– Ложись! – Он сбивает Иосифа с ног.
– Эй! – возмущается тот. Лотар запускает пальцы в волосы Иосифа и крепко прижимает голову к земле.
– На десять часов – грузовик!
Иосиф не сразу понимает, о чем идет речь.
– Лежи, не двигайся. – Он кладет перед собой пистолет и вынимает магазин. Рука тянется в карман, где лежит коробочка с патронами.
– Тебе это зачем? – шепчет Иосиф, глядя на то, как он вынимает одни патроны и на их место вставляет другие.
– Хочу зарядить несколько экспансивных пуль. И плевал я на Женевскую конвенцию, когда здесь такое творится.
Иосиф приподнимает взгляд, просматривая местность. В трехстах метрах отсюда, вдоль леса медленно катит открытый грузовик. В кузове никого нет – люди в коричневой форме выгрузились заранее и, рассредоточившись, идут вслед.
– Похоже, у них собаки! – говорит Иосиф.
– Так и есть. Они нас заметили. Сейчас осуществляют ложный маневр: хотят обойти с правого фланга. Тактически это верно: слева поле, открытые спины: если вздумаем бежать, настигнуть нас труда не составит.
– Что же делать? Их там, по меньшей мере, человек пятнадцать, плюс псины.
– Займем оборонительную позицию прямо тут. Твоя задача – отползти назад и спрятаться позади меня.
– Зачем мы только шли по этому полю? Можно же было держаться деревьев, – негодует Иосиф, неумело переползая на брюхе.
– Тактически было необходимо видеть вокруг как можно больше открытого пространства. Это страховало нас от внезапного нападения и ближнего боя, в котором я с одним пистолетом преимуществ иметь не буду.
Иосиф хочет задать очередной вопрос, но Лотар велит замолчать.
Как он и говорил, группа штурмовиков, дойдя до определенной точки, быстро приближается. Лотар выставляет прицел на максимальную дистанцию и, размяв кистевые суставы, вытягивает руки. Рукоятка твердо упирается в почву. Лотар прекрасно знает: вести перестрелку с одного пистолета против десятка винтовок – занятие очень рисковое. Но в себе он уверен.
Штурмовики чуют неладное и останавливаются. Собаки на поводках с лаем рвутся вперед, но их резко одергивают. Двое с винтовками лезут в кузов. Таким образом, они оказываются в более выгодной позиции. Лотар не в восторге. Стрелять он пока не может: прицельная дальность «Вальтера» не более ста метров. Не теряя цель, он перекатывается в надежде найти подходящую позицию. Иосиф, пыхтя, повторяет движения.
Из грузовика раздаются первые выстрелы. Пули свистят над головами.
– Почему не стреляешь? – спрашивает Иосиф.
– Заткнись! Не мешай! Еще не время.
– «Не время», – бормочет Иосиф. – Хорошо, пускай нас первыми продырявят.
Несколько пуль ложатся в считаных сантиметрах от руки Лотара. До Иосифа долетают взрытые кусочки земли, попадая в рот. «Почему Немезида судьбы подчас так жестоко карает за безобидные желания? – размышляет он. – Почему неверно истолковывает? Желая ощутить вкус немецкой земли, я не имел в виду буквально ее жрать!»
– Руки из задницы! – кричит Лотар через поле. В ответ раздаются очередные выстрелы. На этот раз траектория пуль проходит чуть дальше.
К Иосифу подступает дрожь. Сердце превращается в барабан. Он впервые на линии огня. Если не учитывать Лабберта с пистолетом, наставленным еще в «Мерседесе», до этого ему даже не угрожали. Лотар спиной чувствует страх нового напарника.
– Успокойся. Это какие-то новобранцы, оружие толком держать не умеют.
– Вой-н-на… началась! Сол-д-да-ты мобилизованы н-н-на фронт, – стучит челюстями Иосиф.
– Брат, да тебе совсем плохо! Держись, сейчас я начну прицельную стрельбу.
Первые три выстрела Лотар производит один за другим. На той стороне падают сразу двое. Иосиф утыкает нос в землю и закрывает голову руками. Сопротивление противника нарастает. Шлепки врезающихся в землю пуль слышатся со всех сторон. Когда у человека закрыты глаза, он гораздо острее начинает чувствовать окружающее пространство. Мозг обрабатывает звуковые волны в несколько раз быстрее. Почти всегда это идет на пользу. Это задумано природой как спасательный механизм. В темноте, или при отсутствии зрения, человек может смело полагаться на внутренние ощущения. Но когда он не в состоянии ни на что повлиять… от этого делается только хуже. Страх переходит границы. Когда чувствуешь каждую пулю и ничего не можешь поделать – это сводит с ума.
