От меня не укрылось, как при имени «Рокотан» удивленно переглянулись дракон с кентавром.
– Разве Анунакий не есть Синоптик? – заикаясь от волнения, спросил меня Драхен Рух.
– Синоптик в бегах, и зовут его Двуязыкий Шива, он же – Ипполит Пантелеевич Шептунов – мне было странным, что эти деятели разыскивали именно Анунакия.
– Надо делать отсюда ноги! Теряем время! – Казимирович чисто теоретически пытался выстроить план отступления.
– Коля! А как же Лена? Как дом, дети, внуки? – Гурский, нарушив этикет, попытался еще раз достучаться до новоиспеченного монарха.
Андрей почти достиг цели. Барельеф завибрировал, и мне на миг даже показалось, что из него вот-вот выпрыгнет Николай Михайлович, но некая сила вернула короля лесов на место, и маска на его лице вновь застыла.
«Мои воины пойдут с вами!» – только и изрекло Его Величество, прежде чем монарший барельеф снова слился со стволом баобаба.
– То есть, Правитель даже не допускал мысли, что мы с ним подискутируем? – удивился Раскаталин.
«Абсолютная монархия!» – процедила Регина Баяновна.
– Мы тебя услышали, король! Мы присмотрим за ними! – Кит Бейтс небрежно закинул на «плечо» свою дубину и встал рядом с Пинько.
– Присмотрят они! Куда вы денетесь, голубчики! – Марат Казимирович достал из-под набедренной повязки расписки, которые дали ему еще в Минске завербованные им лично агенты ЦРУ.
Скосив на документы, два торчащих из чурбана смышленых глаза, Робин Гуд обреченно занял в строю свое место.
– Надо же, и колчан появился! – Гурский кивнул на Робина, за «плечами» которого уже болтался туго набитый стрелами колчан.
– Командует здесь она! – Пинько кивнул в сторону старшей амазонки, которая с интересом наблюдала, как ловко исчезают под набедренной повязкой Марата Казимировича волшебные документы.
– Иллюзионист, фокусник! – подмигнул Регине Баяновне Гурский, сам не зная, как это умудряется проделывать Пинько.
Глава 8. Директор
– Его Величество, может быть и прав! В принципе, это наша общая задача! Земля в опасности! – подвел промежуточный итог Федор Карлович, когда мы вышли из леса и без лишних приключений пересекли нейтральную полосу.
– А кто и когда нам вернет наши тела? – на глазах Кита Бейтса угадывались слезы, и я отдал должное мужеству этого американца. Неизвестно в какой истерике бился бы любой из нас на их месте. Это в известной сказке, у Буратино были добрые и преданные друзья, да и сам этот деревянный парень, был весельчаком, каких поискать.
Бревно, в которое Флора превратила Робина Гуда, сидело в сторонке, угрюмо теребя тетиву своего лука.
– Мы вполне можем разложить ваши тела и затем вновь собрать их. Согласен, деревянная структура исчезнет, но у нас, в лучшем случае, получиться кусок антрацита. Я проверял, это чуждая нам «механика» – шеф проиллюстрировал весь процесс на пальцах и Кит совсем поник бы головой, если бы она у него была.
– Раньше надо было думать, господа! – похлопал по бревну Пинько, плохо скрывая приступ удушающего его смеха.
– Что Вы этим хотите сказать, Марат Казимирович? – удивился Робин Гуд.
– Служить Добру или Злу! Вот в чем вопрос! – Пинько назидательно поднял вверх палец правой руки.
– Разве они виноваты, что родились в США? – мне было искренне жаль этих парней.
– Родиться можно где угодно! Выбор всегда существует – поддержала Марата Регина Баяновна.
– Я знаком с Вами не так давно госпожа Сасаниди, и у меня с самых первых минут нашего знакомства зреет вопрос – Робин Гуд мастерски держал себя в руках.
– Валяй! – Регина Баяновна стрельнула у Махлюка сигаретку.
– А был ли у Вас отец? – Робин Гуд вызывающе посмотрел прямо ей в глаза, а я отметил, как напрягся Федор Карлович, очевидно, опасаясь приступа внезапного гнева любовницы самого Директора.
– Естественно! Его звали, Баян Степанович. Землеустроитель первого класса. Я поняла Ваш намек – рассмеялась амазонка.
