Башкин. Конечно, это — так, а все-таки…
Булычов. Ну, а что — все-таки? Ты о чем думаешь, когда воруешь у меня?
Башкин. Зачем же вы обижаете?
Ксения. Ну, что ты, Варя, глядишь? Уговори его! Ему лежать велено.
Булычов. Ты — о народе думаешь?
Башкин. И — при людях обижаете! Ворую! Это надо доказать!
Булычов. Доказывать нечего. Всем известно: воровство дело законное. И обижать тебя — незачем. От обиды ты не станешь лучше, хуже станешь. И воруешь — не ты — рубль ворует. Он, сам по себе, есть главный вор…
Башкин. Это один Яков Лаптев может говорить.
Булычов. Вот он и говорит. Ну, ступай. А взятку Бетлингу не давать. Довольно давали, хватит ему на гроб, на саван, старому черту! Вы что тут собрались? Чего ждете?
Варвара. Мы ничего не ждем…
Булычов. Будто — ничего? Когда — так, идите по своим делам. Дело-то у вас — есть? Аксинья, скажи, чтоб у меня проветрили. Душно там, кислыми лекарствами пахнет. Да — пускай Глафира квасу клюковного принесет.
Ксения. Нельзя тебе квасу-то.
Булычов. Иди, иди! Я сам знаю, чего нельзя, что можно.
Ксения (уходя). Кабы знал…
Все ушли.
Булычов (обошел вокруг стола, придерживаясь за него рукой. Смотрит в зеркало, говорит почти во весь голос). Плохо твое дело, Егор. И рожа, брат, у тебя… не твоя какая-то!
Глафира (с подносом, на нем стакан молока). Вот вам молоко.
Булычов. Тащи кошке. А мне — квасу. Клюковного.
Глафира. Квасу вам не велят давать.
Булычов. Они не велят, а ты — принеси. Стой! Как по-твоему — умру я?
Глафира. Не может этого быть.
Булычов. Почему?
Глафира. Не верю.
Булычов. Не веришь? Нет, брат, дело мое — плохо! Очень плохо, я знаю!
Глафира. Не верю.
Булычов. Упряма. Ну, давай квасу! А я померанцевой выпью… Она — полезная. (Идет к буфету.) Заперли, черти. Эки свиньи! Оберегают. Похоже, что я заключенный. Арестант… вроде.
Занавес
Второй акт
Гостиная Булычовых. Звонцов и Тятин — в углу, за маленьким круглым столом, на столе бутылка вина.
Звонцов (закуривая). Понял?
Тятин. По чести говоря, Андрей, не нравится мне это…
Звонцов. А — деньги нравятся?
Тятин. Деньги, к сожалению, нравятся.
Звонцов. Ты — кого жалеешь?
Тятин. Себя, разумеется…
Звонцов. Есть чего жалеть!
Тятин. Все-таки, знаешь, я сам себе — единственный друг.
Звонцов. Ты бы не философствовал, а — думал.
Тятин. Я — думаю. Девица она избалованная, трудно будет с ней.
Звонцов. Разведешься.
Тятин. А деньги-то у нее останутся…
Звонцов. Сделаем так, что у тебя будут. А Шурку я берусь укротить.
Тятин. По чести сказать…
Звонцов. Так, что ее поторопятся выдать замуж и приданое будет увеличено.
Тятин. Это ты… остроумно! А какое приданое?
Звонцов. Пятьдесят.
Тятин. Тысяч?
Звонцов. Пуговиц.
Тятин. Верно?
Звонцов. Но ты подпишешь мне векселей на десять.
Тятин. Тысяч?
Звонцов. Нет, рублей! Чудак!
Тятин. Мно-ого…
Звонцов. Тогда — прекратим беседу.
Тятин. А ты… все это серьезно?
Звонцов. Несерьезно о деньгах только дураки говорят…
Тятин (усмехаясь). Черт возьми… Замечательно придумано.
Входит Достигаев.
Звонцов. Рад, что ты, кажется, что-то понимаешь. Тебе, интеллигенту-пролетарию, нельзя в эти лютые дни…
Тятин. Да, да, конечно! Но — мне пора в суд.
Достигаев. Чем ты расстроен, Степаша?
Звонцов. Мы — о Распутине вспомнили.
