- Как это? - заинтересовался лейтенант.
- Фугас заложим. Три-четыре противотанковые гранаты в одной связке. У нас щель недалеко от дороги. Заложим на дороге фугас и проволоку до щели протянем. Когда танк к нужному месту подойдет, ребята за провод дернут, сорвут чеку. Рванет как следует. Они непременно подумают, что здесь мины и остановятся. Потом разворачиваться будут медленно, осторожно. Мы ведем огонь.
- Неплохо, - признал лейтенант. - Послушай, Ракитин, а если два фугаса заложить! Сразу два танка уничтожим. Давай два заложим. Или три! - не мог он остановиться.
- Не знаю. Может, и можно... Подумать надо.
- Подумаем, - решил лейтенант. - Пойдем гранаты собирать. У тебя сколько гранат?
- У нас в расчете ни одной не осталось.
- Чего же это вы?
- Что было израсходовали. Нас гранатами не особенно балуют.
- Ладно, у тебя нет, в других расчетах найдутся, - Хаустов был оптимистом.
Он позвал командиров орудий и приказал принести все имеющиеся гранаты. Решил, что если не хватит противотанковых, то можно обойтись и связками ручных.
Сержанты были без шинелей, в расстегнутых гимнастерках. Копали вместе с солдатами. Высокий, без уха, сказал, что гранат в расчете нет ни одной. Тот, что пониже, вспомнил, что одна РГДэшка должна быть.
Идея терпела крах. И лейтенанту Хаустову это не понравилось.
- Проявите солдатскую находчивость! - приказал он. - Через десять минут принести гранаты. Особенно противотанковые. - А Ракитину ничего не приказал. Ракитин становился любимчиком командира батареи.
"Прояви солдатскую находчивость!" - такой приказ слышал лейтенант не раз в училище от старшины и от помкомвзвода. И не раз сам отдавал его подчиненным. Это значило найти бесхозное или купить. Украсть, наконец, но не попасться. Одним словом - достать.
Десять минут прошли. Но проявить солдатскую находчивость сержанты не смогли. Не у кого и негде было ее проявить. Принесли одну РГДэшку на двоих, чем немало разочаровали командира батареи.
- Какие вы сержанты, если такого простого задания выполнить не можете! - отчитал их лейтенант Хаустов. - Ничего вам поручить нельзя. И гимнастерки у вас расстегнуты. Вам до настоящих сержантов еще расти и расти. Идите...
И сержанты "ушли расти". Они так и не поняли, где, в безлюдной степи, могли они достать зачем-то понадобившиеся лейтенанту гранаты.
- Хорошая была идея, - сказал Хаустов, Ракитину. - Но пока не проходит. Я еще около нее посоображаю. Ты тоже поразмышляй. Если чего-нибудь придумаешь, приходи, обмозгуем. Ты, вообще, Ракитин, если что, советуйся. Смелей советуйся.
* * *
- Еще кто-то к нам пылит, - Опарин с интересом посмотрел за реку, в сторону рощи, из которой выкатили две автомашины. - Наверно, одна с писарями, другая с корреспондентами. Смотри, братва, пополнение к нам мчится. Сейчас здесь весело станет, как в кино.
Братва стала смотреть, прикидывала, кто бы это в действительности мог быть.
- Орудия, - определил ставший к этому времени специалистом в области артиллерии Дрозд.
- Ничего подобного, - опроверг его другой крупный специалист - Лихачев. - Идут натуральные ЗИСы, а на ЗИСах пушки не возят.
Может, у них кухни на прицепе, - пошутил с некоторой долей надежды Опарин. - Две кухни. Нам в самый раз, чтобы по-настоящему порубать.
- Пехота, сказал Афонин.
- Какая это может быть пехота? Пехоту на полуторках возят, - возразил Лихачев. - А здесь - ЗИСы.
Машины вышли на изгиб дороги и стало видно, что на прицепе у них ничего нет, ни орудий, ни, к сожалению, кухонь. А в кузовах густо сидят солдаты.
- И вправду, пехота, - удивился Опарин. - Командир, знаешь, а я ведь сомневался, когда ты сказал, что пехотура будет.
- Зря сомневался, - ответил Ракитин, хотя в этом он сам сомневался более чем Опарин.
Машины ветром промчались по мосту, развернулись и остановились. Из кабины передней выглянул офицер в фуражке с красным околышем, задержался ненадолго на подножке, оглядел открывшуюся перед ним панораму. Потом сошел на землю, отдал команду, и приехавшие с ним люди полезли через борта.