– Давайте, ближе к делу! – Фас Тарпан знал, что наш путь лежит в Минск и с нетерпением бил копытами, уже обутыми в кроссовки.
– Сначала вернемся в Отдел и перегруппируем наши силы, ведь теперь придется держать два фронта – Федор Карлович принял какое-то важное решение и бодро зашагал на выход с «Нейтральной» полосы.
«Два фронта?» – удивился Гурский.
«Если не все три» – проворчал Марат, украдкой посмотрев на цээрушников.
– Остаться бы в живых – Раскаталин, после посещения Дендрария был хмур и не весел.
– Вы не погибните. Во всяком случае, в нашем анклаве, можете чувствовать себя в полной безопасности – утешил нас Федор Карлович.
– Да, но ведь мы не задержимся в Вашем анклаве. Нам надо домой – возразил Сергей Васильевич.
– Правильно! Шептун давно уже там – поддержал нас шеф.
Я обернулся на Кита Бейтса с дубиной и Робина Гуда с луком, мне не хотелось думать, что они способны совершить какую-нибудь пакость. Да и Марат был абсолютно спокоен, вышагивая по тропе Дендрария.
– Пока мы шли, я все обдумал – Федор Карлович приглашал нас занять места за огромным столом в своем кабинете.
– Это хорошо, Федор Карлович, а то у меня после посещения Дендрария полный раздрай в голове – Регина Баяновна действительно, за время обратного пути, не проронила ни слова.
– Я думаю, что будет логично, если в Минск уйдут все минчане, разумеется, включая Доминика Фомича с Драганом Яновичем. Укрепим их Сарой с Робином Гудом. Это сейчас самое опасное место – шеф набросал нам первую часть своего плана, сделав пометку в журнале.
– А я? – подал голос Кит Бейтс.
– А ты понадобишься тут – Федор Карлович помнил о договоре с Пинько, чтобы по возможности не давать этой парочке бывать надолго вместе.
– Степан Павлович и Анунакий Семенович, вам придется вернуться на нейтральную полосу. Только возьмите что-нибудь из аппаратуры – Федор Карлович поставил в своем журнале очередную галочку.
– Это бесполезно, Ипполит Пантелеевич с легкостью обходит фантомные сканеры – подал голос Махлюк.
– Хорошо, забирайте с собой Бейтса и дайте ему хороший бинокль. Он сейчас идеально подходит для засады – Федор Карлович отвернулся, не сдержав улыбки.
– Аристарх Петрович, тебе с Николь и Моникой двигать в Челябинск. Перечень вероятных параллельных ему миров возьмешь в техотделе – шеф что-то азартно помечал у себя в журнале. Мы затаили дыхание, так как сейчас ставилась ловушку для самого Шептуна.
– Я тоже поеду в Челябинск! – неожиданно проявил твердость Кит.
Шеф переглянулся с Махлюком и Казимировичем, но те лишь неопределенно пожали плечами.
– Ну, хорошо! Челябинск, так Челябинск – согласился Федор Карлович.
– Я не отметила своей персоны ни в одной из этих групп – подала голос Регина Баяновна.
– Вас уже спрашивал директор – развел руками шеф.
– Я еду в Минск – решительно заявила амазонка.
– Как Вам будет угодно, Регина Баяновна – тут Федор Карлович был бессилен.
Мы поселились в «Малахитовой шкатулке», на одном этаже с Домиником Фомичем и Драганом Яновичем. Вечерком скромно посидели в гостиничном ресторане, поклевав местной «химии», а с утра у нас начались рабочие будни.
В течение последующей недели, мы активно тренировались разлагать свои тела на атомы и вновь собирать их в обратной последовательности. Поначалу приходилось использовать исключительно «конвульсионный» метод, выматывающий нас наизнанку, но постепенно включились некие резервные возможности, о которых мы не подозревали ранее и дело пошло.
В конце недели нам было выдано абсолютно новое средство связи, проблесковый фонарик, способный заменить сразу и свисток, и губную гармошку. А сегодня мы были приглашены на прием к самому Директору, наслышанному о нашей экспедиции в Дендрарий, что было очень неординарным событием для обитателей Директории.
«Здравствуйте господа!» – в приемную зашел сам Директор, распространяя запах дорого одеколона. Его круглое лицо мне показалось знакомым, хотя я тут же почувствовал помехи, препятствующие продолжить процесс его идентификации.