- Ты хочешь сказать, что никогда и никому не готовил завтрак?
- Ни разу, - его тон оставался спокойным и невозмутимым.
Сара поставила чашку на стол и воззрилась на него.
- Ни одной женщине, с которой встречался? Никому?
- Я же сказал, что нет, - Макс прожевал бекон. Она смотрела на него ошалевшими глазами, и, казалось бы, совсем не могла понять, почему такой обычный жест наглухо отсутствовал в его жизни.
- Почему?
Макс глотнул кофе и уставился в стол. Что он мог ей ответить? Что для него это значило нечто большее, чем простой завтрак после проведенной ночи? Да, именно так это и было. Для него это было интимнее и ценнее, чем сама ночь, чем самые сокровенные и потаенные желания.
Он посмотрел на Сару, которая внимательно ждала его ответа. Она неровно дышала, а её глаза выглядели как-то иначе, совсем не так, как обычно. Макс почувствовал, что между ними внезапно образовалось электрическое поле, которое медленно проходило сквозь тело, покалывая каждый дюйм их кожи.
- Просто не хотелось, - он выпалил это слегка осипшим голосом, но тут же откашлялся, - ни одна из них не вызывала у меня такого желания. Просто не смогла.
- Ты не похож на парня, который не накормит завтраком бедную женщину, - она улыбнулась, видимо, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку между ними.
- Наверное, они просто оказались не такими бедными, какими могли бы показаться в начале, - он ухмыльнулся, и хотел было собрать тарелки, которые уже успели опустеть, но Сара остановила его, дотронувшись до его руки. Его тут же будто бы ударило током.
- Ты готовил, убираю я, - она встала и подошла к мойке.
- Правило хорошего тона? – он развернулся на стуле так, чтобы видеть её.
- Нет, - она улыбнулась, - моё правило, - она включила воду и начала мыть тарелки, - тем более, что я обожаю мыть посуду.
- И насколько я помню, готовить и убираться тоже, и ты любишь детей и животных.
Она рассмеялась.
- Не без изъяна.
- Черт возьми, Сара, ты станешь для кого-то прекрасной женой. Повезет же тому счастливчику, который завоюет твое сердце.
Она немного замедлилась, её рука двигалась по тарелке с меньшей интенсивностью. Она промолчала, он не видел её лица, но прекрасно понимал, что она задумалась. Наверное, не нужно было говорить ей этого. Но, дьявол, почему он не может сказать ей чистую правду? Почему не может дать ей понять, что она достойна лучшей жизни?
- Почему ты не хочешь принять это? Что мешает тебе поверить в себя?
- Макс… не нужно… - он видел, как она задрожала, но останавливаться не собирался.
- Нет, я скажу. Ты всю жизнь была веселой, доброй, отзывчивой, ты всегда была готова придти на помощь совершенно любому человеку. И все было хорошо, но только до того дня, пока ты не потеряла самое дорогое в своей жизни, пока та злополучная катастрофа не унесла жизни твоих родителей.
- Макс… - теперь дрожал её голос, - прошу…
- Ты зациклилась на том факте, что это ты виновата в их смерти, но, черт тебя подери, Сара, это не так! Ты не могла знать, что тот урод сядет в этот вечер за руль, что он вырулит именно на эту дорогу и поедет по встречке, - он видел, как она схватилась руками за раковину, но она всё ещё стояла к нему спиной, а он продолжал говорить. - Да даже если бы и знала, ты ничего не могла сделать, это завесило не от тебя.
- Замолчи…умоляю…
- Нет, Сара, я молчал слишком долго. Пришло время говорить. Я пять долгих лет наблюдаю за тем, как ты ломаешь себя изнутри, как чувство вины, которое прочно осело внутри тебя, с каждым часом разбивает твое сердце, склеивает и снова разбивает. Это то же самое, что смотреть, как человеку делают операцию без наркоза. Эта боль просто выедает тебя, и ты не позволяешь никому тебе помочь. Ты закрыта.
- Я в порядке, - она повернулась к нему, в её глазах блестели слезы, - и я живу дальше, но сейчас ты делаешь не больно.
У Макса предательски защемило в груди от её слов, но он не сдавался.
- Живешь дальше, да? – он решил подойти к ней ближе, - без мечты? – она вздрогнула, - ты перечеркнула свою жизнь, выкинула из неё все, что хоть как-то могло помочь тебе заглушить твою боль и пережить утрату! – он практически кричал, слишком много накопилось внутри него за всё это время. – Зачем? Эта мечта, я помню, как ты шла к ней. Помню первые шаги маленькой белокурой девочки, а потом и девушки, которая задалась целью покорить мир. Она хотела танцевать и учить этому других, и у неё получалось это так волшебно… именно волшебно, Сара, - его голос стал мягче. - Ты просто забыла, кем ты была, забыла, о чем мечтала.
- Я ничего не забыла! – Макс не ожидал, что она закричит, но она это сделала, её пальцы сильнее вжались в стол сзади, из глаз брызнули слезы. – Я всё помню, Макс! Я помню всё, всё, о чем мечтала и чего хотела! Но я так же помню, как не могла сделать ни одного шага под музыку, потому что та боль, которая сидела внутри меня, тут же вырывалась наружу, она просто топила меня! Да, я выбросила свою мечту, да, мне тяжело, но ты не представляешь, что я испытывала, когда пыталась танцевать, это просто убивало меня. Поэтому вряд ли ты можешь меня судить. Ты просто не понимаешь.
- Я понимаю, что ты винишь себя за то, чего не совершала и чему не могла помешать. И твоя мечта тут совершенно не причем, - он подошел к ней ближе, так, что они стояли почти вплотную. – Позволь мне помочь тебе, - он шептал. - Просто дай мне попытаться всё изменить.
- Макс… - она замотала головой и опустила голову, но он поднял её за подбородок и их глаза встретились. Боже, как же сильно сейчас он хотел просто её поцеловать. Просто обнять и постараться утешить, просто открыть ей прекрасный, наполненный улыбками мир, тот мир, который она так тщательно пытается стереть.
- Одна попытка. Я прошу тебя, дай мне только одну попытку. Я обещаю, что ты больше не будешь страдать.
В её глазах было столько страха и боли, что его сердце болезненно сжалось. Он мечтал только об одном, что бы она ему поверила. Чтобы открылась ему, впустила его в свою жизнь и позволила ему помочь. Он знал, что это тяжело для неё, знал, что она боится, но он так же и знал, что больше всего на свете она хотела избавиться от этой боли, которая ежесекундно сдавливала ей грудь, мешая свободно дышать. Он боялся, что Сара не сможет переступить через все это, но она внезапно просто уткнулась лицом ему в грудь и положила на неё свои дрожащие ладони. Макс обнял её и прижал к себе. Она была невероятно хрупкая и потерянная, её тело все ещё колотило и было холодным, он чувствовал, как сильно стучит её сердце, и как прерывисто она дышит. Он погладил её по спине, чтобы успокоить дрожь по её телу, и поцеловал в волосы, от которых исходил приятный цветочный запах. Она нуждалась в опоре, нуждалась в человеке, который не побоялся бы принять удар на себя. И он не боялся. Единственное, в чем он был точно уверен, это то, что он примет на себя любой удар, которым попытается ударить жизнь. Именно она научила его этому. И именно это он собирался ей показать.