Ракитин не мог понять, кто это такие? Пехота не пехота, а черт знает кто... Судя по всему, вряд ли они были даже из одной части. Разношерстный какой-то народ: и совсем молодые, и усатые дяди, и мужички, которым порядком за сорок.
Здесь были солдаты в шинелях, в бушлатах и телогрейках. Одни красовались в каких-то кожаных курточках, другие были в черных комбинезонах и танкистских шлемах. И оружие тоже - как будто его собрали, где только можно: винтовки со штыками, кавалерийские карабины, автоматы. У троих - ручные пулеметы.
- Наверно, здесь кино снимать будут, - не выдержал Опарин.
- Точно, - поддержал Лихачев. - Будни партизанского отряда в годы гражданской войны.
А лейтенант Хаустов уже легкой рысью добрался до приехавшего офицера. Доложил. Потом они заговорили о чем-то. Приехавший коротко спрашивал. Хаустов говорил, говорил. Чувствовалось - подробно отвечал на вопросы. И Ракитин понял, что новый по чину старше, чем их командир. Ничего хорошего это не предвещало. Мало того, что в бою станет командовать комбат, не нюхавший пороха, так и над ним еще будет какое-то не артиллерийское начальство.
Офицеры тем временем вдоволь наговорились и направились к орудию Ракитина. Ракитин не поторопился навстречу. Командир от орудия не бегает. Если начальство заявилось, командир его возле орудия и встречает, как хозяин возле дома.
Когда офицеры подошли достаточно близко, Ракитин рассмотрел, что у приехавшего погоны старшего лейтенанта. Следом за старшим лейтенантом мягко переступал младший сержант в кожаной курточке. Худощавый и высокий, он заметно сутулился. И от этого казалось, что сержант пригнулся и вот-вот прыгнет.
- Товарищ старший лейтенант, орудийный расчет находится на отдыхе! - доложил Ракитин. - Командир орудия сержант Ракитин.
Старший лейтенант оказался ростом пониже Ракитина. Подтянутый и стройный, он двигался быстро и легко, и угадывалась в нем немалая сила. Из-под козырька надвинутой на лоб фуражки смотрели пронзительные черные глаза. На левой щеке от виска до подбородка протянулась красная ниточка тоненького шрама, - этот не из училища, - понял Ракитин. - Этот повоевал... - В левой руке он держал ветку, очищенную от листьев, которой то и дело постукивал по голенищу.
- Это хорошо, что на отдыхе. - Старший лейтенант поздоровался с Ракитиным за руку: - Старший лейтенант Кречетов. Буду руководить этим участком обороны. Надо понимать, сержант, если солдаты отдыхают, то к бою все готово?
- Никак нет, - доложил Ракитин. - Передышка.
- Понятно. С левым флангом у тебя как? Только давай без "так точно". Ты мне все обстоятельно расскажи. Толком: что, где и как. Нам здесь воевать.
Левый фланг, берег реки Ракитин, когда приехали сюда, исходил, осмотрел, всю траву здесь истоптал.
- Река нас прикрывает, - сказал он. - До нее метров двести. Место ровное, если танк захочет проскочить, мы его первым снарядом накроем.
- Значит, за левый фланг ты, сержант, спокоен?
- Нет, товарищ старший лейтенант. Берег крутой, что внизу делается, не видно. А там под обрывом полоска земли. Пехота вполне пройти может. Если пройдут, орудию конец.
Не добавил, что тогда и всей батарее конец. Это и так понятно.
- Так-так, - протянул Кречетов. - Пойдем, посмотрим твою водную преграду, - и пошел к реке. Хаустов и Ракитин за ним.
Кречетов вышел на косогор, огляделся. Подобрал камень, бросил его на середину речушки. Прошелся, вглядываясь в воду, будто пытался определить глубину. Потом заглянул с крутого обрыва вниз. И Хаустов заглянул.
- Говоришь, могут обойти?
- Могут, товарищ старший лейтенант. Они здесь отступали, значит, с местностью знакомы.
Кречетов хмыкнул, оценивающе оглядел сержанта и, кажется, остался доволен.
- Прав. Соображает, лейтенант, у тебя командир орудия. И знаешь, они под берегом непременно попытаются пройти. Не устроить ли нам здесь их автоматчикам засаду? Как думаешь? - Как будто он нуждался в мнении лейтенанта.