Изменить стиль страницы

— А вот этого, Рэтт, ты не узнаешь. Я не скажу тебе, на каком кладбище закопаны деньги.

— Ну, все равно, Мигель, рано или поздно мы доберемся до него. Даже если ты не скажешь, я узнаю его название по блеску в твоих глазах.

— Седлай коней, — выкрикнул Мигель Кастильо и поспешил к своей лошади.

Вскоре они выезжали из городка.

Волосы Мигеля, хорошо вымытые, а это случалось не так уж часто, торчали во все стороны. И его голова напоминала перепутанный моток ниток.

Рэтт Батлер выглядел ненамного лучше. Запыленная, пропитанная потом рубашка, когда-то дорогая, а теперь пригодная только для корзины старьевщика, выцветшие брюки и высокие мягкие сапоги.

Они ехали рядом, недружелюбно поглядывая друг на друга. Мигель все время хмурил брови.

Он никак не мог решить для себя один существенный вопрос — знает ли Рэтт Батлер имя на могиле или же только притворяется.

— Я заставлю его говорить, — бормотал он себе под нос, не в силах сдержать своего раздражения.

— Что ты там бормочешь? — спрашивал Рэтт Батлер.

— Я молюсь, — отвечал Мигель и вновь продолжал посылать ругательства и проклятия в адрес Рэтта Батлера.

Того все эти уловки только забавляли. Он прекрасно понимал, что творится в душе у Мигеля, понимал, насколько тот зол на него.

Но Рэтт абсолютно не опасался за свою жизнь и радовался той легкости, с которой он может издеваться над знаменитым грабителем.

И вообще, за последний год Рэтт Батлер никогда не чувствовал себя в такой полной безопасности.

Мужчины проехали миль двадцать. Солнце клонилось к закату и раскаленная пустыня понемногу остывала.

Лошади устали, жара и долгая дорога изнурили их.

— Куда мы движемся? — спросил Рэтт Батлер.

Мигель в ответ лишь ухмыльнулся в свои жесткие запыленные усы.

— Это приятель, знаю только я.

— Но, в конце концов, тебе же придется сказать мне.

— И тебе, Рэтт, придется открыть мне тайну. Так может, сделаем это прямо сейчас. Неровен час, что-нибудь с одним из нас случится.

Рэтт Батлер, склонив голову набок, посмотрел на Мигеля.

— Если только ты не сойдешь с ума и не выстрелишь в меня, то все будет в порядке.

— Ну, Рэтт, ты до сих пор не веришь мне. Ты не хочешь понять, что я тебя люблю больше родного брата.

— О родном брате ты бы, Мигель, лучше помолчал. Я видел, как он врезал тебе по морде. А для священника, согласись, это из ряда вон выходящий поступок.

Мигель надул щеки и сплюнул на песок.

— Мой брат, Рэтт, очень хороший человек. Лучше его не сыскать. И если мы когда-нибудь говорим друг другу плохое, то это только наше дело и ты лучше в него не вмешивайся, а то я и в самом деле нажму на курок.

— Я, Мигель, не хотел тебя обидеть, но ты сам вынуждаешь меня на подобные признания, — Рэтт Батлер сжал ногами бока коня и вырвался вперед.

Мигель зло посмотрел ему в спину.

— Что ж ты не едешь дальше? — выкрикнул он Рэтту, — без меня ты никуда?

— Я поеду впереди, — не оборачиваясь, сказал Рэтт Батлер.

— Это еще почему?

— Мне надоело видеть твою самодовольную рожу.

— А никто и не заставляет тебя смотреть в мою сторону. Смотри по сторонам — пейзажи тут великолепные, правда, несколько однообразные. Но скоро наступит ночь и ты вообще ничего не увидишь.

Мигель догнал своего спутника и протянул ему руку.

— Рэтт, давай будем друзьями.

Батлер неохотно и вяло пожал протянутую ему ладонь.

— Я никогда, Мигель, не был о тебе высокого мнения. И вряд ли ты сможешь меня поколебать в убеждении, что ты конченый человек и мерзавец.

— Да ладно тебе. Тоже святой нашелся. Сам, небось, только о деньгах и думаешь. Спишь и видишь, как всадишь в меня пулю, лишь только блеснут деньги.

— Не выдавай свои мысли за мои, — холодно ответил Рэтт Батлер.

— Боишься смерти? — засмеялся мексиканец. — А ты бы сходил к гадалке, она бы тебе за пару долларов нагадала все что угодно, даже предсказала бы дату смерти. Или ты не хочешь ее знать?

