- Нет, нет, - крикнула я от волнения, что Макс поверит в такую ложь. – Он врёт. Смотри, - вытянула я свои пальцы, - где кольцо? Я его давно сняла и хотела его отдать тебе при случае. Вот он и наступил.
Я быстро выбежала в коридор, взяла сумку и перед глазами взбешённых мужчин вытряхнула из неё всё содержимое на диван. Трясущимися руками нашла перстень и протянула его свату.
- На, возьми. Мне таких подарков не нужно.
- Конечно, что значит какое-то маленькое колечко в сравнении с автомобилем, - прищурил глаза бывший ухажёр, - а хочешь, я тебе квартиру куплю, а? Он тебе машину, а я квартиру.
- Господи, - воскликнула я, - мне ничего не нужно. У меня своих квартир достаточно.
- Нет, ты скажи, хочешь, - схватил меня за руки сват и стал трясти словно грушу. Кольцо из пальцев выскочило и покатилось под диван.
«Котись, котись колечко до самого крылечка», - ни с того, ни с сего, пробежало у меня в голове.
- Не трогай её, - гаркнул Максим во всё горло и кинулся мне на выручку.
Помня с прошлого раза, какой характер у свата, я поняла, что войны не избежать. Этот стратег рассчитал всё правильно. Он знал, что никакой мужчина не стерпит оскорблений своей женщины.
- Иди сюда, дрянь, - крутил он мне руки, гневно выговаривая гадости.
Макс оттаскивал меня сзади и махал руками перед носом своего противника. Я не знала, как мне вырваться из этого клубка. Мы мотались по всей комнате втроем, зажатые в ключ.
Перед моими глазами маячила перекошенная рожа свата. Какая рожа была у Максима мне не было видно, так как он прилип ко мне сзади. Но как он рычал, я слышала очень хорошо. Впрочем, сват рычал не тише. Тот не только рычал, но ещё и сопел с хрипом.
Неожиданно я ощутила внизу некое препятствие между мной и сватом. Причём, такая же неловкость появилась и сзади. «С ума сойти, - шваркнула, словно молния, догадка в голове. – Они ещё и возбудились. Нет, это не борьба, а какой-то амур а труа.»
Короче, такой возбуждённо-недоделанной троицей мы натыкались на стенку, сервант, диван, кресла. Шаркали по всей комнате, потому что, сцепленные в узел, не могли сделать широкий шаг. Телевизор, стоявший на металлической ножке, отлетел в угол и завалился на пол.
Я, расталкивая их локтями, вырывалась, как могла. Максим схватил меня за руку и почти оттащил, но генерал, видя, что я ускользаю из его объятий, взвыл от гнева и запустил вслед мне пощёчину.
Хорошо, что эта пощёчина была уже смазанной. Если бы он мне врезал раньше, то не знаю, осталась бы я жива или нет. Но и смазанного шлепка мне хватило с верхом. Голова качнулась, как у поломанной куклы, губа сразу же вздулась, а в сотрясённых мозгах зазвенели колокольчики: Дилинь! Дилинь! Дилинь!
От удара, я отлетела в угол, словно снаряд из катапульты, а эти два лося, ожидая удобного момента, сразу же схватились в битве. Конечно, им теперь никто не мешал, можно и развернуться.
Вот они и развернулись. Макс думал, раз он моложе, значит сильнее. Не тут-то было. Сват, пусть и в летах, но каменная глыба. Здоровенный, косая сажень в плечах, да и бои за долгую и верную службу научился вести.
Но и Максим не слабый мужчина. Одного роста со сватом, он, правда, был в более лёгком весе, но всё равно, такой же лось. Только тот старый, а этот молодой. Они бились, рычали, катались по дивану, мотались по всем углам комнаты, сипели, стонали, но не уступали друг другу.
Сервант с посудой, причём антикварной, от бабушки досталась, под их тяжёлым натиском разбился на мелкие осколки. Я только за голову схватилась, когда стеклянные полки рухнули со звоном и разлетелись на все стороны. Чашки и блюдца, прожившие двести лишним лет, не устояли перед бурной стихией. Пережили несколько войн, голод, холод, репрессии, никто их не продал и не выменял. А тут - нате вам! В дребезги. В общем, два огромных бугая крушили мою квартиру без стеснения.
