— «Циндель» пустили, — объявлял всезнающий Генка, показывая на дальний дымок, поднимавшийся из невидимой за домами фабричной трубы. — Вчера пустили, а завтра «Трехгорка» пойдет в ход.
— Все ты знаешь, — насмешливо отвечал Миша, — даже из чьей трубы дым идет. А вот это что? — Он показал на работавших на столбах монтеров.
— Как — что? Сам видишь: электричество починяют.
— «Электричество починяют»! — передразнил Миша.— Много ты знаешь! А почему починяют?
— Испортилось, наверно.
— Эх, ты! Каширскую электростанцию пустили, вот почему. Она на угле работает. Теперь фонари будут всю ночь гореть, и не по одной, а по обеим сторонам улицы. Понял? И Шатурскую станцию начали строить… та на торфе… А вот на Волхове первую гидроэлектростанцию строят, ее будет вода вертеть…
— Все это я сам, без тебя знаю,— сказал Генка.— Думаешь, ты один только газеты читаешь?
У Генки дома действительно лежала целая кипа газет: все это были номера «Известий» за одно и то же число. В этом номере, в графе «В фонд помощи голодающим Поволжья», было написано: «От детей жилтоварищества № 267 — 87 рублей». Все ребята очень этим гордились, а Генка всегда таскал газету с собой и всем показывал.
Дни проходили, а мальчики не могли придумать, как же им добыть ножны. Теперь, когда было твердо установлено, что Филин — это тот самый Филин, нужно было окончательно выяснить, видел ли Миша у филателиста ножны или это был просто веер. Но как это сделать?
— Залезть к старику, и всё, — говорил Генка. — Раз они бандиты, так и нечего с ними церемониться.
— Как же ты собираешься к нему залезть? — спросил Слава.
— Очень просто: через форточку. А еще лучше — Коровину поручить. Он знает, как такие дела делаются.
— Ты лучше помалкивай, — сказал Миша: — из-за тебя теперь нельзя к старику показаться. Ведь попробовали вчера, а он даже в магазин не пустил. Факт, что подозревает. А Коровина нечего сюда ввязывать. Новое дело: будем его подбивать в форточку залезть! Что он о пионерах подумает! Ведь он ничего не знает о кортике. Тут что-то другое надо придумать.
И Миша действительно придумал, Только мысль эта пришла к нему несколькими днями позже — во время поездки отряда в двухдневный лагерь на озеро Сенеж.
Глава 47
СБОРЫ В ЛАГЕРЬ
В день выезда в лагерь Миша проснулся рано утром.
В комнате уже было светло; за окном в предутреннем тумане виднелись серые стены соседнего корпуса. Кое-где в окнах горели утренние огни, тусклые и беспокойные.
Миша вскочил с кровати:
— Мама, который час?
— Пять. Поспи еще, успеешь.
Мама двигалась по комнате, собирая завтрак.
— Нет, надо вставать. — Миша быстро одевался.— Нужно еще за ребятами зайти. Наверно, спят.
— Только поешь сначала, — сказала мама.
— Сейчас.
Миша наспех умылся и теперь собирал свой вещевой мешок.
— Мама, — отчаянно закричал он, — где же ложка?
— Там, где ты ее положил.
— Да нет ее! — Миша торопливо рылся в мешке. Ara, вот она.
— Никто не трогал твоего мешка. — Мама зевнула и зябко передернула плечами. — И не копайся там, ты все перевернешь. Пей чай, я сама одеяло скатаю.
— Нет, нет, ты не знаешь как.— Миша скатал одеяло и привязал его к мешку, на котом ром болтались уже кружка и котелок. — Вот как надо!
— Хорошо… Делай сам. Только не потеряй там ничего и, пожалуйста, далеко не плавай.
— Сам знаю. — Миша, обжигаясь, прихлебывал чай на краю стола с откинутой скатертью. — Ты меня все маленьким считаешь, и напрасно… Вот вернусь из лагеря, обязательно эту штуку сломаю. — Он показал на сложенную в углу печь. — Скоро паровое отопление пустят. Знаешь, как тепло будет!
— Когда пустят, тогда и сломаем,— ответила мама.
С мешком за плечами Миша выбежал из квартиры. В дверях он столкнулся с шедшим к нему Генкой. Генка тоже был в походной форме. Миша послал его во двор собрать остальных ребят, а сам поднялся к Славе. Как и следовало ожидать, Слава еще не проснулся.
— Так и знал! — рассердился Миша.— Сколько можно спать?
