Овладение городом на Неве, колыбелью Великой Октябрьской социалистической революции, по мнению вождей третьего рейха, могло быть крупным военно-политическим поражением СССР. Гитлер не раз подчеркивал, что с захватом Ленинграда будет уничтожен один из символов большевизма[43]. Он считал его городом, где родилась и окрепла революционная ленинская идеология, враждебная национал-социализму. Другим источником, питавшим чувства немецкого фюрера, была некая мистическая сила, которая издревле влекла германцев к Прибалтике. На протяжении многих веков они считали Балтийское море и земли вокруг него своими. Некогда немцы вольно чувствовали себя на Балтике, используя воинственность тевтонских рыцарей и хитрость купцов Ганзейского союза. Для Гитлера Ленинград был не только местом рождения революционного коммунизма, но и Санкт-Петербургом, столицей-крепостью, которую Петр I заложил как основу российского могущества на берегах Балтики. Сокрушить эту крепость — значит надломить силу русского народа, лишить его воли к сопротивлению. Так считал Гитлер. С захватом Прибалтики и Ленинграда решалась и военная задача. Советский Союз терял базы Балтийского флота, корабли, утрачивал контроль над побережьем. Это давало возможность снабжать немецкие войска более безопасным морским путем. Господство над Балтикой, которую Гитлер считал внутренним немецким морем, открывало широкие перспективы для экономического развития Германии, укрепления ее военного положения.
Действия немецких войск на северо-западном направлении должны были не только обеспечить безопасность левого крыла группы армий «Центр», наносящих главный удар на Москву, но и позволить осуществить обходной маневр для удара на столицу СССР с севера. Поэтому с первых дней войны северо-западное стратегическое направление стало одним из основных в битве с немецко-фашистскими захватчиками. В течение 1941–1944 гг. на ограниченной территории Ленинградской области шла упорная борьба, от которой зависела не только судьба Ленинграда, но и в немалой степени итоги войны в целом. Северо-западное направление включало в себя территорию, на которой перед войной дислоцировались силы Ленинградского и Прибалтийского особого военных округов, а также Краснознаменного Балтийского и Северного флотов. Они были призваны обеспечить оборону стратегических и экономических районов — Ленинграда, Прибалтики и Карелии до Кольского полуострова включительно, а также прикрывать коммуникации, связывающие морской порт Мурманск с центром страны. Накануне войны Ленинградский военный округ имел 7750 исправных орудий и минометов, в его состав входило два механизированных корпуса (1-й и 10-й). Бронетанковые войска к июню насчитывали 1563 исправных боевых машины. Кроме того, на северо-западном направлении находились 656 самолетов ВВС Балтийского флота и 115 самолетов ВВС Северного флота. Шесть артиллерийских полков 2-го корпуса ПВО, прикрывавшие Ленинград, имели на вооружении около 600 новых 85-мм зенитных орудий. Две истребительные дивизии, выделенные для ПВО города (3-я и 54-я), насчитывали 200 самолетов[44].
За оборону западных подступов к Ленинграду Ленинградский военный округ не отвечал. С июля 1940 г. задачу прикрытия границы с Восточной Пруссией решал Прибалтийский военный округ со штабом в Риге, который с августа этого же года стал особым. Для обороны подступов к Ленинграду командующий округом генерал-полковник Ф. И. Кузнецов имел две основные армии. 8-я под командованием генерал-майора П. П. Собенникова обороняла прибрежный сектор, который подвергся атаке 18-й армии немцев. 11-я армия под командованием генерал-лейтенанта В. И. Морозова приняла на себя главный удар 16-й гитлеровской армии. Третья неукомплектованная 27-я армия под командованием генерал-майора А. Е. Берзарина была расположена восточнее и севернее Западной Двины. Это была резервная армия второго эшелона, которая находилась в стадии формирования. В составе округа было девятнадцать стрелковых, четыре танковые и две механизированные дивизии[45], а также воздушно-десантный корпус, шесть укрепленных районов, укомплектованных личным составом, и одна стрелковая бригада. Вместе с частями артиллерии и авиации, подразделениями пограничных и внутренних войск группировка насчитывала более 440 тысяч человек. На правом фланге со штабом в Таллине находились силы Краснознаменного Балтийского флота общей численностью 58 тыс. человек, который с началом войны отправил несколько тысяч моряков на сухопутный фронт. Советские войска в Прибалтике имели 5600 орудий и минометов, 1200 самолетов, 1500 танков и десятки боевых кораблей. Это соответствовало «Основам стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР на Западе». Документ был подписан Народным комиссаром обороны маршалом С. Тимошенко и начальником Генерального штаба Красной Армии генералом армии К. Мерецковым и положен на стол И. В. Сталину 18 сентября 1940 г.