— Красные заняли Нижне-Чаданское хуре, ваше сиятельство, — докладывал ему Соржу, сложив пальцы у лба, склонив голову и глядя закатившимися глазами снизу вверх. — Из Хем-Белдира к ним идут войска.
— Чепуха! — оборвал Дамдыкай. — Со мной триста пятьдесят человек. Столько же дадите вы. На подходе отряды из Барыын-хошуна, Улуг-Хема, Хандагайты, Самагалтая… — Он сделал паузу и многозначительно произнес: — Я не говорю о силах, идущих из Монголии… Бог на нашей стороне. Стоит ли зря поднимать тревогу? Вы чувствительны, как женщины, и трусливы, как зайцы…
Камбы горестно вздохнул.
— Дело не в боязни, не в тревоге, а в правильной оценке силы врага. Вот за что я молюсь… Вы знаете, сайгырыкчи, я уже не молод и не люблю поспешности в выводах. Их преосвященство тоже знает, — он поклонился в сторону Чамзы.
— Охаай! — удовлетворенно кивнул мээрен. — Надо немедленно послать человека в Нижнее хуре, узнать, сколько там красных. Арестованных караульте хорошенько! Утром мы с ними побеседуем… Эй, Чарык-Карак, распорядись, чтоб усилили охрану хуре.
— У меня есть надежные люди, — Соржу придвинулся поближе к Дамдыкаю. — Переоденем их и разошлем. Араты лам ни в чем не подозревают. Узнаем, все, что нужно, узнаем!
— Прекрасно! Ламы — народ находчивый. Не зря они держат связь между небом и землей… Ну, я немного отдохну. — Он с наслаждением потянулся и зевнул.
Дамдыкай и его свита — Карма-Сотпа, Чарык-Карак, Томуртен, Оолакай, — придерживая маузеры, прошли в шатер.
Пока бандиты готовились пировать, Ензук уже мчался вниз по Чадану.
* * *
— …Разгромили магазин кооперации, растащили все товары и поделили между собой. Продавца расстреляли. — Ензук тяжело вздохнул. — Нельзя больше ждать! Надо свернуть им шею.
Взволнованный Лопсанчап заикался больше, чем обычно:
— Значит, г-говоришь, завтра они х-хотят п-принести наших товарищей в ж-жертву своему знамени? Ишь ч-чего захотели! Мы прибудем на рассвете. Ж-жди нас. И себя б-береги. Солнце еще высоко, езжай лесом. Ну, д-до встречи! Если обстановка усложнится, т-тебе там оставаться нельзя. Действуй по своему усмотрению.
Уже смеркалось, когда Лопсанчап и Дандар-оол прибыли в штаб Достай-Дамбаа и передали все, что сообщил наш разведчик.
Военный совет был непродолжительным. Командир расстелил карту на оттаявшей и подсохшей возле костра земле.
— Маадыр и Седип-оол с первым эскадроном направляются через Баян-Дугайский перешеек и Дунгурлуг-Тей вниз по реке Чадан. Я, Пюльчун и Шагдыр с основными силами наступаем по хребту Элезинниг-Хавак. Чаданские добровольцы наносят удар здесь, — он показал Лопсанчапу по карте.
Пюльчун наклонился.
— Мне кажется, остался открытым путь к отступлению бандитов на Хондергей.
— Верно, — согласился Достай-Дамбаа. — Сделаем так. Маадыр и Седип-оол возьмут чуть левее, а Лопсанчап с Дадар-оолом зайдут отсюда. Тогда бандитам некуда будет деваться.
Пюльчун улыбнулся и кивнул в знак согласия.
Уточнили, кто когда выезжает, во сколько должны выйти в район сосредоточения, условились о сигнале атаки — двумя ракетами.
— Последнее распоряжение. Ни в коем случае зря не стрелять. Никаких оскорблений и издевательств над пленными! Главарей банды брать живыми. Это указание ЦК. Пленных аратов разоружить и собрать в одном месте под охраной до особых указаний. Постарайтесь спасти наших товарищей. Задача ясна?
Ночь выдалась темная. Небо заволокло тучами. Над землей стлался сырой, холодный туман. Ехали молча.
К рассвету немного прояснилось, стало холодней. Эскадрон остановился на опушке леса перед большой поляной.
— Можно курить, — шепотом распорядился Маадыр-оол. — Только огонь прячьте!
Бойцы спешились.
Вдали в белесоватом предутреннем сумраке угадывались очертания хуре, проступая все четче с каждой минутой.
Неожиданно прискакал один из четырех дозорных, высланных вперед.