Рэтт Батлер задумался.

— Дату смерти? А ты сам хотел бы знать ее?

Мексиканец от такого вопроса даже рот открыл. Он задумался на несколько минут.

Но Рэтт Батлер не подгонял его. Ведь впереди у них было еще много времени.

— Это как сказать, — наконец заговорил Мигель Кастильо, — если бы мы с тобой продолжали заниматься ловлей опасных преступников, то есть ты бы ловил меня и продавал, то я бы хотел знать дату смерти абсолютно точно. Ты знаешь, как гадко на душе, когда сидишь на коне со связанными руками, а на шее у тебя петля…

— А теперь, Мигель, когда, считай, деньги у тебя, в твоих руках?

Мексиканец причмокнул губами.

— Это, Рэтт, совсем другое дело. При таких обстоятельствах знать дату своей смерти необязательно. Все равно, когда ко мне придет костлявая, я не смогу от нее откупиться, я не смогу ее убить. Вот что меня огорчает, Рэтт.

— А может, ты и года своего рождения не знаешь? — принялся злить Мигеля Рэтт Батлер.

— Вот это-то я знаю абсолютно точно. Не забывай, Рэтт, у нас в семье, что ни мужчина, то священник или разбойник. Одним словом, люди образованные, не хуже тебя.

— Что-то я не заметил, Мигель, чтобы ты шибко умел читать.

— Да ну. Это я только по-английски читаю с трудом. А вот по-испански ты бы только слышал.

— А по-французски? — лукаво улыбнулся Рэтт.

Мигель искоса посмотрел, не понимая, спрашивает тот серьезно или разыгрывает.

— По-французски? Нет, никогда не приходилось.

— Ну и отлично. Грабителю с большой дороги не обязательно знать больше, чем два языка. К тому же в здешних местах не столько разговаривают, сколько нажимают на спусковые крючки.

— Это ты верно заметил, Рэтт. Тот, кто много разговаривает, долго не живет. Это я всегда говорю, когда очередной мой враг отправляется на тот свет.

Солнце уже опустилось за горизонт. И в наступившей прохладной тишине дышалось намного легче, чем днем.

— Я люблю сумерки, — уже совсем размягчился Мигель Кастильо, — они всегда такие спокойные, что даже начинаешь думать о собственной смерти.

— Тебе бы, Мигель, не мешало почаще так задумываться.

— А ты меня не учи. Я сам знаю, что мне делать. О смерти иногда нужно подумать. Она ждет каждого, сколько от нее ни убегай.

— Ты, Мигель, подумаешь, подумаешь о смерти, а потом снова берешься за старое.

— Нет, Рэтт, теперь я остановлюсь. Когда у Мигеля Кастильо будут такие деньги, ему уже незачем будет воровать лошадей, грабить одиноких путников. Жизнь в богатстве куда веселей таких вот странствий.

— Так куда мы едем? — вновь спросил Рэтт Батлер.

На этот раз его вопрос прозвучал более требовательно.

Мигель Кастильо нехотя остановил своего коня.

— Знаешь что, Рэтт, если ты будешь надоедать мне с расспросами, то я никогда не скажу тебе, как называется кладбище.

— Если тебе от этого делается легче, Мигель, то можешь тешить себя иллюзиями. Я всего лишь хотел узнать, не сбились ли мы с дороги.

— Сейчас выясним, — Мигель вытащил из кармана помятую, затертую до дыр карту, прихваченную им со стола в комнате, где отдыхал Гарри Купер и его подручные.

Косясь одним глазом на Рэтта, она развернул карту и принялся водить по ней грязным ногтем.

— Так, Рэтт, могу тебя обрадовать. Мы скоро будем у цели. И даже могу сказать тебе больше — впереди река, а за ней, правда, я тебе не скажу справа или слева, а может быть впереди — цель нашего путешествия. Через реку перекинут подвесной мост и, преодолев его, мы станем с тобой сказочно богатыми.

— А ты, Мигель, разбираешься в картах?

— Это не сложно. Во всяком случае, не самое сложное из того, что я умею делать.

— Надеюсь, на этот раз ты меня не обманываешь.

Ущербная луна тускло освещала дорогу. Темнота подступала к путникам со всех сторон.

Где-то вдали звучали странные звуки, словно кто-то бил камнем о камень.

Рэтт Батлер остановил коня и показал Мигелю знаком, чтобы тот молчал.