— Ведь мы договорились, что ты за мной зайдешь,— оправдывался Слава, потягиваясь и протирая глаза.
— Нужно на себя надеяться. Одевайся быстрей!
![Кортик. Бронзовая птица bp_1_13_26.png](https://litlife.club/books/246333/read/images/bp_1_13_26.png)
Из спальни вышел Константин Алексеевич, Славин отец. Его большой живот спускался на ремешок, поддерживавший брюки. Низкий ворот вышитой рубашки открывал мощную грудь, заросшую рыжими волосами. И без того маленькие глазки теперь, со сна, казались совсем узенькими щелочками на полном, добродушном лице.
— Ну, пионеры, — зевая, произнес Константин Алексеевич, — в поход? — Он протянул Мише руку: — Здравствуйте! С утра подчиненных пробираете! Муштруйте их, муштруйте!
— Здравствуйте, — ответил Миша. — Мы просто так разговаривали.
Он всегда почему-то смущался, встречаясь с Константином Алексеевичем. Мише казалось, что тот в душе посмеивается над ними и вообще над ребятами. К тому же технический директор фабрики — «спец», как говорила Агриппина Тихоновна.
— Ну-ну, разговаривайте.
Шлепая туфлями, Константин Алексеевич вышел в кухню. Вскоре оттуда послышалось шипенье примуса.
«Чай затевают! — тоскливо подумал Миша. — Опоздаем мы из-за этого Славки!»
— Костя! — донесся из спальни голос Аллы Сергеевны. — Костя!
— Папа в кухне, — громко ответил Слава.
— Слава! Слава!
— Что?
— Скажи папе, чтобы котлеты завернул в вощеную бумагу.
— Хорошо, — ответил Слава, продолжая зашнуровывать ботинки.
— Не «хорошо», а иди сейчас скажи ему!
Слава промолчал.
— Кто к тебе пришел? — снова раздался голос Аллы Сергеевны.
— Миша.
— Миша? Здравствуйте, Миша!
— Здравствуйте! — громко ответил Миша.
— Мишенька, голубчик, — заговорила Алла Сергеевна, не вставая с кровати, — я вас очень прошу: не позволяйте Славе купаться. Ему врачи категорически запретили.
Слава покраснел и отчаянно затеребил шнурки ботинок.
— Хорошо, — улыбнулся Миша.
— И вообще, — продолжала Алла Сергеевна, — посмотрите за ним. Без вас я бы не пустила его. Вы рассудительный мальчик, и он вас послушает.
— Хорошо, я посмотрю за ним, — ответил Миша и скорчил Славе рожу.
В комнату с чайником и проволочной подставкой в руках вошел Константин Алексеевич.
— Ну, путешественники, — сказал он, ставя чайник на стол, — пейте чай.
— Спасибо, — ответил Миша, — я уже позавтракал.
— Костя, — снова раздался из спальни голос Аллы Сергеевны, — что ты там возишься? Разбуди Дашу!
— Не нужно, — ответил Константин Алексеевич, нарезая хлеб, — уже все готово.
— Скажи Даше… — продолжала Алла Сергеевна, —-скажи Даше: когда придет молочница, пусть возьмет только одну кружку.
— Хорошо, скажу. Ты спи, спи…
— Разве я могу заснуть! — капризным голосом ответила Алла Сергеевна.— Ну зачем ты разрешил ему ехать! Я теперь два дня должна беспокоиться. А у меня сегодня концерт.
— Ничего, пусть съездит. — Константин Алексеевич лукаво посмотрел на мальчиков. — Как же ему не разрешишь?
— Нет, нет… это безумие! Отпускать ребенка на двое суток, одного, неизвестно куда, неизвестно зачем… Слава! Не смей там бегать босиком!
— Хорошо, — пробурчал Слава, допивая чай.
— Ну-с, — продолжая улыбаться, спросил Мишу Константин Алексеевич, — куда вы побросали тиски, которые я вам дал?
— Мы их не побросали, — ответил Миша. — Они в Доме пионеров, в слесарной мастерской.
— На наших тисках весь дом работает?
— Что вы! — Миша рассмеялся. — Там собрано оборудование со всего района.
— Так уж со всего района?
— Да-а… Ведь там, кроме слесарной мастерской, есть еще столярная, швейная, сапожная, переплетная…
— Скажите, целый комбинат!
— Только ты пожадничал,— сказал Слава, натягивая на плечи мешок, — а вот директор «Напильника» целый токарный станок дал.