[46] В главе V «Основы нашего стратегического развертывания на Западе» в качестве возможного противника рассматривалась Германия: «Главные силы Красной Армии на западе, в зависимости от обстановки, могут быть развернуты или к югу от Брест-Литовска с тем, чтобы мощным ударом в направлениях Люблин и Краков и далее на Бреслау (Братислав) в первый же этап войны отрезать Германию от Балканских стран, лишить ее важнейших экономических баз и решительно воздействовать на Балканские страны в вопросах участия их в войне; или к северу от Брест-Литовска, с задачей нанести поражение главным силам германской армии в пределах Восточной Пруссии и овладеть последней. Окончательное решение на развертывание будет зависеть от той политической обстановки, которая сложится к началу войны, в условиях мирного же времени считаю необходимым иметь оба варианта»[47]. На основании многих других документов, которые стали известны общественности за последнее время, можно сделать вывод, что войска Красной Армии готовились к отражению агрессии со стороны Германии, рассматривали ее как потенциального противника, отрабатывали тактику ведения наступательных боев во время маневров 1940–1941 гг. Это еще раз подтверждает, что миф о внезапности нападения был создан для того, чтобы как-то оправдать причины трагедии 1941 г. Политический эгоизм, болезненное самолюбие и вера «вождя народов» в свою непогрешимость привели к крупным политическим и военным ошибкам, которые были совершены накануне войны.
Планы верховного командования вермахта предписывали: группа армий «Север», «невзирая на оставшихся на востоке русских, прежде всего, выполняет свою задачу. Она наносит (благоприятная исходная база) удар в тыл русским без фронтального наступления. Задача: уничтожить крупные части противника, а не заставить его бежать. Это будет достигнуто, если мы самыми крупными силами овладеем флангами, при этом, приостановив атаку в центре, а затем, следуя с флангов, заставим противника отдать нам и центр»[48].
Группа армий «Север», наносившая удар из Восточной Пруссии в направлении Ленинграда, включала в себя 4-ю танковую группу генерал-полковника Гепнера, считавшуюся лучшей в германском вермахте. 16-ю армию генерал-полковника Буша, 18-ю армию генерал-полковника Кюхлера и 1-й воздушный флот под командованием генерал-полковника Келлера.
На 27 июня 1941 г. группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба состояла из 16 пехотных дивизий, трех танковых и трех моторизованных дивизий. Кроме того, в состав этой группировки входил 101-й тыловой корпус, состоящий из трех охранных дивизий: 207, 281 и 285-й, которые принимали активное участие в боевых операциях[49]. Общая численность войск, включая тыловые службы, а также части двух армейских корпусов 9-й полевой армии и 3-й танковой группы армейской группы «Центр», которые дислоцировались в Восточной Пруссии, насчитывала, по одним данным, 650 тыс. человек, а по другим — 725 тыс. человек[50]. У них было 12 000 тяжелых орудий, 1500 танков и 1070 самолетов. Фон Лееб имел в своем распоряжении около 30 процентов всех сил, выделенных верховным командованием сухопутных сил Германии для проведения операции «Барбаросса»[51]. Основной костяк офицерского и рядового состава имел опыт боевых действий в Польше и Франции. Как отмечали немецкие историки, «сухопутные силы в рамках предоставленных им возможностей начали операции, имея целесообразную организацию и оснащение. Точно так же уровень боевой подготовки личного состава, уверенность в своих силах и боевой дух войск и командования находились на недосягаемой высоте. Принципы оперативного руководства полностью оправдали себя в предшествующих кампаниях, были опробованы и приводились в жизнь в штабах всех степеней»[52].
43
История второй мировой войны 1939–1945. М., 1975. Т. 4. С. 64–65.
44
История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М.: Воениздат, 1988. С. 159–161.
45
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1970. С. 231.
46
1941 год. Книга первая. Документы. С. 242.
47
Там же. С. 242–243.
48
Там же. С. 591–592.
49
Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. С. 781.
50
Битва за Ленинград / И. П. Барбашин, А. И. Кузнецов, В. П. Морозов и др. М.: Воениздат, 1964. С. 19; Солсбери Г. 900 дней // Звезда. № 2. 1992. С. 159; Островский В. 14 января 1944. М., 1984. С. 7; История Прибалтийского военного округа. Рига: Штаб и Политическое управление ПрибВО, 1967. с. 154.
51
Солсбери Г. Указ. соч. С. 159.
52
Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. С. 283.