Прощай, мир! Презренный скаредный мир! О ты, смрадная жалкая плоть! Ибо ради тебя и за то, что следовала, служила и повиновалась тебе безбожная, нераскаянная душа, будет осуждена она на вечное проклятие, в коем во веки вечные ожидает ее заместо быстротечных радостей безутешная мука, заместо обжорства ненасытный голод, заместо пышности и великолепия непроглядная темнота, заместо триумфа и возвеличения беспрестанные вопли, плач и стенание, пекло без прохлады, огнь неугасимый, хлад безмерный и печаль бесконечная.
Спаси тебя бог, о мир! Ибо заместо обетованных тобой радостей и утех наложат на нераскаянную осужденную душу свои лапы демоны и во мгновение ока увлекут в преисподнюю; там не узрит и не услышит она ничего иного, как токмо ужасающие облики дьяволов и осужденных, тьму кромешную и чад, огнь без отблеска, крики, вой, скрежет зубовный и богохульство. С того часу минет всякая надежда на прощение и милость, и никто не воззрит на земную честь и достоинство; чем выше кто поднялся, чем тяжелее его грехи, тем глубже будет он низвергнут и тем жесточе будет его мука. Кому много дано, с того много и спросится, и кто больше возвеличился в тебе, о скаредный презренный мир, тому больше будет отпущено пыток и мучений; ибо того требует божественная справедливость.
Спаси тебя бог, о мир! Ибо хотя тело и будет некоторое время лежать и гнить в тебе, однако ж в день Страшного суда оно восстанет и по речению последнего приговора соединится с душою в вечном адском пламени. И тогда воскликнет бедная душа: «Будь проклят ты, мир! Ибо по твоему соблазну забыла я бога и самою себя и предала все дни жизни своей твоим роскошествам, злобе, греху и сраму! Проклят будь тот час, в который бог сотворил меня! Проклят будь тот день, в который я родилась в тебе, о скаредный мир! О вы, горы, холмы и скалы, падите на меня и сокройте меня от жестокого гнева Агнца, от лица того, кто восседает на троне судии! О горе и паки горе вовек!»
О мир! Полный скверны мир! Того ради я заклинаю тебя, я умоляю тебя, я увещеваю тебя, я протестую против тебя, чтобы ты ни в чем не был ко мне причастен. И, напротив, я не возлагаю более надежды на тебя, ибо тебе ведомо, что я принял твердое намерение, а именно: «Posui finem curis, spes et fortuna, valete!» [884]
Все сии слова я взял в рассуждение с великим прилежанием и, неотступно размышляя, преклонил себя к тому, что покинул мир и снова стал отшельником. Я бы с большею охотою поселился в глуши у моего источника, но мужики по соседству не захотели того допустить, хотя для меня то была бы отрадная пустыня. Они боялись, что я объявлю об этом источнике и тем склоню власти по случаю заключенного мира понудить их проложить туда дороги и тропы; того ради отправился я в другую дикую местность, где снова повел жизнь, как в Шпессерте; но, пребуду ли я там, как мой блаженной памяти родитель, до конца дней своих, покажет время. Бог да ниспошлет всем нам свою милость и уготовит нам то, к чему нам всем более всего стремиться должно, а именно, блаженный
КНИГА ШЕСТАЯ
1-я гл.
Симплиций рассказ начинает вступленьем
О том, как живал он чужим иждивеньем.
2-я гл.
Симплициус зрит, как Люцифер ярится,
С миром в Европе не хочет примириться.
3-я гл.
Симплициус зрит в преисподней парад,
Грехов и пороков пред ним маскарад.
4-я гл.
Симплициус слышит в сонном мечтанье
Скряги и Роскоши пререканье.
5-я гл.
Симплициус видит двух юношей в гавани,
Оба пустились в опасное плавание.
6-я гл.
Симплиций с Юлием в путь снарядился,
Авар от сего весьма поживился.
7-я гл.
Симплиций видит: ворует Авар,
А Юлия долг не кидает в жар.
8-я гл.
Симплиций взирает, полон боязни,
Как совершают две страшные казни.
9-я гл.
Симплициус дискурс ведет с Бальдандерсом,
С коим в лесу он долго валандался.
10-я гл.
Симплиций в пустыне замыслил спроста
Направить стопы во святые места.
11-я гл.
Симплиций в месте укромном над дыркой
Беседу ведет с шершавой Подтиркой.
12-я гл.
Симплиций внимает продолжению повести,
Поступает с Подтиркою по чистой совести.
13-я гл.
Симплициус бюргеру пишет цидулю,
Дабы берегла его вечно от пули.
14-я гл.
Симплиций наплел простакам небылицы
О странах диковинных, рыбах и птицах.
