Товарищи! Приближается время сева. Вам трудно сейчас приходится. И все же я убежден, что вы успешно, в срок закончите поднятие целины и в этом же году снимете с новых рисовых полей обильный урожай. Я уверен, что вы проявите себя горячими патриотами, активными строителями новой Кореи, что деревня ваша выдвинется в число передовых!..
Поглядите, товарищи, как живут наши братья в Южной Корее!.. До сих пор население Юга изнывает под тяжким игом. Не жалея жизни, борются там простые люди против лисынмановской клики и американских империалистов, борются за установление нового, демократического строя, за земельную реформу.
Мы с вами счастливые люди, друзья! Завоеванное нами счастье мы должны закрепить и упрочить самоотверженным трудом!
Когда председатель уездного народного комитета закончил свою речь, председатель крестьянского союза трижды ударил кайлом землю в знак того, что работа начата.
Среди крестьян царило шумное оживление. Разобрав инструменты, они приготовились вскапывать землю.
— Обождите, товарищи! — остановил их Куак Ба Ви. — Давайте я пройдусь сначала бороной… Тогда вам легче будет копать.
Он взялся за ручки бороны и, подняв ее, прошел вперед. Гости удивленно зашептались:
— Ну и силища у него, однако!
— А ну-ка, начинай, Куак Ба Ви, — раздались из толпы подбадривающие голоса.
Куак Ба Ви умелыми движениями впряг в борону волов и погнал их вдоль соломенной веревки. Острые зубья бороны ушли глубоко в землю. Куак Ба Ви подстегивал волов, и зубья врезались все глубже и глубже. Тонкие борозды тянулись вслед за бороной.
Когда измерили, оказалось, что зубья уходят в землю больше чем на вершок. Правда, земля здесь была мягкой, рыхлой. А после боронования она стала совсем податливой, и крестьяне легко вскапывали ее лопатами и кайлами.
Во время работы крестьяне восхищенно переговаривались:
— Смотри-ка, как ловко все у него получается! А мы-то думали ничего не выйдет!
— Такой бороной управлять под силу одному Куак Ба Ви! Мы бы не справились…
— Мы-то? Нам не то что управлять, а и поднять-то ее не по силам.
Куак Ба Ви прошел уже позади дома Квон Чир Бока и вступил на приусадебный участок Тю Тхэ Вона.
Гости из волости шли следом за Куак Ба Ви. Они внимательно наблюдали за его работой. Дойдя до своего участка, Куак Ба Ви остановился. Он решил перейти теперь на низину. Бороновать рыхлое поле всякий может. Вот ежели ему удастся пройти с бороной по целине, где густо переплелись корни кустарников и деревьев, тогда можно считать, что он добился настоящего успеха.
Для начала Куак Ба Ви выбрал в низине место поровнее. Он с силой вонзил борону в землю и стал подстегивать волов. В первые минуты ему пришлось туго. Корни кустарников наматывались вокруг зубьев, мешали продвигаться вперед. Если зубья бороны слишком глубоко уходили в землю, волы не в силах были сдвинуть ее с места.
Куак Ба Ви на ходу устранял помехи и вскоре так приспособился, что дело пошло на лад.
Он то посильнее подстегивал волов, то крепче нажимал на борону. Временами на пути попадались толстые корни.
Тогда Куак Ба Ви приподнимал борону, и зубья проскакивали над корнями.
Люди с восторгом встретили триумфальное шествие Куак Ба Ви; они громко кричали «мансе!» Сун Ок ликовала вместе со всеми и тоже кричала «мансе!»
Председатель уездного народного комитета перед тем как уйти сказал Куак Ба Ви:
— Отлично работаете! Уверен, что бэлмаырцы под вашим руководством закончат работу в срок!
Куак Ба Ви до глубины души был взволнован тем, что на него возлагают такую огромную ответственность.
Крестьяне первой бригады вырубали деревья, палили кустарник, выкорчевывали пни. Вторая бригада рыла канал. А Куак Ба Ви один на один со своим неуклюжим детищем, заменявшим тракторный плуг, бороновал расчищенные участки низины.
Вскоре гости из волости тронулись в обратный путь. Сун Ок, не привыкшая к быстрой ходьбе, отстала. Увидев, что Сун Ок не успевает за остальными, Кан Гюн пошел рядом с ней.
— Что, ноги болят, сестренка?
— Побаливают немножко, — смущенно отозвалась Сун Ок.