Иосиф в отчаянии мысленно пытается заставить себя превратиться в желе. В мягкую бесформенную субстанцию, чтобы растечься по плоскости и ускользнуть от опасности. На секунду ему думается, будто это удалось, но очередной залп возвращает к реальности.
Все прекращается очень быстро, несмотря на то, что внутренние часы Иосифа отбивают свой, продолжительный ритм. Для него проходит чуть ли не час.
– Полежи-ка пока здесь, – говорит Лотар. Его спокойствие можно расценить как вызов, но это не так. Просто он снова стал солдатом. Снова стал убивать.
Иосиф поднимает глаза и пытается задать вопрос. Но слова вылетают не те. Еще и ломаются на середине. Он понимает, что не может членораздельно произнести даже несколько фраз и замолкает.
– Они побросали винтовки и подняли руки, – заявляет Лотар. – Четверых я все же уложил. Пойду, надеру зад остальным. – Он перезаряжает патроны и, по-полицейски взяв на мушку, на полусогнутых отправляется к оставшимся.
– Ост-т-торожней! – трещит Иосиф.
Отряд из пятнадцати человек деморализован. Как выясняется, оружие было только у половины. Четверым из них Лотар подарил по пуле. Двое валяются прямо здесь, на земле, в кругу ошеломленных товарищей, еще двое в кузове. Оценив феноменальную меткость Лотара, никто из оставшихся бойцов не решился подобрать винтовку и продолжать борьбу. Овчаркам отдана команда «тихо». Теперь они спокойно сидят и, высунув языки, внимательно наблюдают за происходящим.
– Кто пошевелится – присоединится! – Лотар указывает в сторону тел. Одному парню экспансивной пулей разорвало череп. Жуткое зрелище.
– Кто вы такие? – спрашивает старший штурмовик. При этом его округлое лицо, на котором вполне уместно смотрится картофельный нос, выражает неподдельный страх.
Лотар резко наводит на него пистолет.
– Отлично, ты мне и нужен! Гадина коричневая!
– Не смейте разговаривать в таком тоне! – возмущается младший штурмовик.
– Заткнись, сопляк, – брезгливо бросает Лотар. – А ты, командир, прикажи сосункам поискать веревку!
Картофельный нос вздрагивает.
– Фридрих, Юрген, тащите веревку!
Те смотрят на своего командира горячими молодыми глазами. Они не согласны с тем, что их командиру приказывают, и пытаются как можно безобиднее протестовать.
– У нас же нет веревки, – тонкий мальчишеский голосок до смешного наивен. – А если мы отвяжем собак, господин стрелок будет не рад.
Картофельный нос морщится. Из-под коричневой кепки струится пот.
– Делай, что говорят! – рявкает он. – В кузове есть трос.
Лотар непроизвольно улыбается. «Судя по всему, передо мной типичный прусский унтер, заставший фронта Первой Мировой»
– Командовать ты умеешь, молодец. Теперь собери в одну кучу оружие и потрудись разрядить.
– Я?
– Ты! И без глупостей.
– И кто свалил такое проклятье на наши головы? – бормочет он и поднимет несколько винтовок.
– Кто?! Возможно, ты его даже знаешь! – отвечает Лотар.
Штурмовик бросает непонимающий взгляд.
– Тоже нацист. Возможно, крупная шишка, пьет чай вместе с Гитлером в Бергхофе.
– Я не верю! – измокая от пота, возмущается толстяк. – Что это значит? Какое отношение вы имеете к фюреру? – Роттенфюрера начинает грызть червь сомнения. «А не сглупил ли я, гоняясь за этими людьми? – думает он. – Может быть, это какие-нибудь разведчики, например, из Абвера? Может, перед нами «свои»? Но тогда сглупило и все наше руководство: ведь на поиски был брошен не только наш отряд. Ох, господи…»
– Чего задумался? – подгоняет Лотар. – Слишком много пищи для размышлений? Тогда радуйся: больше я тебе ничего не скажу.