разоружив и ограбив их, затем двинулся к Полтаве, «приводить в чувство» Беспалова, прежнего помощника Пушкаря. Однако Беспалый со своими казаками убежал в Ромны.
Между тем, 15 января 1659 года из Москвы в Украину отправился князь Алексей Никитич Трубецкой с большим войском. Летопись говорит о 100 тысячах человек, но в действительности их было меньше раза в два. 10 марта Трубецкой пришел в Пу-тивль, 26 марта направился оттуда к местечку Константинов на реке Суле. Туда же он вызвал московских воевод из Лохвицы и Беспалого из Вомен.
Наконец, 10 апреля войско Трубецкого от Константинова пошло к Конотопу, где сидел сторонник Выговского полковник Гуляниц-кий. Уже 19 апреля Трубецкой начал осаду. Она без малейшего успеха продолжалась до 27 июня, когда к Конотопу пришли казаки Выговского и татары крымского хана Камиль-Мухаммеда Гирея.
КОНОТОПСКАЯБИТВА И ЮРИЙ ХМЕЛЬНИЦКИЙ (1659 г.)
Оставив всех татар и половину своих казаков в засаде за речкой Сосновкой, Выговский с остальными казаками на рассвете 28 июня внезапно атаковал осаждавших, перебил много людей, отогнал лошадей и начал преднамеренное отступление.
Трубецкой решил, что имеет дело со всем войском Выговского. Он послал для его преследования конницу под командованием князей Семена Романовича Пожарского и Семена Петровича Львова. Пожарский догнал отступавших казаков, часть перебил и поспешил вслед за остальными, все дальше и дальше удаляясь от Конотопа.
Взятые в плен казаки Выговского сказали ему, что впереди ждет в засаде большое войско — целая ханская орда и вторая половина казаков, но Пожарский не придал никакого значения их словам. Как писал Соловьев, воевода никого не слушал:
«Давайте мне ханишку! — кричал он, — давайте калгу! — всех их с войском... таких сяких... вырубим и выпленим».
Выговский с казаками отступил за Сосновку. Но только князь следующим утром перебрался вслед за ним через эту заболоченную речку, как оказался в западне. С двух сторон по нему ударили многочисленные отряды татар и казаков. Одновременно вдруг широко разлилась речка, на которой люди Выговского быстро соорудили запруду. Вдобавок, они разрушили мост, что сделало невозможным отступление.
Одним словом, Вы-говский, многому научившийся от Богдана Хмельницкого, устроил московитам настоящие Канны. Как писал современник и очевидец этой битвы Самойло (Самуил) Величко, «спастись мог разве только тот, кто имел бы крылатых коней».
![Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV-XVII вв. _199.jpg](https://litlife.club/books/248843/read/images/_199.jpg)
Та та р с к и ii сотни к
На поле битвы легли не менее 20 тысяч (!) ратников царского войска, около 5—6 тысяч сдались в плен, в том числе полсотни воевод и оба князя. Выговский потерял 4 тысячи казаков, хан — 6 ТЫСЯЧ ордынцев.
* Пожарского приве
ли кхану, который начал бранить его за дерзость и презрение к татарам. Но, как писал Соловьев, князь Пожарский в бою и в плену был одинаков. В ответ он «выбранил хана по московскому обычаю», то есть грубо высказался о ханской матери и даже плюнул в глаза Камиль-Мухаммеду. Взбешенный хан приказал немедленно отрубить голову князю.
По поводу Конотопского сражения С М . Соловьев писал:
«Цвет московской kohhiiubi. совершившей счастливвте походвт 54-го и 55 года, сгиб в один денв; пленныхдосталосвпобедителям твгсяч пятв; не-счасгнвгх ввгвели на открытое место и резали как баранов: так уговорились между собою союзники — хан крымский и гетман Войска Запорожского! Никогда после того царв московский не был уже в состоянии вывести в поле такого силвного ополчения.
В печалвном платве вышел Алексей Михайлович к народу, и ужас напал на Москву. Удар был тем тяжелее, чем неожиданнее; последовал он ia такими блестящими успехами! Еше недавно Долгорукий привел в Москву пленного гетмана литовского. недавно слышались радостные разговоры о торжестве Хованского, атеперв Трубецкой, на которого было больше всех надежды, «муж благоговейный и изящный, в воинстве счастливый и недругам страшный-, сгубил такое громадное войско!
