— Чистая беда, только-только наладится у нас дело — хлоп! Шарахнула кого-нибудь интеллигенций — и опять провалы. Хоть немного бы дали вы нам укрепиться.
Плеханов и сам был противником нового направления в партии, направления, которое возглавили Морозов, Александр Михайлов, Квятковский. «Земля и воля» переживала острый кризис, находилась на распутье.
Прощаясь с Халтуриным, Плеханов познакомил его со Степаном Григорьевичем Ширяевым. Тот обещал достать шрифт для типографии и станок. Халтурин по-прежнему пытался при помощи двух членов союза — Александра Павлова, рабочего типографии, и Игнатия Гусева, наборщика типографии Министерства путей сообщения, — создать типографию и наладить выпуск рабочей газеты.
![Степан Халтурин i_006.jpg](https://litlife.club/books/246394/read/images/i_006.jpg)
Г. В. Плеханов.
![Степан Халтурин i_007.jpg](https://litlife.club/books/246394/read/images/i_007.jpg)
С. Н. Халтурин.
Просьба Якимовой сделать ящик для шрифта заинтересовала теперь Степана, но, будучи занят, он передал заказ своему сожителю по квартире и земляку Василию Швецову. Халтурин знал Швецова с 1878 года, когда они вместе работали сначала на заводе Голубева, а затем вместе же перешли на работу в Новое Адмиралтейство. Швецов, хотя и был земляком Степана, а это очень сближает людей, но настоящей фамилии его не знал, ему было известно, что его сожитель Степан Николаевич Батурин, рабочий столяр, работает с ним в одной мастерской. Но, конечно, Швецов догадывался, что Батурин не просто столяр, к нему ходили интеллигенты, читали запрещенные книги и газеты, рассуждали о стачках, о движении народников. Швецов и сам кое-что читал, был знаком с некоторыми народниками. Но человек он был малодушный, любил деньги, хотя тщательно скрывал свои слабости.
Когда Халтурин сказал Василию, что ящик нужен для шрифта подпольной типографии, у Швецова появилось желание вступить в сделку с Третьим отделением и за большие деньги предать типографию «Земли и воли» (он догадывался о какой подпольной типографии идет речь), а заодно' и тех рабочих, которые ходили к Халтурину и, как он знал, являлись членами рабочего союза. Швецову нужны были деньги, много денег. За деньги он бы продал и Халтурина, но побаивался, что рабочие догадаются, кто выдал Степана, и тогда предателю не сносить головы. Познакомился Швецов и с Якимовой, которая часто бывала в их квартире. Трусливая смекалка предателя подсказала ему, что через Якимову можно будет выведать адрес типографии, но опять-таки Третье отделение не должно ее трогать до поры до времени, иначе Швецову не уцелеть.
Предатель хитрил, ничего не зная толком, он через околоточного Яновского предложил свои услуги Кирилову, выдав себя за осведомителя градоначальства, обиженного последним. Кирилов нуждался в новых агентах и принял услуги Швецова, но сносились они через Яновского. После ареста Обнорского Кирилов так и не получил обещанного ордена и попросту возненавидел Дрентельна. Начальник Третьего отделения отвечал ему взаимностью, и оба из кожи лезли вон, чтобы досадить друг другу. Швецов казался Кирилову новым крупным козырем в игре, где ставкой были чины, ордена, богатство и власть. Он торопил Яновского. Принимая его, Кирилов всегда вызывал к себе в кабинет Клеточникова записывать сведения, принесенные осведомителем.
— Что это там ваш Швецов с ящиком возится, деньги получил, а результатов пока незаметно?
— Он, ваше благородие, говорит, что ящик ему не один заказан, а много. Один большой для шрифта, печатей и паспортов ложных, а маленькие с механикой, как крышку откроешь, они взрываются. Их министрам душегубы посылать собираются.
— Это новость! Но когда же ящик для шрифта он сделает?
— Говорит, завтра. Ящик большой, белый, как его перевозить будут, так за версту видно, только и остается уследить, в какой дом внесут.
— А маленькие?
— Эти, говорит, придется в Вятке делать, там ему пособят родные, да оттуда и рассылать их намерены.
— Так, так, ну, следите внимательно.
На следующий день Якимова уже знала, кто такой Швецов. Но нельзя было и вида показать, что она что-либо заподозрила, так как при разговоре Кирилова с Яновским присутствовал один Клеточников, недоверие к Швецову могло отразиться на Клеточникове. Ящик для шрифта действительно был готов. Халтурин осмотрел его, похвалил устройство и посоветовал Якимовой отказаться. Швецов рассердился.