— Я совсем забыл об этом! Ну, ничего, мы пойдем тихонько.
Когда они добрались до перевала, остальные гости ушли уже далеко вперед.
— Отдохнем немного, — предложил Кан Гюн.
— Пожалуй, отдохнем.
Сун Ок дышала тяжело, на лбу ее блестели росинки пота, лицо пылало. Нерастраченной молодостью веяло от нее! Очень хороша была Сун Ок в эту минуту.
Кан Гюн выбрал камень поудобней, пристроился на нем, вытер платком пот с лица и, закурив самокрутку, сказал:
— Мне нужно, сестренка, поговорить с тобой кое о чем. Все подходящего времени не было, а теперь — в самый раз… Присаживайся!
Сун Ок села рядом с Кан Гюном и вопросительно взглянула на него.
— Я слушаю вас, братец.
— Семья твоя обеспечена, за нее ты теперь можешь не беспокоиться. Но сама-то ты что собираешься делать?
— Что делать? Не понимаю я вас что-то. — Сун Ок покачала головой.
— Как жить собираешься? Попрежнему в одиночестве или думаешь замуж выйти?
— Куда там замуж! — Сун Ок загадочно улыбнулась и опустила голову.
— Значит, решила жить одна… А есть ли в этом необходимость, Сун Ок? Если найдется человек по душе — почему не выйти замуж?
— Да что вы мне все про замужество толкуете! — засмеялась Сун Ок. — Стара я для этого…
— Э, рано в старухи записываться: тебе еще и тридцати нет!.. А я бы на твоем месте не упрямился, Сун Ок. Да, да, выходи-ка ты замуж… Каково мне, брату твоему, видеть, что ты в молодых вдовах прозябаешь! — рассмеялся Кан Гюн.
— Что вы, братец, какая же я молодая вдова… Не нужно так говорить!.. — Сун Ок покраснела до корней волос; улыбку с ее лица как ветром сдуло.
— Я пошутил, Сун Ок… Но насчет молодости-то я прав! Еще не поздно тебе выйти замуж! Пусть хоть вторая половина твоей жизни будет счастливой!
Сун Ок низко опустила голову. Переборов стыд, она сказала:
— Вы правы, братец… Да только где же такого человека найдешь?
Кан Гюн молча попыхивал самокруткой.
— А ты помнишь, сестра, рассказ моего отца — о парне, который выжигал древесный уголь? — спросил Кан Гюн, и тайный смысл угадывался в его словах.
Сун Ок молча кивнула головой.
— Вот я и советую тебе, — снова засмеялся Кан Гюн, — остановить свой выбор на одном таком парне…
— Что ж это за парень? — голос Сун Ок слегка дрогнул. — О ком вы говорите?
— А ты сама знаешь, о ком. Он частенько к вам в дом захаживает. Я говорю о Куак Ба Ви!
Сун Ок совсем растерялась и еще ниже опустила голову. Кан Гюн взглянул на Сун Ок, как бы желая узнать, какое впечатление произвели на нее его слова, и продолжал:
— Не думай сестренка, что я шучу… Я с тобой говорю вполне серьезно. Куак Ба Ви, мне кажется, не только могучий человек, — у него сильная воля, большой характер. Он далеко пойдет! Ты не смотри, что в прошлом он батраком был… Теперь он — хозяин всей страны! Вместе вы будете счастливы. Куак Ба Ви полон неистощимой энергии; ты сама видела, как близко к сердцу принимает он интересы родной деревни, с каким энтузиазмом работает по поднятию целины.
Кан Гюн говорил серьезно, взволнованно, а Сун Ок все ниже и ниже опускала голову; она выслушала брата молча.
— Неужели же я, твой брат, плохое тебе посоветую? Я тебе добра желаю, сестренка! Такие люди, как Куак Ба Ви, если только показать им правильный путь, станут со временем героями труда. Куак Ба Ви тоже одинок, как ты. Подумай, легко ли ему жить в одиночестве? Да и тебе не сладко приходится… Кто мешает вам сойтись и начать вместе строить счастливую жизнь? Что же, подобно двум одиноким ивам вы так и будете только издали, с берега на берег, смотреть друг на друга да печально покачивать головами? А молодость-то проходит, Сун Ок. Разве тебе не жаль ее? Вы же хорошо знаете друг друга. Нечего тут долго и говорить! Скажи, Сун Ок, что ты думаешь о Куак Ба Ви.