После окончания Столетней войны Франция почти полностью очистила свою территорию от англичан, за исключением Кале. Англия цепко держалась за этот жалкий клочок ее былых французских владений.
Англия потеряла Кале лишь в 1558 г., когда королева Мария I втянула Англию в войну, которую вел ее муж, король Филипп II Испанский. Унижение от потери последнего английского владения во Франции было так велико, что королева Мария мрачно сказала: «Когда я умру, все увидят, что на моем сердце написано «Кале».
Затем следует сцена обмена обвинениями и контробвинениями. Омерль отрицает, что отдавал приказ убить Глостера. Одни обвиняют его, другие защищают. Практичный Болингброк предлагает вызвать на суд Томаса Моубрея, герцога Норфолкского, который был тюремщиком Глостера. Сам Болингброк был готов сразиться с ним из-за этого еще год назад.
Епископ Карлайлский — один из немногих, кто имеет смелость публично поддержать Ричарда, — заявляет, что вызывать Моубрея слишком поздно:
Изгнанник Норфольк много раз сражался
В рядах преславных воинов Христа,
И знаменье креста он поднимал
На турок, сарацин и чернокожих;
И, утомлен войною, удалился
В Италию; в Венеции он предал
Земле страны чудесной этой тело…
После изгнания Моубрей совершил паломничество в Святую землю. Однако изображать его новым Ричардом Львиное Сердце, который действительно сражался с сарацинами, нет никаких оснований. Крестовые походы закончились сто с лишним лет назад, и никаких христианских воинств в Святой земле тогда уже не было (и не будет еще пятьсот с лишним лет).
После паломничества Моубрей уехал в Венецию и умер там 22 сентября 1399 г., через девять дней после созыва парламента. Его пожизненная ссылка длилась всего год; после этого из всех «лордов-апеллянтов» в живых остался только Болингброк.
Конечно, самый ценный свидетель — это свидетель мертвый. Болингброк, который приложил немало усилий, чтобы обесчестить и даже убить живого Моубрея, теперь может устроить впечатляющее зрелище. Он говорит о своем мертвом враге:
Блаженный мир его душе блаженной
На лоне Авраама!
Выражение «на лоне Авраама» возникло из обычая древних греков есть правой рукой, полулежа и опираясь на левый локоть. Почетный гость обычно садился справа от хозяина; когда он наклонялся влево, его голова почти касалась груди хозяина, то есть «покоилась на его лоне». Таким образом, выражение «покоиться на лоне хозяина» означало «сидеть на почетном месте».
В Евангелии от святого Луки изложена притча о богаче и нищем Лазаре. После смерти обоих богач попал в ад, а нищий — в рай. Используя греческий идиом, Лука (который, судя по всему, был не иудеем, а греком) пишет: «Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово» (Лк., 16: 22).
Это значит, что на небесах нищий Лазарь стал почетным гостем, поскольку на райских пирах он сидит по правую руку от самого Авраама.
В культурах, где не принято есть полулежа, истинный смысл выражения «лоно Авраама» был утерян, и оно стало синонимом понятия «небо», которым остается по сей день.
Обсуждение убийства Томаса Глостера (которое в действительности продолжалось несколько дней) принесло свои плоды. На самом деле Болингброк не был заинтересован в поисках виновного, суде над ним и вынесении смертного приговора Омерлю (его двоюродному брату и единственному сыну последнего оставшегося в живых сына Эдуарда III). Ему было достаточно взбаламутить воду, чтобы как следует запятнать Ричарда, вызвав серьезное подозрение в том, что король причастен к этому кровавому преступлению. Чтобы свергнуть Ричарда с престола, его нужно было предварительно очернить.
Видимо, так же думал и сам Ричард. Чувство вины и невыносимое давление со стороны тех, кто посадил его в тюрьму, заставляют короля в конце концов отречься от престола и назначить своим преемником Болингброка.
Эдмунд Йорк, который приносит эту новость, советует Болингброку:
Взойди на трон, с которого сошел он.
Да здравствует из Генрихов четвертый!
Болингброк с радостью принимает корону; отныне он именуется Генрихом IV. Однако до конца пьесы его реплики по-прежнему будут принадлежать Болингброку.
Однако это известие радует не всех. Епископ Карлайлский достаточно мужествен и не собирается молчать. Он дерзко называет парламентскую процедуру передачи власти незаконной. Короля судили в его отсутствие, хотя любой преступник имеет право присутствовать на собственном суде.
До сих пор все соответствовало исторической правде, но Шекспир вкладывает в уста епископа Карлайлского грозное пророчество. Тот говорит:
Лорд Херфорд, — королем он назван вами, —
Изменник пред законным королем;
Коль коронуете его вы, знайте:
Кровь английская землю утучнит;
От дела подлого века застонут…
Конечно, он оказался прав. Пророчества, данные задним числом, всегда сбываются.
Свержение Ричарда, несмотря на отчаянные попытки Болингброка не нарушать закон, нанесло сильнейший удар по строгому порядку престолонаследия. Как только Болингброк стал королем по указу Парламента, а не по воле Господа (по праву рождения), даже самый недалекий из лордов понял, что теперь королем может стать кто угодно. Начался век всеобщей борьбы за трон, овладеть которым ничего не стоило, и английская кровь действительно оросила английскую землю.
Епископа Карлайла арестовывают за дерзкое поведение. Нортумберленд говорит:
И за измену мы вас здесь задержим.
Возьмите на себя, милорд Вестминстер,
Его стеречь надежно до суда.
Милорд Вестминстер — это настоятель Вестминстерского аббатства, самого знаменитого из культовых сооружений Англии. Оно расположено неподалеку от здания парламента; там коронуют английских монархов. Многие монархи похоронены в этом соборе, как и самые знаменитые их подданные.
Но речь епископа Карлайлского тревожит совесть Болингброка. Он знает, что решение парламента слишком ненадежно, чтобы возводить на нем королевскую власть; впоследствии эти люди всегда смогут заявить, что их заставили участвовать в этом хитростью.
Одного заявления Ричарда о том, что он согласен передать корону преемнику, недостаточно. Он должен лично выступить перед парламентом, сделать это во всеуслышание и при свидетелях подписать акт о своем отречении. Болингброк говорит:
Введите Ричарда, чтоб он при всех
Отрекся от престола: так мы будем
Вне подозрений.
Ричард приходит и смиренно делает все, о чем его просят. В прекрасных строках описано, как он берет корону и передает ее Болингброку. В конце концов Ричард узнает правду о самом себе. Он больше не мечтает о королевской ауре, не представляет себе, что на свете существует некий несмываемый елей. Более того, он говорит:
Слезами сам смываю свой елей…
Сдался ли Ричард или, лишившись всего, сумел преодолеть свою слабость? Ясно, что он отрекся под нажимом, так что его клятвы можно объявить недействительными. Но ему не хватает сторонников. Скольких из тех, кто сейчас стоит и наблюдает за тем, как короля лишают короны, можно привлечь на свою сторону — под давлением жалости или страха или того и другого вместе?