Сознания Макс не терял, просто что-то произошло. Он лежал на полу, боясь открыть веки. Первая мысль была: «неужели получилось?» в ноздри врывались новые запахи, в уши целая гама звуков. Сердце от волнения заныло. Первое, что Макс

увидел, открыв глаза, это была длинная покрытая короткой светло-рыжей шерстью лапа. «Опять лапа» - подумал Макс, уже понимая, что это его рука. «Теперь надо встать на ноги» - была следующая мысль. Он еще подумал, получится ли у него владеть этим новым телом. Но опасения были напрасными. Макс на удивление легко и пружинисто вскочил на ноги. Точнее сказать, на четыре лапы. На полу валялось полотенце и испачканная кровью головная повязка. Макс так же обратил внимание, что на округлых пушистых концах лап не было видно этих страшных когтей. Потом с легким замиранием сердца он поднял голову и посмотрел в зеркало. То, что он увидел, вызвало у него массу смешанных чувств и мыслей. В зеркале перед ним стояла рысь, вернее, очень крупный самец рыси. В том, что это именно рысь, Макс не сомневался. Тем более, что в юности он увлекался биологией. Большая, около метра в холке, кошка. Спина и бока рыжего цвета, брюхо белое. Покрытая черными размытыми пятнами. Острые уши с бурыми кисточками на кончиках, короткий хвост. Усатая хищная морда, с умными желтыми глазами, с вертикальными зрачками.

«Неужели это я? Я рысь! Никогда не думал, что рыси бывают оборотнями. И почему именно рысь? А не волк или медведь? А вообще-то, красивый» - мысли текли без всякой логики и системы. Еще он подумал о том, что не сходит с ума потому, что от части был готов к этому. Так же подумал, что изображаемые на картинках оборотни-волки всегда выглядели какими-то уродами-мутантами. Полулюди-полузвери. А тут обычный нормальный рысяк. Только необычно большой. Макс поднял переднюю лапу и представил, будто раздвигает пальцы. Тут же выдвинулись длинные изогнутые когти. Такую лапу он уже видел. Это подействовало на Макса отрезвляюще. Надо как можно быстрее

принимать свой обычный человеческий облик. Могут проснуться родители и случайно выйти. Было нетрудно представить их реакцию, если они увидят в своей квартире хищного зверя. Он прислушался. С помощью своего звериного слуха Макс определил, что отец и мать спокойно спали. Он отчетливо слышал их ровное дыхание, доносившееся из соседней комнаты. Но все равно надо было поторопиться. Тем более, что он совершено не привык к своему новому облику и стал уставать от обилия запахов и звуков. Несмотря на удивительную метаморфозу, голова так же продолжала болеть. Хотя Максим уже знал, что нужно делать, но все равно когда зажмурил глаза, слегка волновался. Опять сосредоточился на себе, все глубже входя во внутренний транс. Снова почувствовал в себе крутящийся черный туманный шар. Вот и состояние края пропасти. Настало время ключевой фразы: «Хочу обернуться». Уже знакомое неприятное ощущение сальто через голову. И опять не сильный, но ощутимый удар щекой об пол.

Макс, морщась, открыл глаза и первое, что он подумал, было: «надо бы научиться, не падать…». Он, пошатываясь, встал на ноги. Машинально обернул полотенце вокруг бедер. Заново перевязал голову. Постоял перед зеркалом –все как всегда. Опять он. Максим прислушался к себе. И ничего не услышал. В душе была полная пустота. Действительно, он очень сильно устал. Мало кто из людей сможет без серьезных психологических последствий пережить и осознать все то же, что произошло с ним за несколько последних часов. Нападение, убийство, обращение. Сейчас нужно было обязательно поспать. Глаза сами слипались. За окном уже начинало светать. «Утро вечера мудренее». У него еще будет время обо всем как следует подумать и все правильно понять. Максим откинул одеяло и как был, не снимая полотенца, улегся в кровать. Он уснул так быстро, что даже не успел ни о чем подумать. Сон мгновенно опутал все его существо, принося отдых и покой усталому мозгу и телу. Сон без тревог и сновидений.

* * *

Следователя по особо важным делам Каланова разбудил ночной звонок. Жена, спящая рядом, даже не пошевелилась. За двадцать лет совместной жизни она привыкла к ночным звонкам, адресованным ее мужу. Что поделаешь, служба.

