На разъезд позвонили из Читы и передали, чтобы Мирон Ефимов прибыл на железнодорожный вокзал к военному коменданту.
Лесник встревожился:
— Возьми на всякий случай кусок хлеба и сала, мало ли что случится. Вдруг задержишься или пошлют куда-нибудь…
В назначенное время Мирон прибыл в комендатуру. Комендант усмехнулся:
— А мешок-то для чего? Сними с плеч, не в поход собрался. К генералу Морозову на прием вызывают.
И он повел Мирона в конец платформы, потом по путям и остановился возле одинокого вагона в тупике, у которого стоял часовой с автоматом. Вагон был накрыт маскировочной сеткой. Окна зашторены.
Часовой пропустил только коменданта. Мирону указал на лавочку возле клена. Через несколько минут из двери высунулась голова в красной фуражке.
— Ефимов! Заходи!
Когда Мирон поднимался по приставленной к вагону лесенке, комендант шепнул:
— Представься командующему фронтом, как положено. Такой-то прибыл…
Мирон несколько лет жил в военных городках и как представляться знает, но зачем? Он ведь не солдат еще.
В вагоне было как в комнате. Стол, на столе — телефоны. Из-за стола поднялся майор и сказал:
— Подожди. — Отодвинув занавеску, он кому-то доложил: — Прибыл!
— Заходи, Мирон! — послышался знакомый голос.
Придерживая зеленую портьеру, майор пропустил Мирона в просторный и светлый салон. В креслах сидели два генерала.
Как и сказал комендант, Мирон, не глядя на генералов, потому что не знал, кто из них главнее, представился:
— Ефимов прибыл по вашему вызову!
— Ну, вот вам и Ефимов младший, — сказал генерал, сидевший ближе к столу. — Вырос-то! А?
«Так это же Родион Яковлевич Малиновский!» — Мирон мгновенно узнал друга их семьи и чуть не бросился к нему. И тут же острая мысль: почему в кителе генерала? Он видел фотографию в газете: Малиновский в парадном маршальском мундире на трибуне Мавзолея. От неожиданности Мирон поперхнулся и даже закашлялся.
— Здравствуйте… Вот неожиданность… — робко сказал он.
Родион Яковлевич встал, подошел к Мирону и сказал почти официально:
— Здравствуй, Мирон Ефимов! Мы вызвали тебя сюда не случайно. — Родион Яковлевич сделал паузу и взял со стола беленькую коробочку. — Очень важных «птиц» ты задержал. Опасные диверсанты. Военный совет фронта наградил тебя медалью «За боевые заслуги».
![Крушение «Кантокуэна» i_014.png](https://litlife.club/books/250032/read/images/i_014.png)
Малиновский вынул из коробочки медаль и прикрепил к серенькой рубашке Мирона. Потом губы его дрогнули, и он взял Мирона за плечи, прижал к себе, борясь в волнением, сказал:
— Садись, расскажи, как живешь… Как дедушка Василий?
— Дедушка не знает, что вы здесь, а то бы приехал…
Малиновский налил воды, выпил глоток.
— Твоему отцу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Генерал, сидевший рядом в кресле, спросил хрипловатым уставшим голосом:
— Какие планы на будущее?
Мирон не ответил, растерялся. Посмотрел на Малиновского.
— Прекрасным боевым командиром был твой отец, — опять заговорил Родион Яковлевич. — Не дожил до победного салюта… Как много людей унесла война. Очень жаль. Но ты сильный, молодой. А вот Матвей Васильевич спрашивает, какие у тебя планы?
Малиновский не назвал фамилии генерала Захарова — начальника штаба фронта.
— В военное училище мечтаю поступить, — ответил Мирон. — Хочу быть танкистом, как и отец.
— Похвально, — сказал генерал Захаров. — Вид у тебя богатырский. А мне тут Родион Яковлевич говорил, что ты еще маленький.
— Я не ожидал, что Мирон так возмужал, — оживился Малиновский. — А в сорок первом был вот таким. — Он указал, каким был тогда Мирон. — На велосипеде катался без седла. Едва доставал педали. А теперь вот — орел.
— Такие нужны для военного училища, — опять заговорил генерал Захаров.
Малиновский положил руку на колено сидевшего рядом Мирона.
— Ну, что, Мирон, думаю, найдешь верную дорогу в жизни. А будет туговато, приходи.