— Это ж почему не брать, работа, что ль, плохая?
— Вот дурья голова, ну куда же ты такой гробище вымахал, его с другого конца города увидят, как везти будут.
Якимова была бесконечна благодарна Степану за то, что он так легко и просто нашел предлог отказаться от заказа. Швецов понял, что в своем усердии перестарался. Через несколько дней Якимова снова зашла к Халтурину, но не застала его дома. Швецов как будто ждал ее.
— Анна Васильевна, вот удача, что вас встретил. Дело тут такое, паспорта для двух нелегальных нужны, мы головы со Степаном ломаем, где достать-то их?
Якимова уже знала об этой просьбе; все тот же Клеточников аккуратно сообщал о всех кознях Кирилова и Швецова.
— Я достану.
— Уж не знаю, как и благодарить вас. Значит, денечка через два-три добудете?
— Обязательно. Куда вам занести их?
— Давайте в Александровском сквере свидание назначим.
— Хорошо.
Через два дня Якимова, надев густую черную вуаль, явилась в Александровский сквер, пользовавшийся репутацией шпионской биржи. На расстоянии за ней следовали Александр Михайлов и Кибальчич, которые хотели поглядеть на Швецова, чтобы потом покончить с ним. Якимова и Швецов уселись на лавку. Народу в сквере было много. Мимо скамейки взад и вперед прогуливался старик с палкой, напротив сидела веселая компания, человек шесть. Швецов был любезен, то предлагал Якимовой закурить, то звал в трактир, приглашал в ближайшее воскресенье поехать вместе с Халтуриным на лодке на острова. Якимова отказывалась, зная, что старик с палкой сам Кирилов, а курить ей Швецов предлагает для того, чтобы она подняла вуаль.
Передав обещанные паспорта, Якимова шесть часов плутала по городу, переправлялась через Неву на лодке, вскакивала на ходу в конку, чтобы сбить шпионов, ‘которые настойчиво следовали за ней. Только ночью, усталая, она сумела юркнуть в подъезд дома на углу Невского проспекта и 1-й улицы Песков, где была конспиративная квартира.
На следующий день Лев Тихомиров подробно описал Якимовой ее похождения. Якимова не была сентиментальна, но тут расчувствовалась чуть ли не до слез, она с трудом могла представить себе ту аскетическую отрешенность от жизни, на которую добровольно обрек себя Клеточников, сообщивший Тихомирову эти подробности.
Тихомиров с удивлением смотрел на эту суровую конспираторшу, он впервой видел такое волнение на лице Якимовой.
— Анна Васильевна, Клеточников просил предупредить, что дом на Десятой линии взят на заметку Третьим отделением. Кирилов перестал доверять Швецову, а это значит, что договоренность последнего о том, чтобы вас и Халтурина не трогали, будет нарушена. Нужно предупредить Степана Николаевича, вот запись Клеточникова.
В тот же день Якимова нашла Халтурина в мастерских Нового Адмиралтейства. Отозвав его в сторону, Анна Васильевна, торопясь, шепотом сообщила:
— Степан Николаевич, Швецов шпион Третьего отделения, вчера он пытался представить меня жандармам, чтобы они затем выследили мои связи. Сегодня в вашей квартире может быть устроена засада.
— Анна Васильевна, опять вам, интеллигентам, шпионы мерещатся, и снова они из рабочих. Вон Рейнштейна убили, а за что, спрашивается? За что рабочего-пропагандиста уничтожили?
— Степан Николаевич, и Рейнштейн был шпион, и Швецов также. Если вы не верите моим словам, так вот прочтите, я не обманываю вас, хотя и не могу сообщить об источнике этой информации.
Халтурин развернул листок, поданный Якимовой, и прочел:
«3-я экспедиция сообщила, что у известного Швецова (10-я линия, д. № 37/3) на чердаке склад запрещенных книг, которыми и пользуется много лиц для пропаганды. Так пропаганду ведут живущие у него рабочие Балтийского завода: Степан Батурин и Семен Марков Колот, которые, кроме того, разносят много пакетов в разные места разным лицам; так на днях они разносили пакеты в Старо-Московские казармы, в Артиллерийское и Инженерное училища. В этом им помогал мещанин Иван Любимов (17-я линия, д. № 44). Понятно замечание Кирилова, что если у Швецова поискать, то, вероятно, нашлось бы много кое-чего. Следовательно, получая сведения от Швецова и платя ему деньги, они все-таки не доверяют ему. Это видно и из беспокойства их за последние дни и ежедневное требование к себе для объяснений посредника Яновского».