15-я гл.
Симплициус в замке, где призраки бродят,
Со страху душа его в пятки уходит.
16-я гл.
Симплиций из замка выходит на волю,
Зашиты дукаты в новом камзоле.
17-я гл.
Симплиций в одежде худой пилигрима
Решает добраться до Иерусалима.
18-я гл.
Симплиция водят на цепи по майданам,
Набивают бродяги себе карманы.
19-я гл.
Симплициус после кораблекрушения
Обретает камрада себе в утешение.
20-я гл.
Симплиций и плотник находят стряпуху,
Подпадают искушению злого духа.
21-я гл.
Симплиций и плотник ставят крест,
Который виден далеко окрест.
22-я гл.
Симплиций на острове один пребывает,
А друга своего во гроб полагает.
23-я гл.
Симплиций кончает другим в назидание
На пальмовых листьях рукописание.
24-я гл.
Ян Корнелиссен – голландский капитан
Обрел Симплициссимуса среди диких стран.
25-я гл.
Симплиций в неложном страхе и тревоге
Укрылся от матросов в каменной берлоге.
26-я гл.
Симплиций и капитан уговор учинили,
Безумным матросам разум воротили.
27-я гл.
Симплиций с голландцами простился сердечно,
А сам на острове остался навечно.
Первая глава
Ежели кто возомнит, что я поведал свою историю только затем, чтобы себе и другим скоротать время или посмешить людей, как то в обычае у лукавых шутов и балагуров, тот весьма ошибается! Ибо когда подымется много смеху, то мне самому тошнехонько, а кто понапрасну упускает благородное невозвратное время, тот расточает без пользы дар божий, ниспосланный нам, дабы мы памятовали и пеклись о нашем душевном спасении. Чего же ради стал бы я споспешествовать такому суетному дурачеству и безо всякой причины понапрасну докучать людям такою потехою? Словно я не знаю, что таким образом делаю я себя сопричастным чужому греху? Любезный читатель, я отважился посвятить себя подобной профессии, дабы хоть немного соделать добро; того ради кто пожелает обзавестись шутом, то пусть приобретет двоих; они и подымут его на смех. А ежели я порой и подпущу какую смешинку, то единственно ради тех неженок, что могут не проглотить целительные пилюли, ежели они сперва не позлащены и не подслащены, не говоря уже о тех высокопочтенных мужах, кои, когда им доведется читать пресерьезное сочинение, скорее выронят из рук книгу, как только им подвернется такая, что иногда побудит их немного посмеяться. А может быть, начнут обвинять меня, что я чересчур ударяюсь в сатиру; но мне вовсе нельзя поставить сие в упрек, ибо многие предпочитают, чтобы всеобщие пороки обличались и казнились генерально, вместо того чтобы кого-либо дружески укоряли в собственных прегрешениях. И такой теологический штиль у господина Аминя [885] (коему я однажды поведал свою историю) в нынешнее время, к сожалению, также не больно-то в чести, чтобы я мог к нему прибегнуть. Сие с легкостию заключить можно, глядючи на ярмарочных лекарей или шарлатанов [886] (кои сами себя именуют знатными врачами, окулистами, грыже– и камнесечцами, а также имеют о том добрые пергаминные грамоты с привешенными к ним печатями), когда кто-нибудь из них выходит на ярмарочные подмостки вместе с Гансвурстом или Гансом Супом [887] и с первого же выкрика и диковинных прыжков и ужимок своего шута собирает вокруг себя куда больше зевак и слушателей, нежели прилежный пастырь духовный, который со звоном во все колокола трижды созывает вверенных его попечению овечек, дабы прочитать им плодоносную целительную проповедь.
884
Posui finem curis, spes et fortuna, valete! (лат.) – Я положил конец заботам; надежда и счастье, прощайте!
885
В оригинале «theologische Stylus bei Herrn Omnes» (от лат. «omnis» – все). – Гриммельсгаузен имеет в виду лишенный конкретности, общий богословско-риторический стиль назидательных сочинений и отвлеченной сатиры.
886
О стечении народа вокруг ярмарочных шарлатанов пишет Гарцони в CIV дискурсе («О тех, кто устраивает разные представления, особливо же о ярмарочных горлодерах, шарлатанах и торговцах териаком»).
887
Гансвурст – шут, персонаж немецкого народного (ярмарочного) театра («Die Wurst» – по-немецки колбаса), поэтому следующий площадной шут назван Ганс Суп, что является переводом имени французского ярмарочного персонажа «Jean Potage» (ср. аналогичные – «Pickelhäring», «Jack Pudding» и др.) Имя «Hanß-Supp» употреблял уже немецкий сатирик Лауремберг.