Достигаев. Вот — участь, а? Простой, сибирский мужик — с епископами, министрами в шашки играл! Сотнями тысяч ворочал! Меньше десяти тысяч взятки — не брал! Из верных рук знаю — не брал! Вы что пьете? Бургонское? Это винцо тяжелое, его за обедом надо пить, некультурный народ!
Звонцов. Как вы нашли, тестя?
Достигаев. А — чего же его искать, — он не прятался. Ты, Степаша, принес бы стаканчик мне.
Тятин не торопясь уходит.
А Булычов, надо прямо сказать, в плохом виде! В опасном положении он…
Звонцов. Мне тоже кажется, что…
Достигаев. Да, да! Это самое. И при этом боится он умереть, а потому — обязательно умрет. И ты этот факт — учти! Дни нашей жизни такие, что ротик разевать нельзя, ручки в карманах держать — не полагается. Государственный плетень со всех сторон свиньи подрывают, и что будет революция, так это даже губернатор понимает…
Тятин [(входит)]. Егор Васильевич в столовую вышел.
Достигаев (берет стакан). Спасибо, Степаша. Вышел, говоришь? Ну, и мы туда.
Звонцов. Промышленники, кажется, понимают свою роль…[202]
Идут — Варвара, Елизавета.
Достигаев. Московские-то? Еще бы не понимали!
Елизавета. Они пьют, как воробушки, а там Булычов рычит — слушать невозможно!
Достигаев. Почему Америка процветает? Потому, что там у власти сами хозяева…
Варвара. Жанна Бетлингова совершенно серьезно верит, что в Америке кухарки на рынок в автомобилях ездят.
Достигаев. Вполне возможно. Хотя… наверное, вранье. А ты, Варюша, все с военными? Хочешь быть подполковником?
Варвара. Ух, как старо! Вы о чем мечтаете, Тятин?
Тятин. Да… так, вообще…
Елизавета (перед зеркалом). Вчера Жанна рассказала мне анекдот изумительный! Как цветок!
Достигаев. А ну, а ну — какой?
Елизавета. При мужчинах — нельзя.
Достигаев. Хорош цветок!
Варвара что-то шепнула Елизавете.
Елизавета. Муж! Ты тут будешь сидеть до дна бутылки?
Достигаев. А — кому я мешаю?
Елизавета (Тятину). Вы, Степочка, знаете псалом: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста»?[203]
Тятин. Что-то такое помню…
Елизавета (берет его под руку). Вот эти, все — они и есть нечестивые грешники, а вы тихий юноша для луны, любви и прочего, да? (Уводит.)
Достигаев. Экая болтушка!
Варвара. Василий Ефимович, мать и Башкин вызвали тетку Меланью.
Достигаев. Игуменью? У-у, это зверь серьезный! Она будет против фирмы Достигаев и Звонцов, она — против! Она за вывеску — Ксения Булычова и Достигаев…
Звонцов. Она может потребовать деньги из дела.
Достигаев. Маланьиных денег — сколько? Семьдесят тысяч?
Звонцов. Девяносто.
Достигаев. Все-таки это — куш! Личные или монастыря?
Варвара. Как это узнаешь?
Достигаев. Узнать — можно. Узнать — все можно! Вот — немцы, они знают не только число солдат у нас на фронте, а даже — сколько вшей на каждом солдате.
Варвара. Вы бы серьезно что-нибудь сказали…
Достигаев. Милая Варюша, нельзя ни торговать, ни воевать, не умея сосчитать, сколько денег в кармане. Про Маланьины деньги узнать можно так: имеется дама Секлетея Полубояринова, она — участница нощных бдений владыки — Никандра, а — Никандр — всякие деньги любит считать. Кроме того, есть один человек в епархиальном совете, — мы его оставим в резерве. Ты, Варюша, возьми переговори с Полубояриновой, и ежели окажется, что деньжата — монастырские, ну, — сами понимаете! Куда это красавица моя ускользнула?
202
Промышленники, кажется, понимают свою роль… — Речь идет о первом съезде военно-промышленных комитетов, состоявшемся в конце 1915 года. Они были образованы в мае 1915 года по предложению капиталиста П. П. Рябушинского, высказанному на IX торгово-промышленном съезде.
203
«Блажен муж…» — Псалтырь, псалом I, стих I.