Шура. Не говори о смерти, не надо!
Булычов. Ты — молчи! Ты — слушай. Это я — не о себе.
Павлин. Напрасно раздражаете себя такими мыслями. И что значит смерть, когда душа бессмертна?
Булычов. А зачем она втиснута в грязную-то, тесную плоть?
Павлин. Вопрос этот церковь считает не токмо праздным, но и…
Варвара — на лестнице — смеется, прижав платок ко рту.
Булычов. Ты — не икай! Говори прямо. Шура, — трубача помнишь, а?
Павлин. В присутствии Александры Егоровны…
Булычов. Это — брось! Ей — жить, ей — знать! Я вот жил-жил, да и спрашиваю: ты зачем живешь?
Павлин. Служу во храме…
Булычов. Знаю я, знаю — служишь! А ведь придется тебе умирать. Что это значит? Что значит — смерть нам, — Павлин?
Павлин. Вопрошаете… нелогично и бесплодно! И — простите! Но уже не о земном надо бы…
Шура. Не смейте так говорить!
Булычов. Я — земной! Я — насквозь земной!
Павлин (встает). Земля есть прах…
Булычов. Прах? Так, вы, мма… Так вы это, что земля — прах, сами должны понять! Прах, а — ряса шелковая на тебе. Прах, а — крест золоченый! Прах, а — жадничаете…
Павлин. Злое и пагубное творите в присутствии отроковицы…
Булычов. От рукавицы, от рукавицы…
Варвара быстро ушла наверх.
Обучают вас, дураков, как собак на зайцев… Разбогатели от нищего Христа…
Павлин. Озлобляет вас болезнь, и, озлобляясь, рычите, подобно вепрю…
Булычов. Уходишь? Ага…
Шура. Напрасно ты волнуешься, от этого хуже тебе. Какой ты… неугомонный…
Булычов. Ничего! Жалеть — нечего! Ух, не люблю этого попа! Ты — гляди, слушай, я нарочно показываю…
Шура. Я сама все вижу… не маленькая, не дура!
Звонцов на лестнице.
Булычов. Они, после трубача, решили, что я с ума сошел, а доктора говорят: врете! Ты ведь докторам веришь, Шура? Докторам-то?
Шура. Я тебе верю… тебе…
Булычов. Ну, то-то! Нет, у меня разум в порядке! Доктора — знают. Действительно, я наткнулся на острое. Ну, ведь всякому… интересно: что значит — смерть? Или, например, жизнь? Понимаешь?
Шура. Не верю я, что ты сильно болен. Тебе надо уехать из дома. Глафира верно говорит! Надо лечиться серьезно. Ты — никого не слушаешь.
Булычов. Всех слушаю! Вот знахарку попробуем. Вдруг — поможет? Ей бы пора прийти. Грызет меня боль… как тоска!
Шура. Перестань, милый! Не надо, родной мой! Ты — ляг…
Булычов. Лежать — хуже. Лег — значит — сдался. Это — как в кулачном бою. И — хочется мне говорить. Мне надо тебе рассказать. Понимаешь… какой случай… не на той улице я живу! В чужие люди попал, лет тридцать все с чужими. Вот чего я тебе не хочу! Отец мой плоты гонял. А я вот… Этого я тебе не могу выразить.
Шура. Ты говори тише, спокойнее… Говори, как, бывало, сказки мне рассказывал.
Булычов. Я тебе — не сказки, я тебе всегда правду говорил. Видишь ли… Попы, цари, губернаторы… на кой черт они мне надобны? В бога — я не верю. Где тут бог? Сама видишь… И людей хороших — нет. Хорошие — редки, как… фальшивые деньги! Видишь, какие все? Вот они теперь запутались, завоевались… очумели! А — мне какое дело до них? Булычову-то Егору — зачем они? И тебе… ну, как тебе с ними жить?
Шура. Ты не беспокойся обо мне…
Ксения (идет). Александра, к тебе Тоня с братом пришла и этот…
Шура. Подождут.
Ксения. А ты — иди-ко! Мне с отцом поговорить надо…
Булычов. А мне — надо?
Шура. Вы — не очень много — говорите…
Ксения. Учи, учи меня! Егор Васильевич — Зобунова пришла…
Булычов. Шурок, ты потом веди их сюда, молодежь-то… Ну, давай Зобунову!