Принесли чай. Но Мирон не притронулся к чашке. В памяти промелькнули картины встреч с Родионом Яковлевичем до войны, мама, отец. В ту же минуту он вспомнил о Славе. И когда Родион Яковлевич спросил, нет ли каких просьб, сказал:
— Шпионов мы задержали вместе со Славой Котиным. Он теперь служит во Владивостоке… Его наградили?
Малиновский и Захаров переглянулись.
— Твоему другу медаль уже вручили, — сказал генерал Захаров и посмотрел на часы.
Малиновский тоже посмотрел на часы.
— Ну, до свидания. Передай привет дедушке. — Малиновский встал. — И никому ни слова, что ты разговаривал с маршалом Малиновским. Я теперь временно генерал-полковник Морозов. Будет время, загляну к вам.
Из Читы Мирона отвезли домой на легковом автомобиле. Ветер трепал волосы, колоколом надувал серую рубашку, медаль подрагивала, и ее легкие толчки мерно отзывались в груди юного героя.
Водитель повертел зеркальце, чтобы видеть пассажира, и бросил взгляд на награду Мирона. Не стерпел и спросил:
— За что награжден?
— Задержали диверсантов, — ответил Мирон.
После ночного дежурства на разъезде Мирон спал на сеновале. Его разбудили знакомые голоса во дворе. Он сразу узнал: дед Василий разговаривал с Малиновским.
— Прекрасная лошадь! — восторгался Родион Яковлевич. — Я хотя и рос в городе, но лошадей с детства люблю. Умное и красивое животное.
Мирон выглянул в окошечко. Родион Яковлевич был в белой рубашке без галстука и в серых брюках. В гражданской одежде видеть его было непривычно. Он показался как-то моложе и стройнее.
Малиновский увидел у забора ульи.
— Занимаетесь пчеловодством?
— Трудно зимой. Им сахарок для подкормки нужен, — посетовал дед Василий на житейские невзгоды.
Мирон соскочил с сеновала.
— Здравствуйте, Родион Яковлевич! — сказал он громко. — Что же вы в дом не заходите? У нас вяленая рыбка есть, сами ловили.
— Спасибо, спасибо, — пожал ему руку Малиновский. — Твой дедушка уже угостил меня и медом, и грибами, орехов насыпал. Спасибо. А мы вот Звездочку твою смотрим. Хороша, превосходная верховая лошадь.
— Под седлом ходит отлично, — возгордился Мирон. — Буду проситься в действующую армию вместе со своей лошадью.
— Вот таким и отец был, — улыбнулся Малиновский. — Горячий. — Родион Яковлевич посмотрел на часы. — Ну, друзья мои, мне пора. До встречи. Рад, что с вами повидался и разъезд посмотрел. Давно здесь не был.
Малиновский направился к машине, стоявшей у ворот. В ней сидел офицер и два автоматчика.
— Мечтаю приехать сюда на отдых, — сказал он. — Какие места чудесные…
Дед Василий долго смотрел вслед уходящей машине. Он положил руку на плечо Мирона, и внук чувствовал, как вздрагивают от волнения пальцы.
— Еще не высохли слезы на глазах отцов и матерей, а скоро опять воевать… — вздохнул лесник. — Хорошо бы, в последний раз.
Добровольца Мирона Ефимова зачислили в отдельный кавалерийский эскадрон и назначили старшим вагона, в котором стояли шесть лошадей вместе со Звездочкой.
Дед Василий, не зная, что внук добился своего и призван досрочно, наказывал, как сдаст Мирон Звездочку, скорее возвращаться домой. Но Ефимов младший решил по-своему: непременно побывать в боях, отомстить врагу за мать и отца.
В отдельный кавалерийский эскадрон он прибыл перед самой погрузкой в вагоны. Прибыл верхом на своей Звездочке, еще не одетый в военное обмундирование. В пути на первой же остановке в вагон заглянул командир кавалерийского эскадрона. Назвал Мирона по фамилии:
— Как дела, Ефимов?
— Ничего, — ответил Мирон.
— Как это ничего? А как нужно отвечать по уставу? А это что за лошадь? — спросил майор.
— Моя лично. Сам воспитал и дарю ее части, — нашелся Мирон. — Мы вместе с дедом дарим ее.
— Спасибо! Хвалю. А теперь марш в последний вагон! Немедленно получить обмундирование и оружие.