Александр Михайлович недовольно вздохнув, нащупал ненавистную трубку телефона, стоявшего на прикроватной тумбочке.

-Алло, Каланов, - хрипло сказал он.

-Дежурный старший лейтенант Игнатов –услышал следователь знакомый голос.

-Что случилось?

-Извините, что пришлось вас разбудить, - продолжил старший лейтенант. –Произошло преступление. Пострадало два человека, мужчины. Один убит, у другого тяжкие телесные повреждения.

И дежурный назвал адрес места преступления.

Каланов удивился. Почему его, «важняка», вызывают посреди ночи на, в общем-то, обычное преступление. Убийства и «тяжкие» случаются в Москве почти каждую ночь. Не сдержав раздражение, он недовольно спросил:

- А что, больше некого? Так скоро вместо патрульных начнут вызвать на каждый пьяный дебош.

- Извините, товарищ майор –невозмутимо ответил дежурный – но у меня приказ вызвать именно вас. К вам уже отправлена машина.

Каланов положил трубку. Действительно, что мог знать этот лейтенант. И если решили вызвать именно его, значит преступление не совсем обычное.

Прибыв на место, он посмотрел на часы. Был уже пятый час утра. На месте преступления уже работали криминалисты, так же он увидел несколько человек из опергруппы. Недалеко стояла патрульная машина и «скорая помощь». Два автоматчика стояли в оцеплении. Около одного из них топтался еще один милиционер в форме с погонами лейтенанта. Как догадался Каланов, местный участковый. Он понял, труп и раненного человека обнаружили достаточно давно и вызвали его только после тщательного осмотра.

К Каланову тут же подошел его знакомый опер Ельцов. Молодой, лет двадцатипяти, но уже неплохой сыщик.

-Здравствуйте, Александр Михайлович –Ельцов протянул руку.

-Здравствуйте, Володя –поприветствовал опера Каланов. И, не желая терять времени, сразу перешел к делу –докладывай, что у вас тут.

- Ну, с чего начать, - задумался Ельцов, - как предварительно удалось выяснить, оба потерпевших далеко не овечки. Мало того, убитый достаточно известная личность. Дубирин, рецидивист по кличке Молоток. За ним грабежи, разбои. Опознать его не составило труда. Он сейчас в розыске. Ориентировки на него есть в каждом отделении. Второй тоже не подарок. Некий Возелюк. Хотя у нас нигде не проходит, но при нем найдена справка об освобождении. Всего две недели гуляет, а уже влип в историю. Мы, было, подумали, что это обычная разборка, но кое-что не сходится. Во-первых, при разборке никого бы не оставили в живых, во-вторых, уж очень странным оружием были нанесены повреждения, в третьих, Молоток не входил ни в одну преступную группировку. Был так сказать одиночка. И делить ему было ничего и не с кем. На пьяную драку тоже не похоже.

-Кто их обнаружил? –перебил Каланов.

-Кто-то позвонил в «скорую помощь», а те уже приехав сюда, вызвали милицию. Да, кстати, мы обшарили территорию и обнаружили вот этот телефон –с этими словами опер из кармана пиджака вынул целлофановый пакет с лежащим в нем мобильником.

-Мы еще не проверили, но, скорее всего, звонили с него.

Каланов нахмурился. Что-то ему не нравилось. Он был недоволен, интуиция его редко обманывала.

-Боюсь, Володя, что этот телефончик нам ничего не дает. Он явно не принадлежал убийце. Со своего стал бы звонить только дурак. Да и «пальчики» наверняка стерты. Сейчас даже детишки на этот счет шибко грамотные. Но на всякий случай, конечно же, проверим. Да и вызови кинолога с собакой. Кто знает, может быть по этой трубочке и выведет куда-нибудь. Нам необходимо найти этого человека. Неважно, кто он, убийца или свидетель. Да и не забудь утром послать людей обойти прилегающие дома и опросить жильцов. Может быть, кто-нибудь что-нибудь видел или слышал.

-Обижаете, Александр Михайлович –протянул молодой опер.

-Ладно, ладно –примирительно сказал Каланов –не обижайся, это я так, по привычке. Ну что еще интересного скажешь?