Ксения. Сейчас. Я хочу сказать, что Лександра подружилась с прощелыгой этим, с двоюродным братом Андрея. Сам понимаешь: это ей не пара. Одного нищего приютили мы, так он — вон как командует.
Булычов. Ты, Аксинья, совсем… как дурной сон, — право!
Ксения. Бог с тобой, обижай! Ты бы запретил ей амурничать с Тятиным-то.
Булычов. А еще что?
Ксения. Мелания у нас…
Булычов. Зачем?
Ксения. Несчастие с ней. Солдаты беглые напали на обитель, корову зарезали, два топора украли, заступ, связку веревок, вон что делается! А Донат, лесник наш, нехороших людей привечает, живут они в бараке, на лесорубке…
Булычов. Заметно, что ежели какой человек приятен мне, так он уж никому не приятен.
Ксения. Ты бы помирился с ней…
Булычов. С Маланьей? Зачем?
Ксения. Да — как же? Здоровье твое…
Булычов. Ладно. Давай… помирюсь! Я ей скажу: «И остави нам долги наша».[208]
Ксения. Ты — поласковее. (Ушла.)
Булычов (бормочет). «И остави нам долги…» «Яко же и мы оставляем…» Кругом вранье… Ох, черти…
Варвара. Папаша! Я слышала, как мать говорила о Степане Тятине…
Булычов. Да… Ты — все слышишь, все знаешь…
Варвара. Тятин — скромный человек, он не потребует большого приданого за Александрой и очень хорошая пара для нее.
Булычов. Заботливая ты…
Варвара. Я присмотрелась к нему…
Булычов. О ком ты заботишься? Эх вы… черти домашние!
Идут Мелания, Ксения, в дверях остановилась служка Таисья.
Ну что, Малаша? Помиримся, что ли?
Мелания. То-то. Воин! Обижаешь всех… ни за что ни про что…
Булычов. «И остави нам долги наша» — Малаша!
Мелания. Не о долгах речь. Не озоруй! Вон какие дела-то начались. Царя, помазанника божия, свергли с престола. Ведь это — что значит? Обрушил господь на люди своя тьму смятения, обезумели все, сами у себя под ногами яму роют. Чернь бунтуется. Копосовские бабы в лицо мне кричали, мы, дескать, народ! Наши мужья, солдаты — парод! Каково? Подумай, когда это солдаты за народ считались?
Ксения. Это вот все Яков Лаптев доказывает…
Мелания. Губернатора власти лишили, а на место его нотариус Осмоловский посажен…
Булычов. Тоже толстый.
Мелания. Вчера владыко Никандр говорил: «Живем накануне происшествий сокрушительных; разве, говорит, штатская власть возможна? От времен библейских народами управляла рука, вооруженная мечом и крестом…»
Варвара. В библейские времена кресту не поклонялись…
Мелания. А ты помолчи, умница… евангелие-то в одном переплете с библией. А крест есть — меч![209] Туда же! Владыко-то лучше тебя знает, когда чему поклонялись. Вы, честолюбцы, радуетесь падению престола. Не обернулась бы радость в горькие вам слезы. Егорушко, мне с тобой надо бы глаз на глаз поговорить…
Булычов. Эдак — опять поругаемся мы с тобой? Однако — можно и поговорить, ну — после! Сейчас лекариха придет. Выздороветь хочется мне, Малаша!
Мелания. Зобунова — лекариха знаменитая. Докторам — далеко до нее! А потом ты бы с блаженным Прокопием поговорил…
Булычов. Это — которого мальчишки Пропотеем зовут? Жулик он, говорят?
Мелания. Ну, что ты, что ты! Как это можно! Ты прими-ко его…
Булычов. Можно и Пропотея. Мне сегодня что-то лучше… Только вот ноги… Веселее будто. Все что-то смешно… смешным кажется! Зови знахарку, Аксинья.
208
«И остави нам долги наша…» — Евангелие от Матфея, гл. 6, Стих 12.
209
А крест есть — меч! — Имеются в виду слова Иисуса Христа, С которыми он обратился к апостолам, когда посылал их проповедовать: «Не думайте, что я пришел принести мир на землю; не мир пришел я принести, но меч…» (Евангелие от Матфея, гл. 10, стих 34).