После взятия стольких городов, после взятия столицы литовской царствующий град затрепетал за собственную безопасность: в августе по государеву указу люди всех чинов спешили на земляные работы для укрепления Москвы. Сам царь с боярами часто присутствовал при работах; окрестные жители с семействами, пожитками наполняли Москву, и шел слух, что государь уезжает за Волгу, за Ярославль».
Соловьев СМ. «История России с древнейших времен», книга VI, с. 51
Отдохнув после битвы и массовой резни пленников, Камиль-Мухаммед и Выготский двинулись к Конотопу но главные силы московитов уже ушли оттуда, выставив позади сильный арьегард. Хан и гетман попытались догнать Трубецкого, однако лихие конные атаки татар и казаков встречала картечь многочисленных пушек. Понеся потери, союзники двинулись к Ромнам. В свою очередь Трубецкой с оставшейся у него частью войск 19 июля вернулся в Путивль.
Выговский и Камиль-Мухаммед осадили Ромны, где находился небольшой московский гарнизон. Выговский пообещал отпустить московитов домой с оружием в руках, если они сдадут город без сопротивления. Но свое обещание он нарушил: разоружил московитов и отдал их татарам.
От Ромен гетман и хан пошли к Гадячу. Жители отказались открыть им ворота. Казаки пошли на приступ, тогда какхан отказался тратить своих людей на это предприятие. Крымские татары крайне редко штурмовали города. Потеряв свыше тысячи человек, гетманские казаки отступили от стен Гадяча.
Эта осечка ни в коей мере не могла затмить главное: колоссальное поражение московского войска у Конотопа. Казалось, что Выговский в ближайшее время добьет всех своих противников, после чего в Украине наступят мир и процветание. Но не тут-то было.
Уже давно у запорожских казаков стало традицией грабить татарские улусы, когда хан отправлялся с войском в поход. Ведь с ханом уходило подавляющее большинство взрослого мужского населения. Так было и в этот раз.
Атаман Иван Серко с тысячей запорожцев спустился на лодках по Южному Бугу и начал погром. Молодой Юрий Хмельницкий тоже решил себя проявить: собрал две тысячи запорожцев, с которыми на 50 «чайках» двинулся к берегам Крыма. Его казаки высаживались под Кафой (Феодосией), Балаклавой и Керчью, углублялись вглубь полуострова до 50 верст, взяли большой «хабар», освободили полторы сотни своих товарищей. Узнав об этом, хан Камиль-Мухаммед с главными силами срочно двинулся в Крым, оставив Выговскому 10 тысяч своих конников.
Ян Выговский из Чигирина отправил казацко-татарское войско под командованием своего брата Данилы Выговского: во второй
раз пытаться выбить «москву» из Киева. Но 22 августа 1659 года отряд воеводы В. Б. Шереметева вышел ему навстречу и снова разбил, как год назад.
Когда же Выговский с оставшейся частью казацко-татарского войска покинул Чигирин, сюда явился переяславский полковник Тимофей Цецура, объявил себя подданным московского царя и перебил в городе всех сторонников Выговского.
В довершение ко всему, в правобережной Украине полковник Иван Богун поднял восстание против Выговского как «предателя». Серия неудач деморализовала гетмана. В сентябре он заявил, что отказывается от власти в пользу Юрия Хмельницкого, повзрослевшего на два года.
Юрию Хмельницкому уже исполнилось 18 лет, он хорошо проявил себя в крымском походе «за зипунами». Ян Выговский переслал ему гетманские регалии — бунчук и булаву — со своим братом Данилой. Данила был шурином Юрию Хмельницкому, так как был женат на родной его сестре Елене Богдановне.
5 сентября Трубецкой выступил из Путивля в левобережные города. 27 сентября он пришел к Переяславлю. Полковник Цецура со своим войском встретил его в пяти верстах от города. Жители города тоже вышли за стены города встречать московское войско. 29 сентября вПереяслав прибыл Юрий Хмельницкий. Наследующий день Юрий со старшинами явился к Трубецкому, который встретил его словами: