11 апреля такая же рекогносцировка проводилась с командирами стрелковых дивизий, начальниками служб и родов войск. После рекогносцировки мы сделали следующие выводы.
Предстоящие боевые действия соединений корпуса должны развиваться на холмистой Бранденбургской равнине. Здесь много озер, которые в некоторых местах примыкают друг к другу. Они превращены в естественные рубежи для обороны фронтом на восток. Озера и большое количество каналов облегчают противнику организацию обороны на промежуточных рубежах. Хорошо развитая сеть шоссейных и грунтовых дорог, укрытых от наблюдения деревьями, обеспечивает скрытное маневрирование резервами.
В глубине обороны противника — равнина, резко пересеченная с различными высотами и лесными массивами.
Местность, занятая нашими войсками, совершенно открытая. Отдельные строения хорошо пристреляны врагом и в силу сложившейся конфигурации переднего края просматриваются со всех сторон и укрытием служить не могут. Глубокие и широкие осушительные каналы мешают быстрому передвижению артиллерии, танков и самоходной артиллерии. Близкое к поверхности залегание грунтовых вод не позволяет окапываться, оборудовать огневые позиции и строить убежища. Невозможность окопаться подвергает большому риску заблаговременное сосредоточение войск.
Таким образом, местность в полосе нашего наступления благоприятствует обороняющимся и крайне невыгодна для наступления.
По данным наземной и воздушной разведки, противник сделал все возможное, чтобы использовать местные условия. Естественные рубежи, узлы дорог, высоты, реки, каналы, озера, канавы и узкие дефиле и в особенности большие и малые населенные пункты гитлеровцы превратили в сильные опорные пункты, приспособленные к круговой обороне с развитой системой траншей и ходами сообщения.
Особое внимание противник обратил на укрепление главной полосы обороны на участке Альте-Одер, Франкфурт-на-Одере против нашего одерского плацдарма. Она состояла из трех позиций, каждая позиция — из двух-трех траншей полного профиля с развитой сетью ходов сообщения, оборудованных как отсечные позиции и промежуточные рубежи. Все позиции, и особенно главной полосы, строились противотанковыми. Они прикрывались мощным артиллерийским огнем и минными полями. Впереди первых траншей на перекрестках и обочинах дорог отрыты хорошо оборудованные ячейки для солдат, вооруженных фаустпатронами. Средняя плотность минирования на важнейших направлениях достигала 2000 мин и более на один километр фронта. Перед траншеями переднего края — проволочные заграждения в несколько рядов, усиленные спиралью «Бруно» и малозаметными препятствиями.
Гитлеровские заправилы делали последнюю попытку затянуть окончание войны, означавшее крах фашистского режима.
Нашим солдатам, сержантам и офицерам предстояло последнее, но и самое трудное сражение Великой Отечественной войны. Мощным укреплениям врага они противопоставили неукротимую силу духа, возросшие боевую мощь и высокое воинское мастерство.
«На Берлин!» Эти слова вдохновляли всех — от рядового бойца до генерала.
Основные усилия в партийно-политической работе были направлены на обеспечение высокого морального духа, наступательного порыва в войсках. Мы готовили личный состав к тяжелым боям, внушали ему, что разгром берлинской группировки, взятие столицы фашистской Германии приведут к полной победе. В эти дни газета 60-й стрелковой дивизии писала, что приближающаяся «Великая Победа будет актом величайшей справедливости».
В этом же номере приведено заявление на одном из митингов красноармейца Николаева из 128-го отдельного батальона связи: «Я невыразимо рад, что прошел немецкую землю до самого Берлина. Мне не хочется спать, спать ни днем, ни ночью. В эти исторические дни хочется работать так, чтобы обеспечить отличной связью самое быстрое продвижение к центру фашистского логова и самому водрузить над Берлином Знамя Победы».
Воспитанию чувства ненависти к врагу способствовала работа командиров, политработников, направленная на раскрытие звериной сущности фашизма. Еще под Варшавой работники политотделов дивизий уделили много внимания рассказам о злодеяниях гитлеровцев в Майданеке. Политические органы организовали экскурсии в лагерь смерти. От каждой части туда ездило по нескольку человек. По возвращении офицеров и бойцов из концлагеря в частях проводились митинги, в дивизионных газетах появились статьи с рассказами очевидцев, побывавших на этой фабрике уничтожения людей.
Под Шнейдемюлем воины одного из полков 60-й стрелковой дивизии обнаружили во дворе немецкой деревни 22 трупа замученных красноармейцев. Часть из них сожжена, а остальные, видимо, гитлеровцы не успели уничтожить. Помешало наше стремительное наступление. Полк в это время находился на марше. Поэтому политработники вместе с командирами решили провести митинг прямо у места преступления фашистов.
На коротком митинге выступал подполковник Пометалов, парторг полка Кириченко и некоторые бойцы. Они поклялись отомстить в бою гитлеровским мерзавцам за все их злодеяния.
В эти апрельские дни перед началом наступления мы использовали самые различные формы воспитательной работы среди личного состава. Так, в первых числах апреля 1945 года в торжественной обстановке перед строем был зачитан Указ Президиума Верховного Совета СССР и вручены 60-й стрелковой Севско-Варшавской дивизии правительственные награды: орден Красного Знамени и орден Суворова II степени, которых она удостоилась в минувших боях.
Поздравив весь личный состав дивизии с заслуженными высокими наградами Родины, я пожелал им новых боевых успехов в предстоящих завершающих боях с немецкими захватчиками.
Затем выполнил еще одно приятное поручение — вручил орден Ленина и медаль «Золотая Звезда» Герою Советского Союза командиру 3-го дивизиона 969-го артиллерийского Пражского ордена Александра Невского полка Владимиру Васильевичу Мыльникову.
После вручения наград состоялся торжественный марш-парад личного состава дивизии. Строгим, четким шагом проходили бойцы и офицеры мимо прославленных Боевых Знамен полков и дивизии. Перед боевыми святынями стояли Герои Советского Союза, кавалеры орденов Ленина, Красного Знамени и Славы.
После окончания парада боец из нового пополнения красноармеец Аукштоние, литовец по национальности, из 4-й стрелковой роты 1281-го стрелкового Пражского Краснознаменного, ордена Суворова полка написал в дивизионной газете:
«Я молодой воин и впервые попал во фронтовую обстановку. Но я вижу, что нахожусь в боевой дивизии, которая сегодня получила две высокие награды правительства. Я обещаю, что хорошо освою военное дело, в предстоящих боях вместе со своими боевыми товарищами и старыми солдатами отомщу гитлеровским варварам за злодеяния, которые они совершили. Мы, воины-литовцы, не посрамим овеянные боевой славой знамена Красной Армии!»
Боевые Знамена! Сколько мобилизующей, зовущей на подвиг силы в их алом пламени! В трудные минуты боя они появлялись среди воинов.
…Накануне прорыва обороны гитлеровцев восточнее Штаргарда в марте 1945 года командир 1281-го стрелкового орденов Кутузова и Александра Невского полка подполковник Тимофей Афанасьевич Долбоносов, кавалер шести орденов, перед строем полка опустился на колени у развернутого Боевого Знамени и громко произнес, так, что каждый боец его услышал:
— Беспощадно клянусь бить врага, с честью выполнить свой долг перед Родиной!
Эту клятву вслед за командиром полка повторили все красноармейцы, сержанты и офицеры.
Личный состав полка в наступлении блестяще выполнил боевую задачу, и его Боевое Знамя увенчала еще одна награда — орден Суворова III степени, а всем бойцам и командирам Верховный Главнокомандующий объявил благодарность.
В критические минуты боя командир 1283-го стрелкового орденов Суворова и Богдана Хмельницкого полка подполковник Киреев прошел с развернутым Боевым Знаменем по траншеям батальонов первого эшелона и призвал бойцов выполнить свой ратный долг.
Вид Боевого Знамени, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого вдохновил воинов. Они сумели прорвать оборону противника. В память о их героизме полк получил почетное наименование Померанский.