Мне бы не реагировать на их разбой, стоять тихонько в сторонке или уйти в другую комнату, пусть выясняют свои отношения до конца, но нет, такого умного шага я сделать не могла. Очевидно, пощёчина выбила все мозги, и мне показалось этого мало, поэтому я побежала за добавкой.
Первое апреля действительно день дураков, и из всех дурных дураков в мире, я оказалась самой дурной дурой, так как кинулась их разнимать. Никогда этого не делайте, потому что можете оказаться без глаза.
Мужчины в драке не видят ничего вокруг себя. Они заняты только битвой, желанием победить, и всё. Я даже до них не добежала, когда Макс, не рассчитав размаха своей руки, зарядил мне локтем прямо в правый глаз.
От удара, я откинулась навзничь и рухнула столбом на пол. Наверное, такое проделать мне нужно было раньше, так как борьба мгновенно прекратилась, и оба жениха кинулись меня поднимать.
Глаз сразу же заплыл. Звона в голове я не услышала. А чему там звенеть? Там уже звенеть нечему. Заплывший синий глаз, щека разбита и в углу опухшего рта кровь. Картина Репина.
- Васенька, Васенька, Васенька, - шептали, трясясь, ухажёры.
- Пошли вон оба, - простонала я в ответ.
- Нужно приложить лёд! – вякнул хирург недоделанный. – Вася, где тут лёд?
- Да откуда ему у меня взяться? – стонала я опухшей губой. – Мясо возьми из морозилки.
- Точно, - нервно заикался Максим, - как я раньше сам не догадался.
Я лежала в объятиях генерала, а Макс стоял на коленях и прикладывал попеременно к моим то к глазу, то к губе холодный свёрток. Мне было так плохо!
Левым глазом, правый-то заплыл, я смотрела вокруг себя и видела сплошной разгром. Уютная комната превратилась за миг в свалку. Серванта нет, посуды нет, телевизора тоже нет. Остались возле меня только два оленя, зализывающие после битвы свои раны.
- Василиса, - первым заговорил старый олень, - выбор за тобой.
- Уже выбрала, - пробубнила я, так как говорить разбитыми губами не очень получалось. – Молодого оленя.
- Кого? – в один голос воскликнули мои женихи.
- Макса, - сказала я, а получилось Бакса.
- Ладно, - вздохнул, вставая с дивана, генерал, - мне проигрывать битву в своей жизни ещё не приходилось. Эта первая.
- С чего-то ж надо начинать, - провякала я. Пусть знает, олень полорогий, что меня сломить нельзя.
- Ты это, ты прости меня Василиса, - сват действительно выглядел виноватым. – Сам не знаю, что на меня нашло. Просто, когда я о нём узнал, - зыркнул он грозно глазами в Максимкину сторону, - у меня в голове помутилось.
- А я знаю, что это, - на моём лице, вместо улыбки, появился кривой зигзаг. – Сама когда-то на себе испытала.
- И что же это? – хмыкнул генерал. Да, сильный мужчина. У него ещё остались силы на ухмылку.
- Гнев из-за утраченных иллюзий, - в этот момент я смотрела на Макса. Интересно, догадался ли он, о чём я говорю, ведь это был камушек в его огород. Сама не знаю, как бы поступила, столкнись тогда с его бразильянкой.
В общем, от их помощи я отказалась наотрез. Вытолкала обоих взашей и громко захлопнула за ними дверь. Не глядя по сторонам, зашла в сохранившуюся, на удивление, спальню и завалилась на кровать.
Так пролежав некоторое время, я поняла, что заснуть пока не смогу. Во-первых, мне было плохо, вроде скребущих на душе кошек, а во-вторых, болело всё тело. Особенно лицо.
Лицо! – ахнула я и кинулась к зеркалу. Лучше бы я в него не смотрелась. Ну как такой показаться в приёмной офиса? Пройдут два выходных дня и мой синяк расцветёт всеми цветами радуги – от лилового до зелёного. Не помогут никакие мази.
Тут я вспомнила про солнцезащитные очки. Как хорошо, что их кто-то придумал. Таким выдумщикам за неоценимые заслуги перед женщинами нужно выдавать Нобелевскую премию. Интересно, каким способом я бы маскировалась, не имей таких очков под руками?
Глядя в зеркало на свою опухшую морду в тёмных очках я поняла: в понедельник нужно будет взять отгул. За два дня примочками мне себя в порядок не привести.
11 апреля, понедельник, 16.00: Гуд бай, май лав, гуд бай или, да здравствует любовь!