее пучины, и поплывет в ее море, как суровость обращается в мягкость, тяжелое становится легким, острое тупым, и непокорность сменяется послушанием. Об этом я скажу отрывок, где есть такие стихи:
Я скажу еще стихотворение, где есть такие стихи:
Оттуда же:
А иногда любимая не терпит выражения жалобы и тяготится, слыша о любовной тоске, и видишь ты тогда, что любящий скрывает свою печаль и сдерживает грусть, храня свой недуг про себя.
Возлюбленный, поистине, клеветник, и, когда обвиняет он, начинаются извинения за любой грех и признания в преступлениях, хотя человек в них и неповинен, но соглашается он со словами возлюбленного и отказывается ему перечить.
Я хорошо знаю человека, которому на беду была послана такая возлюбленная, и она не переставала приписывать ему провинности, хотя за ним не было вины, и обрушивать на него упреки и гнев, хотя кожа его была чиста от греха.
Я скажу стихотворение к одному моему другу — оно приближается к тому, чем мы заняты, хотя и не принадлежит к этому:
Оттуда же:
Но пусть не говорит говорящий, что терпение влюбленного, когда его унижает любимая, — низость души: он ошибется. Мы знаем, что любимая не ровня любящему и не подобна ему, чтобы отплачивать за ее обиды; не относится ее брань и грубость к тому, за что хулят человека, и не остается память о них на долгие годы. Это ведь происходит не в приемных залах халифов и покоях предводителей, где терпеливость навлекла бы презренье, а кротость привела бы к унижению. Ты видишь, что человек увлекается своей рабыней, неволя которой в его власти, и никакое препятствие не мешает ему ее обидеть, — какая же может быть от нее защита?
Что же касается причин гнева из-за оскорбления, то они не таковы. Это бывает лишь между знатными мужами, каждый вздох которых считают и за смыслом речей которых следят, приписывая им отдаленные причины, так как вельможи не роняют слов впустую и не бросают их зря. А любимая — это молодой тростник и гибкая ветка, она проявляет суровость и прощает, когда захочет, а не по какой-нибудь причине. Об этом я говорю:
Рассказывал мне Абу Дулаф, переписчик, со слов Масламы ибн Ахмада, философа, прозванного аль-Маджрити[52], что тот говорил в мечети, которая стоит в восточной стороне кладбища корейшитов в Кордове, напротив дома везира Абу Омара Ахмада ибн Мухам-мада ибн Худейра, да помилует его Аллах: — В этой мечети постоянно находился мукаддам Ибн аль-Асфар[53] в дни своей юности, так как он был влюблен в Аджиба, молодого слугу упомянутого везира Абу Омара. Ибн аль-Асфар покидал молитву в мечети Масрура, где было его жилище, и отправлялся ночью и днем в ту мечеть ради Аджиба, так что стража не раз забирала его по ночам, когда он уходил с последней вечерней молитвы. Он сидел и смотрел оттуда на Аджиба, пока юноша не начинал сердиться и досадовать, и, подойдя к Ибн аль-Асфару, он больно бил его и ударял по щекам и по глазам, а Ибн аль-Асфар радовался и говорил: — В этом, клянусь Аллахом, отдаленнейшее мое желание, и теперь прохладились мои глаза! — И, несмотря на побои, он долго за ним ухаживал.
50
Хурмузан — предводитель персидской армии, разбитой в битве с арабами при аль-Кадисии (в 637 г., в царствование халифа Омара). Спасшись бегством из плена, Хурмузан продолжал оказывать упорное сопротивление арабам, но в 638 г. был захвачен в плен вторично и сохранил жизнь лишь хитростью, поймав халифа Омара на слове. После смерти Омара, павшего от руки перса (в 644 г.), Хурмузан был обвинен в соучастии и убит.
Мобед — название жрецов религии парсов (огнепоклонников).
51
Вероятно, намек на халифа аль-Хакама аль-Мустансира, о страсти которого к его жене Субх Ибн Хазм упоминал в начале своей книги.
52
Маслама ибн Ахмад аль-Маджрити (из Мадрида) — знаменитый философ и астроном (умер около 1084 г.).
53
Мукаддам — буквально «поставленный вперед». Так называли в мусульманской Испании военных, которые командовали сотней солдат. Из дальнейшего текста, однако, явствует, что Ибн аль-Асфар занимал более высокое положение.