— Ах, можно в слаборазвитые, я это учту!
Клавдия Петровна внесла поднос с чаем, и вновь зазвенел звонок. Ефрем Николаевич пошел отворять.
— Знаешь, мама, — Тамара прислушалась к пению, — они теперь повадятся ходить к нам петь каждый день!
— Значит, папе так нужно! — Клавдия Петровна заставила себя улыбнуться. — Это не имеет значения, но я лягу в психиатрическую лечебницу!
— У вас обаятельный муж! — Валерий старательно заводил дружбу с Клавдией Петровной. — Мы с ним понимаем друг друга с полуслова!
В этот момент появился Ефрем Николаевич. Он сделал несколько шагов и остановился. Руки его бессильно висели вдоль тела.
— Что с тобой? — испугалась Клавдия Петровна.
— Что случилось? — спросила Тамара значительно спокойнее.
— Вот! — Соломатин протянул жене какую-то бумагу.
— Прочти сам! — отшатнулась Клавдия Петровна. — Кто-нибудь умер, да?
— Повестка из исполкома! — тихо сообщил Ефрем Николаевич. — Подошла наша очередь, и нам дают новую квартиру!
— Ура! — крикнула Тамара.
— Вот видите, — сказал Валерий, — у нас всегда торжествует справедливость. Это я принес вам в дом счастье!
В маленькой комнатке по-прежнему в полный голос пели дети.
![Почти смешная история и другие истории для кино, театра i_009.jpg](https://litlife.club/books/248115/read/images/i_009.jpg)
Новую квартиру ходили смотреть всей семьей.
Впереди шел Соломатин с Тингом, за ним — Клавдия Петровна, за ней — Дима, за ним — Тамара, а сзади шел Валерий, который тоже увязался за ними.
Новые дома, три здоровенных дома-башни, высились в центре гигантского пустыря. Работы по благоустройству, как это обычно бывает, не были выполнены, и поэтому, чтобы пробраться к домам, надо было преодолеть груды щебня и мусора и глубокие рвы, двигаясь по скользкому дощатому настилу. Причем Тинг все время предпринимал попытку спрыгнуть с настила в грязь.
— Зачем ты взял с собой собаку? — спрашивала Клавдия Петровна.
— Зачем ты взяла с собой Валерия? — вопросом отвечал Ефрем Николаевич.
— Он человек практичный, он может дать дельный совет!
— А я не нуждаюсь в советах практичных людей, я не хочу быть практичным!
А у Тамары с Валерием шел вот какой разговор.
— Вы очень красивая, — говорил Валерий, — но одной красоты мало. С красоты воды не пить. К красоте привыкаешь, перестаешь ее замечать.
Тамара усмехнулась:
— Просто вы меня не любите!
— Люблю. Но одной любви мало. Любовью сыт не будешь. С годами любовь переходит в привычку.
— Чего же вы хотите? — Тамара была настроена иронически.
— Чтобы вы шагали со мной в одном строю. Чтобы вы росли интеллектуально. Родство высоких душ не проходит никогда.
Тамара рассмеялась:
— Ну что вы из себя строите? Или вы не очень… я хотела сказать — не очень умны?
— Конечно, — ответил Валерий с нарочитой серьезностью. — Если б я был очень… Это хана, этого нигде не любят. Я в меру… Когда мне надо, я умен…
— И вам часто надо быть умным?
— Не юморите, — улыбнулся Валерий, — не ехидничайте! Насчет юмора у меня в порядке.
— Как мы здесь будем ходить, особенно вечером, в темноте, — сказала Клавдия Петровна. — Мы переломаем ноги.
— Было бы ненормальным, — отвечал муж, — если б строили сразу и дом и дорогу! Это было бы нарушением традиций!
Теперь они подошли к трем домам-близнецам.
— Наш корпус третий! — напомнила Клавдия Петровна.
— Если считать отсюда, то наш корпус тот, — показал Ефрем Николаевич на дальний дом, — но если считать оттуда, то этот!
Валерий, который слышал разговор, сказал:
— Минуточку! — и исчез куда-то.
— Вот видишь, от него польза! — заметила Клавдия Петровна.
— Даже рак и тот приносит пользу! — парировал Ефрем Николаевич. — Его едят с пивом!
Вернулся Валерий.
— Корпус номер три — посередине!
