Согласно дошедшим до нас фрагментарным сведениям о ранней истории скоттов, леди Макбет была внучкой шотландского короля Кеннета IV, который принадлежал к роду, соперничавшему за трон с родом Дункана. Кеннет IV погиб в битве с Малькольмом II, дедом Дункана.
В клановом обществе первобытной Шотландии историческая леди Макбет была кровным врагом Дункана. (Ее муж был сыном сестры Малькольма II, а потому кровная месть на него не распространялась.) В таких обстоятельствах леди Макбет могла (и, возможно, делала это) подбивать мужа на мятеж против беспечного короля.
Именно это и произошло. Если Макбет, поощряемый женой, действительно стремился завладеть троном, то, с точки зрения тогдашних шотландских нравов, в этом не было ничего необычного. Он собрал войско и поднял восстание.
Так, Холиншед сообщает: «Он (Макбет) сразил короля у Энверса [47] или, как говорят некоторые, у Ботгосуана в шестой год его (Дункана) правления». Холиншед пишет не «убил», а «сразил» (slew), что означает гибель в бою. Кстати, Ботгосуан — поле в 30 милях (48 км) к северо-востоку от Инвернесса.
Однако восстание и гибель Дункана в бою не соответствовали целям Шекспира. Он хотел написать кровавую трагедию об ужасном убийстве, ведьмах и отчаянии. В поисках подобной истории он перерыл всего Холиншеда и нашел краткое упоминание об убийстве шотландского короля Дуффа одним из его вассалов Дональдом. Дональд не собирался убивать короля, но его толкнула на это жена. Дональд совершил убийство, когда король спал, находясь у него в гостях.
Шекспир позаимствовал этот сюжет, но сделал убийцей именно Макбета, навсегда заклеймив человека, который, возможно, ничего подобного не замышлял и не совершал. Более того, Шекспир на веки вечные осудил леди Макбет за преступление, которое на самом деле совершила леди Дональд.
Перед нами наглядный пример того, как может исказить истину перо гения. Впрочем, у Шекспира можно найти и более красноречивые примеры вопиющей несправедливости. Наверно, самой прискорбной является история Ричарда III.
Но вернемся к Макбету, описанному Шекспиром. Макбета все еще мучает совесть.
Дункан прибыл в замок Макбета, познакомился с леди Макбет и теперь обедает. Но Макбет, который не может найти места от неуверенности и тревоги, ушел из-за стола и что-то бормочет себе под нос, подыскивая доводы против убийства. В конце концов, кроме божественного права королей и вассальной клятвы существует еще и третий фактор, куда более древний и в некотором отношении более страшный. Макбет спорит с собой:
Я — родственник и подданный его,
И это затрудняет покушенье.
Затем он — гость. Я должен был бы дверь
В его покой стеречь от нападений,
А не подкрадываться к ней с ножом.
Священный долг гостеприимства уходит корнями в доисторические времена. В эпоху, когда человек мог рассчитывать на безопасность только в пределах своей деревни или места обитания своего племени, путешественники были вынуждены полагаться на гостеприимство незнакомых людей; инстинкт самосохранения диктовал жесткие правила, запрещавшие хозяевам применять силу по отношению к незнакомому гостю, который завтра мог оказаться твоим хозяином. Долг обязывал хозяина; причинить гостю вред или позволить сделать это другим считалось тягчайшим преступлением.
Так, когда Лот из Содома принимал гостей (которые были ангелами, но сам Лот об этом не знал), нечестивые содомиты решили «познать» незнакомцев силой. Согласно священному долгу гостеприимства, Лот готов был скорее отдать на поругание толпе своих невинных дочерей, чем позволить дотронуться до гостей (Быт., 19: 1–8).
Таким образом, на Макбета обрушивается лавина запретов. Человек, которого он хочет убить, его суверен, его король, его родственник и его гость. Более того, он стар, слаб и добродетелен. Но самое страшное предательство — это убить спящего человека.
Леди Макбет тоже выходит из-за стола и ищет мужа, боясь, что его странное поведение может показаться подозрительным.
Супруги отлично ладят и были бы вполне симпатичной парой, если бы не их злодейский замысел. Они спорят, но действуют заодно и защищают друг друга. Ясно, что брак у них по любви.
Но в данный момент леди Макбет должна передать свою решимость колеблющемуся мужу. Когда Макбет говорит, что от плана следует отказаться, жена резко спрашивает его:
Но совместимо ль жаждать высшей власти
И собственную трусость сознавать?
«И хочется и колется», как кошке
В пословице.
Эти строки часто цитируют, когда речь идет о нерешительном человеке, который и хотел бы что-то сделать, но у него не хватает смелости. Однако при этом мало кто помнит поговорку, на которую ссылается леди Макбет.
Средневековая латинская пословица в буквальном переводе гласит: «Кошка любит рыбу, но не хочет мочить лапы». С легкой руки Чосера поговорка настолько вошла в обиход, что Шекспиру не требовалось ее цитировать. Нарисованная леди Макбет картина, как кошка тянется за рыбой, но раз за разом отдергивает лапу, настолько наглядна, что Макбет только поеживается и в конце концов говорит:
Прошу тебя, молчи!
Решусь на все, что в силах человека.
Кто смеет больше, тот не человек.
Но леди Макбет беспощадно продолжает:
Кормила я и знаю, что за счастье
Держать в руках сосущее дитя.
Но если б я дала такое слово,
Как ты, — клянусь, я вырвала б сосок
Из мягких десен и нашла бы силы
Я, мать, ребенку череп размозжить!
И в пьесе, и в исторических источниках говорится, что супруги бездетны. Однако можно догадаться, что у леди Макбет был как минимум один ребенок (либо умерший в младенчестве, либо родившийся от предыдущего брака). И в самом деле, после смерти Макбета его пасынок Лулах попытался продолжить династию.
Однако похоже, что леди Макбет еще в том возрасте, когда можно думать о новых детях, потому что Макбет, потрясенный ее неистовой решимостью, говорит:
Рожай мне только сыновей. Твой дух
Так создан, чтобы жизнь давать мужчинам!
Наступает ужасная ночь. Во двор замка выходят Банко и его сын Флинс и объявляют, что миновала полночь и король уснул. Появляется Макбет, и Банко вручает ему последний подарок монарха со словами:
А этим вот алмазом
Велел пожаловать твою жену,
Как лучшую хозяйку…
Эта реплика подчеркивает тяжесть преступления, совершенного по отношению к гостю.
Когда Макбет остается один, в его воспаленном воображении возникает призрачный кинжал. Он так описывает предстоящую жуткую ночь:
Полмира спит, природа замерла,
И сновиденья искушают спящих.
Зашевелились силы колдовства
И прославляют бледную Гекату.
Издалека заслышав волчий вой,
Как вызов собственного часового,
Убийство к цели направляет шаг,
Подкрадываясь к жертве, как Тарквиний.
Ужасы громоздятся друг на друга: смерть, кошмарные сны, колдовство, убийство, вой волков, привидения… Геката — таинственная богиня подземного мира; позднее ее считали повелительницей ведьм, так что она соответствует духу пьесы. Предстоящее убийство сравнивается с преступлением Тарквиния, изнасиловавшего добродетельную Лукрецию.
47
Инвернесса