— Товарищ командир! Два бандита скачут в направлении хуре. Должно быть, заметили…
Маадыр-оол досадливо выругался.
— Продолжайте наблюдение! — приказал он.
— Подожди, — остановил бойца Седип-оол. Он что-то хотел сказать, но в это время над лесом вспыхнула россыпь белых огоньков. Ракета! За ней — вторая.
— По коня-ам! — скомандовал Маадыр-оол.
— …ня-ам! — эхом отозвался лес.
— Ры-ысью-ю ма-ааарш!
Обтекая поляну, эскадрон устремился вперед. Под копытами звонко лопались льдинки.
Маадыр поднес к глазам бинокль, но уже и так можно было различить конников Достай-Дамбаа и Пюльчуна, охватывающих хуре с севера.
Бандиты подняли беспорядочную стрельбу. Они предприняли попытку контратаковать, но, убедившись, что им не прорваться, поспешно отошли и засели за глиняными оградами. Сдаваться они не собирались и стреляли отчаянно.
Чтобы не нести лишних потерь, ревармейцы и добровольцы Чадана наступали в пешем строю. Все теснее сжималось кольцо атакующих. В их рядах появились первые раненые…
— Пятеро убиты! — доложили командиру.
Достай-Дамбаа приказал младшему командиру Байкара Кок-оолу скрытно подобраться к одной из церквей и бросить внутрь дымовую шашку. Кок-оол подполз к самому входу и уже бросил шашку, но в это время сидевший наверху лама выстрелил и тяжело ранил его. Густой дым выкурил бандитов из церкви, и они выбегали с поднятыми руками, с привязанными к стволам винтовок белыми лоскутками, прося о пощаде. Поняли бессмысленность сопротивления и остальные защитники хуре.
Из-за церкви вышло сразу человек пятьдесят. Они вели впереди себя, подгоняя прикладами, трех связанных веревками.
Перестрелка прекратилась.
Сдавшиеся послушно складывали в кучу оружие и, опасливо переглядываясь, отходили в сторону. Стояли молча, опустив головы, скрестив на груди руки. Поодаль от них понемногу увеличивалась группка бандитов, выделявшихся нарядной одеждой. Эти все почти были связаны. Седип-оол подбежал к ним, выхватил клинок, закричал, скрипнув зубами:
— Ы-ыы!
— Назад! — крикнул ему Достай-Дамбаа. — Не пачкай руки! Они будут отвечать перед революционным судом! — И уже мягче добавил: — Лучше составь список.
Седип-оол сунул клинок в ножны и, все еще волнуясь, начал опрашивать пленных. Подошел к самому ближнему, одетому в новую шубу, высокому, с длинным серым лицом.
— Как зовут? Кто ты?
Тот молчал.
— Где голос, проклятый! — заорал Седип-оол и схватился за наган.
Командир снова одернул его. Седип-оол нехотя повиновался.
— Имя этого серого волка Карма-Сотпа, — послышалось из толпы пленных аратов и лам. — Один из главных помощников Дамдыкая.
Пюльчун, разговаривавший с бойцами, услышал имя Карма-Сотпа и резко повернул к нему коня.
— Охаай! Вот ты какой! Ну, рассказывай, Где главарь банды? Где остальные твои друзья?
— Пощадите, повелители! — чучелом свалился на землю бандит. — Про сайгырыкчи я ничего не знаю, таргалары. Я никому плохого не делал…
Один из пленных в рваном тоне выскочил вперед.
— Притворяется, сволочь! Ишь какой хороший стал! А кто нас пугал, кто уговаривал: «Держитесь крепче! Стреляйте, стреляйте! Дамдыкай сайгырыкчи скоро приведет своих людей!» Как ты быстро все позабыл!
Толпа шумно поддержала его:
— Докур-оол правду говорит.
Пюльчун подъехал к ним.
— Тогда вы говорите, кто что знает.
Бритоголовый лама, глотая слова, быстро заговорил:
— Дамдыкай еще ночью уехал. За себя этого негодяя оставил, — он показал на все еще лежавшего Карма-Сотпа. — Сайгырыкчи доложили, что красные войска подошли. Он сказал, что приведет подмогу из Хондергея. Бейтесь до последнего патрона, сказал, до последнего человека, до последнего дыхания…
— Лучших коней с собой забрал.
— Оружия много взял с собой!
Расталкивая друг друга, пленные выходили вперед и выкрикивали:
— Дамдыкай и Карма-Сотпа арестованных били.
— Ензука схватили. С собой увезли…