Когда квартиры пустые, без мебели, они кажутся больше, нежели есть на самом деле. А новая трехкомнатная квартира действительно была просторной.
Клавдия Петровна замерла на пороге центральной комнаты, с улицы щедро вливался в комнату солнечный свет, и она счастливо жмурилась. Сзади стоял Ефрем Николаевич. По его лицу плыла улыбка. Жестом он останавливал молодых людей, чтобы те не помешали Клавдии Петровне насладиться историческим мгновением.
— Вытрите ноги! — прошептала Клавдия Петровна.
— Обо что? — шепотом же спросил Ефрем Николаевич.
— Не знаю.
— Здесь вытереть не обо что! — тоже шепотом сказал Дима.
— Но мы можем наследить! — тоже шепотом вставила Тамара.
— Я знаю, что надлежит сделать! — Клавдия Петровна сняла туфли.
Ефрем Николаевич нагнулся и стал расшнуровывать ботинки.
— Только вот непонятно, что же снимать Тингу.
— Привяжи его к двери!
Тинг был привязан. Все разулись и в носках вступили в храм. Здесь была большая комната и две поменьше, все изолированные.
— Какая замечательная квартира! — шепотом продолжала Клавдия Петровна.
Между прочим, Соломатины не отличались в этот момент от других новоселов. В новой квартире многие поначалу разговаривают шепотом, почему — неизвестно. Может быть, боятся, что кто-нибудь подслушает и отнимет квартиру?
Ефрем Николаевич привстал на цыпочки, поднял руку и дотянулся до потолка.
— Не трогай потолок! — быстро сказала Клавдия Петровна. — Осыпется!
А Тамара обнаружила Валерия в маленькой комнате.
— Значит, так, мы возьмем себе эту жилую площадь. — Валерий тщательно прикрыл дверь. — Она самая маленькая!
— Но почему мы должны брать самую маленькую? — иронически переспросила Тамара. — Нас будет двое, а Дима — один!
— Я вхожу в вашу семью и не должен выглядеть нахалом. Скромность, Тамара, скромность! Когда в одной квартире живут два поколения, принцип мирного сосуществования — уступать! Например, на кухне мы возьмем себе конфорку самую неудобную, у стены!
— Как это «возьмем конфорку»?
— Видите ли, кухня — это центр раздора! Чтобы не было конфликтов из-за питания, надо кормиться отдельно!
— Но мама этого не позволит!
— Мама будет сама по себе, мы — сами по себе. Только этим мы сохраним хорошие отношения. И поэтому надо поделить конфорки!
— Но я не хочу делить конфорки! Я еще не дала вам своего согласия, и я люблю маму!
— Я уже тоже активно люблю вашу маму!
Дверь распахнулась. Это были родители. Валерий официально предупредил:
— Чтобы не было конфликтов, давайте договоримся: вы к нам и мы к вам не вламываемся без предварительного стука в дверь!
Соломатин шагнул вперед.
— Ефрем, спокойно! — всплеснула руками Клавдия Петровна.
Но было уже поздно. Соломатин сгреб Валерия в охапку и потащил к двери. Его ноги шаркали по полу.
— Паркет у вас качественный! — Валерий и сейчас оставался вежливым. — Скользишь по нему, как по лыжне!
Соломатин выволок Валерия на лестничную площадку, и босой жених припустился вниз по лестнице.
— Извините, — закричал он снизу, — но вы нарушили нормы морального поведения советского человека!
— Обожди! — крикнул в ответ Ефрем Николаевич.
Он вернулся в квартиру, взял ботинки Валерия, вновь вышел на площадку и по одному кинул ботинки вниз, в лестничный пролет.
Потом Соломатин вернулся к семье.
— Куда ты его выбросил? — спросила Тамара.
— В мусоропровод! — Соломатин обнял дочь. — Не горюй! Ты его не любишь! Просто он тебе заморочил голову!
— Не успели переехать, — отшутилась Тамара, — а ты уже засорил мусоропровод!
— Надо срочно идти в исполком, — забеспокоилась Клавдия Петровна, — и поменять смотровой ордер на настоящий, пока они не передумали!
Математическая школа-интернат помещалась в саду, за забором. У входа дежурил вахтер. Хористы обошли вокруг забора.
— Дыры нет! — сказал Шура. — Придется лезть!
— Лезем мы с Шуркой! — распорядился Федя. — Остальные ждут здесь!